Крылья - Виор Анна - Страница 53

Едва сани миновали Северные ворота и возница натянул поводья с громким: «Пр-р-р!», как Алсая вылезла, не раньше Марто, конечно, и поспешила в башню. Марто проводил ее взглядом, таким же холодным, как и все здесь…

Башня, после мороза на улице, показалась жаркой, серые стены без всяких украшений сейчас радовали глаз Алсаи больше, чем сверкающий снег, опостылевший ей своим белым однообразием. Добраться до комнаты – и сесть у камина. Там она сможет спокойно поразмышлять, она запишет то, что услышала, а потом решит, как передать весточку Карею.

Алсая открыла дверь своей комнаты, шагнула через порог и тут же застыла, не веря своим глазам. В кресле у камина, наклонившись к огню, сидел он. Его темно-каштановые волнистые длинные волосы рассыпались по плечам, и ей не нужно видеть ни лица, ни глаз, чтобы узнать Карея – ее Карея.

Алсая плотно прикрыла дверь и бросилась к нему на подгибающихся ногах. Она упала на колени перед креслом и спрятала лицо в его ладонях.

– Алсая! – шепчет он.

Как долго! Как долго они не виделись! Алсая подняла лицо, заглядывая в смеющиеся глаза. Весь ее мир был в них.

– Карей! Ты пришел!

Он обнял и поцеловал ее:

– Конечно… Я скучал по тебе.

Алсая прижалась к его груди, вдыхая его аромат. От него пахнет осенней листвой, которая сейчас опадает с деревьев там, в Городе Огней, пахнет травами, в которых он моет свои волосы…

Ее руки жадно обнимают его, ей кажется, что стоит разомкнуть объятия – и видение исчезнет. Как долго…

То время, пока они просто, без слов, наслаждались присутствием друг друга, тянулось, как густой мед, и одновременно летело, как выпущенная из лука стрела. Сколько мгновений, или минут, или часов Алсая гладила его волосы и смотрела в глаза, а он нежно водил пальцами по ее щеке, улыбаясь и любуясь ею? Может быть, время остановилось? Сейчас для нее ничего более важного, чем радость его присутствия. Но у нее есть задание, она должна рассказать ему.

– Я кое-что узнала, – произнесла Алсая, сидя у него на коленях и перебирая длинные красивые пальцы на его руке, – не знаю, правда, насколько важно это.

– Расскажи. – Он повернул ее лицо к себе и смотрел, поглаживая ее щеку.

Алсая наклонила голову и прикрыла глаза, отвечая на прикосновение.

– Я только что с залива. Охотники с дальнего севера пришли торговать.

– Ты говорила с ними? – Он заинтересовался.

– Я немного узнала и еще меньше поняла. Они говорили о каком-то совете у скалы Рих.

Глаза Карея стали серьезными, огонек веселья похолодел и спрятался, отчего Алсае стало немного не по себе. Она вопросительно смотрела на него, и Карей счел необходимым пояснить:

– Там проходят самые важные советы северного народа. Они собирают вместе все племена и вопрошают своих духов. Охотники не сказали, по какому поводу совет?

– Они не очень хотели говорить. – Алсае было жаль, что она так мало узнала, ей все-таки нужно было наступить на свою гордость и расспросить Марто, он-то понял больше… – Один из них проговорился о какой-то Ташани… да, Ташани-без-племени. Кто такая Ташани?

– Это их мудрая женщина, знахарка, предсказательница; та, кто говорит с духами.

– Она Одаренная?

Карей пожал плечами:

– Кто знает…

– Так вот, эта их Ташани-без-племени говорила о каких-то «восставших»… говорила, что «все должны знать, что они пробудились».

Глаза Карея сузились, челюсти сжались. Он неподвижно смотрел в одну точку, о чем-то напряженно размышляя, и только когда встревоженная его реакцией Алсая дотронулась до его плеча, он взглянул на нее, улыбнулся одними губами и сказал:

– Ты молодец. Ты узнала то, что было нужно.

– О чем они говорили? Кто такие «восставшие»? Почему они никого не пощадят?

