Крылья - Виор Анна - Страница 92

Для Мастера Путей, как думал Кодонак, когда тот овладеет всеми Дарами, и вовсе не будет ограничений. У него «есть крылья».

Вирд попробовал. Он ведь уже перемещался однажды – на поле боя в Межигорье. Теперь же он переместился в Тарийский лес, куда взял с собой Кодонака и Гани Наэля, который, кстати, сопротивлялся изо всех сил. Но «прогулка» прошла удачно. Вирд был доволен и явно что-то планировал. Завтра необходимо будет его расспросить. Как бы не наломал мальчишка дров…

Кодонак снова вспомнил о недописанных письмах, вернее – о не начатых еще. Он не любитель заходить издалека, но писать Ото Энилю: «Это Вирд Фаэль – сын твоего друга покойного Асы Фаэля, которого убил Ках. И, кстати, он Мастер Путей…» – было бы как-то слишком прямолинейно.

Вирд

Вирд закрыл глаза: он ясно представил себе твердый шершавый широкий ствол дерева, зеленые вытянутые, похожие чем-то на большие перья листья. Крону над головой, колышемую ветром. Сухую жесткую землю. Серые покосившиеся бараки… Дерево Размышлений: там, в Аре, у Оргона.

Искрящийся туман окутал его, а когда он открыл глаза, туман, рассеиваясь, обнажал ту самую картину, что представлял себе Вирд. Был поздний вечер, тьма уже побеждала свет, накрыла бараки и начала зажигать звезды. Неистово стрекочут цикады. В кроне дерева выводит трели вечерняя птица: певун, так называли ее здесь.

Инал – маму Ого, и Миху – вот кого он искал. Двоих он перенесет легко, он чувствует это.

Странно было ступать по знакомой с детства потрескавшейся песчаной земле ногами не босыми, а обутыми в шелковые туфли… Он подошел к женскому бараку и заметил выходящую оттуда рабыню, не знакомую ему девушку; наверное, новенькая.

Увидев его, рабыня низко склонилась:

– Господин?

Вирд и вправду выглядит сейчас как господин, а ведь он был здесь, в этом самом месте, всего пару месяцев назад – и никто тогда не назвал бы его господином.

– Позови Инал и Миху, – попросил он.

Девушка исчезла в бараке, и через несколько минут из темного проема вышли две светлые фигуры. Они одеты в изрядно потрепанные грубые льняные платья, которые носят здесь рабы. Первая – высокая женщина с ярко-рыжими, как огонь, волосами, ниспадающими на плечи крупными кудрями, вторая – ниже ее на целую голову, миловидная девушка с русой косой. Они.

Головы женщин низко опущены, рабыни стараются не смотреть на незнакомого господина. Они гадают сейчас, зачем понадобились? И конечно же ничего хорошего не ждут. То-то удивятся, когда узнают его! Вирд улыбнулся, он едва сдерживал дрожь охватившего его нетерпения. Он слышал шорох и шепот в бараке рабынь: женщины и дети, обитавшие здесь же, собрались у входа и наблюдали из темноты, что происходит снаружи. Говорить они не решались.

Вирд позвал двух женщин за собой, и они покорно последовали за ним. Надсмотрщиков поблизости не было, те давно уже ушли в свои дома, виднеющиеся вдали, ближе к хозяйскому поместью.

Вирд остановился возле дерева. «Вначале перемещусь, а уж потом стану все им объяснять», – думал он. Подозвал Инал и Миху ближе к себе и положил одну руку на плечо матери Ого, а вторую – на плечо девушки. Женщины напряглись при прикосновении, но не стали возражать господину.

– Кто ты такой? – услышал он окрик. Вирд невольно обернулся, отвлекшись от перемещения, и увидел бегущего к ним Марза. Того самого жителя Северных земель. Сколько раз спрашивал он себя: как занесло того в Ару? Да еще и в рабство? Высокий, светловолосый и светлокожий. Сейчас он выглядел худым, но не таким измученным, как помнилось Вирду. – Оставь ее в покое! Не забирай ее! Неужели у императора мало своих рабынь?

– Не надо! Марз! Не надо! – Миха всхлипывала, она очень напугана.

Услышав крики, из барака мужчин стали появляться темные в сумерках фигуры. Подходить они не решались и стояли у входа.

Марз тоже его не узнал. Вирд изменился, да и темно уже… Марз – его друг. Его тоже нужно забрать с собой.

