13 причин почему - Эшер Джей - Страница 12

Это напоминает мне, как сегодня днем я видел листок бумаги, оторвавшийся от двери обувного магазина и упавший к моим ногам.

После самоубийства Ханны, но до того, как появилась коробка с кассетами, я часто оказывался рядом с обувным магазином ее родителей. Благодаря этому магазину они переехали в наш город. Его бывший владелец после тридцати лет работы собирался продать магазин и выйти на пенсию, а ее родители как раз хотели переехать и подыскивали себе бизнес.

Не знаю, почему я приходил в это место, возможно, мне хотелось быть ближе к Ханне, почувствовать какую-то связь с ней, а это было единственное место, которое пришло мне в голову. Здесь я искал ответы на вопросы, которые никогда бы не задал вслух. О ее жизни. О смерти. Обо всем, что с ней происходило. Я и понятия не имел, что кассеты уже начали путешествие и что в них многое объясняется.

Впервые я пришел к обувному магазину в первый день после ее самоубийства. Свет не горел, а на листке, приклеенном к витрине, черным толстым маркером было написано: «Скоро открытие». Очевидно, писалось в спешке: почерк был очень неряшливым, словно у кого-то не было времени. На стеклянной двери представитель службы доставки оставил записку на самоклеящемся листке: «Попробую завтра». Через несколько дней, когда я вернулся к магазину, на двери появились новые записки.

Сегодня, возвращаясь из школы домой, я тоже проходил мимо обувного магазина. Когда я читал даты и записки на листочках, приклеенных к двери, самая старая записка оторвалась и приземлилась на землю, прямо рядом с моим ботинком. Я ее поднял, посмотрел на дату и приклеил под более позднее послание.

Думаю, они должны скоро вернуться. Они уехали, чтобы похоронить Ханну в городе, где жили раньше. В отличие от стариков или больных раком, самоубийц никто не любит и не жалеет, поэтому они просто собрали вещи и уехали.

Открываю дверь на веранду «Моне», стараясь не расплескать кофе. Свет приглушен, все столики, включая тот, за которым любила сидеть Ханна, заняты. Трое парней в бейсболках баскетбольной команды молча сидят, склонившись над тетрадями и учебниками. Я возвращаюсь внутрь и сажусь за маленький столик у окна, через которое видно веранду, но столик Ханны скрыт за колонной, оплетенной плющом. Делаю глубокий вдох.

Ханна все продолжает свое повествование. И каждый раз, когда я слышу, что сейчас речь пойдет не обо мне, я успокаиваюсь, но ненадолго, потому что внутри меня уже поселилось чувство страха от того, что я должен услышать. Знаю, моя очередь рано или поздно наступит. И я только хочу, чтобы это все побыстрее закончилось. Что же я тебе сделал, Ханна?

Ожидая, пока она начнет говорить, смотрю в окно. На улице темнее, чем в кафе. Напрягаю зрение и вот уже могу различить свое отражение в стекле. Перевожу взгляд на плеер, лежащий на столе, – все еще тишина, хотя кнопка проигрывания нажата. Может, плохой контакт? Чтобы проверить, нажимаю «Стоп».

Затем снова «Проигрывать».

Тишина. Делаю погромче, шум в наушниках усиливается, и я снова убавляю громкость и жду.

Ее голос. Шепот.

Внимательно прислушиваюсь.

Посетители кафе громко болтают, но я слышу только голос Ханны.

Откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза.

Делаю первый глоток кофе. Подглядывающий Том? Тайлер? Никогда не знал.

Где же она?

Кажется, я понял. Даже как-то неловко.

Не могу представить, как он себя чувствовал, когда отправлял эти кассеты дальше по списку, ведь он фактически отправлял свой секрет.

Когда Тайлер слушал эту запись, сидел ли он, как и я, в «Моне», пытаясь успокоиться? Или он лежал дома на кровати и с недоумением смотрел за окно?

В том числе прибор ночного видения. С этим объективом Тайлер выиграл соревнование штата по фотоискусству в номинации «Юмористический снимок». Он запечатлел старика, выгуливающего ночью собаку. Тайлер заснял момент, когда собака остановилась около дерева пописать. У него получилось, как будто из собаки вырывается зеленый лазерный луч.

Выпрямляюсь и опираюсь локтями о стол.

Слышу звук приближающегося автомобиля.