– Нет, Миха! – упрямо твердил северянин. – Я тебя не отпущу!

Когда Марз приблизился и остановился перед Вирдом, тот произнес негромко:

– Марз, я – Рохо!

При этих словах Миха вскрикнула, Инал прикрыла руками рот, Марз же остановился в нерешительности, затем подошел поближе, стал вглядываться в лицо Вирда.

– Ты жив? – спросил он.

– Кто это? – послышался голос из барака мужчин.

– Это Рохо! – радостно завопил Марз. И тут же оба барака, и мужской и женский, загудели, словно ульи, и из них высыпали босоногие рабы: мужчины, старики, женщины, дети. Все спешили к Вирду.

– Рохо? Рохо вернулся? Ты стал господином, Рохо? Как тебя не убил эфф?

Их было много… слишком много… всех он не уведет… Вирд смотрел на их знакомые лица. Огромный Сибо – он помогал ему таскать камни, когда Вирд выбивался из сил на поле. Жилистый Ташка – из коры и лозы он сделал им с Ого по игрушечной лошадке, когда они были еще мальчишками. Тисая – седая как снег, она знала травы и однажды вылечила его от лихорадки. Не унывающий никогда Гаки, глуповатый Ирото, быстрая, как пчела, и острая на язык Тибина. Дети, цепляющиеся за материнские потрепанные юбки.

Лазурные потоки внутри Вирда – Дар Исцеления показали, что многие из рабов истощены или больны. Всех он не уведет… Сердце Вирда защемило. Ему нужно выбрать, кто останется здесь в рабстве, а кто сегодня же станет свободным. По тому, как Миха вцепилась в Марза, было видно, что без него она не пойдет.

Троих он, пожалуй, перенесет.

– Я смогу взять с собой только троих, – сказал Вирд. Но он ведь может вернуться завтра, и еще через день, и еще… Хотя, скорее всего, заметив пропажу рабов, хозяин поставит здесь охрану или переведет их в другое место, куда Вирду будет сложнее попасть. Нужно переместить сегодня как можно больше…

– Куда? – удивляется Инал.

– В Тарию, – отвечает Вирд. И как ни странно звучат его слова, рабы верят, что он может сейчас же забрать некоторых из них в Тарию.

– Возьми моего сына, – просит черноволосая Винса и протягивает худощавого мальчика пяти лет, которого держит на руках.

– И моего! – кричит Лиша. У нее сын семи лет, столько было Вирду, когда он попал сюда.

– Забери детей! – говорит кто-то из мужчин.

Детей здесь чуть меньше двух дюжин, он не сможет их забрать, да еще и Инал, Миху и Марза.

Вирд замечает, что среди рабов не видно Тилаты и ее дочери. Любопытная большеглазая девочка Мили всегда вертелась вокруг них с Ого, все-то ей было интересно…

– Где Мили? – спрашивает Вирд.

– Умирает, – как-то просто и равнодушно отвечает одна из женщин. Вирд не заметил кто.

– Она в бараке.

Вирд стразу же сорвался с места и широким решительным шагом направился к женскому бараку сквозь толпу расступившихся рабов.

Сюда он в последний раз заходил, когда ему было лет девять, потом они с Ого стали жить в мужском бараке. В темном углу Вирд едва разглядел сидящую женскую фигуру – Тилата, склонившаяся над дочерью… Девочка распласталась на посыпанном соломой полу, она выглядела такой маленькой, худенькой, словно неживой…

Вирд отстранил удивленную его появлением Тилату и протянул руки к девочке. Дар откликнулся раньше, чем он дотронулся до нее. Потоки исцеления теплыми волнами обволокли все тело ребенка, и она задышала размеренно, глубоко, а затем открыла глаза. Как ни странно, девочка узнала его сразу.

– Рохо! – воскликнула она и потянула ручки к его шее, чтобы обнять. Мили вцепилась в него мертвой хваткой, и он выходил из барака уже с ношей на шее, по пятам бежала Тилата.

Среди рабов пронеслись удивленные возгласы.

Четверых…

Когда Вирд вернулся под дерево, и его окружили люди, он стал думать о пятерых, шестерых… может, все-таки он заберет всех детей? По крайней мере, попробовать надо.

Он положил руку на плечо Михи.

– Марз, Инал! – сказал Вирд. – Положите руки на меня, – и добавил громко: – Пусть все дети дотронутся до меня и не отпускают, пока я не скажу.