– Алсая, девочка, – Карей… самый нежный человек на земле и самый прекрасный, – это та ноша, о которой я говорил тебе, я не могу возлагать ее на твои плечи. Но не волнуйся, Совет и Верховный понесут ее. Возможно, события начнут разворачиваться очень быстро; возможно, то, что будет происходить, испугает тебя, но ты должна будешь просто наблюдать и говорить обо всем мне. Ты помнишь, что никому, никому больше не следует рассказывать о том, зачем ты здесь?

Алсая кивнула:

– Конечно, помню. Но почему? Вдруг я узнаю что-то важное, а тебя не будет в Городе Огней? Может, мне нужно будет рассказать об этом кому-нибудь из Совета?

– Нет, Алсая, нет! Только мне! Это слишком секретно, чтобы другие знали об этом. Это тайна, важная тайна.

– Я понимаю…

– Ты будешь появляться в условленном месте раз в неделю. Я же буду ожидать тебя там, а если я не смогу переместиться туда в нужное время или у тебя появится срочное сообщение, то ты напишешь его на бумаге, запечатаешь и оставишь там. Помнишь домик в рощах Ухта?

Алсая зарделась – она помнила…

– Раз в неделю, – повторил Карей.

– Мы будем видеться чаще? – Это радовало Алсаю.

– Да, пожалуй. Ты нужна мне. – Он привлек ее к себе.

– Давай переместимся отсюда! – Она посмотрела на Карея с надеждой. – Это место угнетает, я выдерживаю с трудом.

– Можно. Если ненадолго. И не в Город Огней, – отвечал он, целуя Алсаю в лоб. – Куда, моя милая?

Алсая повернулась к рисунку на дверце ее шкафа:

– Туда, в рощу Мицами.

– Мицами не цветут в эту пору года, – произнес Карей с легкой грустью в голосе, – но я знаю, где сейчас цветут деревья…

Его глаза вновь смеялись, и Алсая была самой счастливой на свете, когда он взял ее за руки, и комната вокруг них пропала в искрящемся тумане.

Глава 15

Межигорье

Хатин Кодонак

Ветер свободно развевает знамя Тарии на флагштоке, установленном сразу за фонтаном Огней. Пламя на синем фоне трепещет, словно живое. Камни, которыми вымощена площадь перед Зданием Совета, только что подметенные, уже покрылись слоем золотых листьев, сорванных осенним ветром с росших неподалеку деревьев.

Посреди площади стройными рядами стоят воины Золотого Корпуса. У них не было стандартной военной формы, как у других воинских частей. Они не выстраивались по росту и все были разного телосложения. Но осанка всегда выдаст человека, умеющего держать оружие, а длинные волосы, заплетенные у большинства для удобства в косу, всегда выкажут Одаренного мужчину. Здесь есть и женщины, но немного – все-таки мирный Путь выбирает их чаще, чем боевой.

Толпы зевак собрались поглазеть на Одаренных боевого Пути, на Совет Семи и Короля-Наместника, которые должны были появиться, на церемонию и на самого Кодонака. Он – довольно известная личность среди простого народа, его побаиваются, но уважают, словно лишь на его плечах лежат безопасность их домов и мир в Тарии. Отчасти так и есть. Кодонак надеялся, что его именем матери не пугают своих детей. Все же простые жители Города Огней не смотрят на него и на его Золотой Корпус с такой откровенной опаской, как мирные Мастера Силы. Последние сторонятся всего, что связано с боевым Даром, так, будто бойцы Золотого Корпуса начнут пить у них кровь, как только представится удобный случай.

Хатин Кодонак смотрел на своих ребят с гордостью. Он доверял им, все здесь – не просто Мастера Силы, а люди, владеющие собой и своим Даром как никто другой. Мастер боевого Пути, который не может управлять Силой, – безумец, убийца и мертвец. В этом порядке: вначале безумец… а в конце – однозначно мертвец… Никому из Одаренных не приходилось столько сражаться с самим собой, как им. Здесь все – победители самого страшного врага: самого себя. И только таких людей Кодонак повел бы в бой.

Он изучал их лица: решительно сжатые челюсти, сверкающие глаза, сдвинутые брови. Они жаждут боя. Внутри них кипит Сила, требующая выхода. Сам Хатин чувствовал радостное возбуждение. Он не сражался по-настоящему уже лет двадцать. Все серьезные битвы в его жизни можно пересчитать на пальцах: в молодости он утихомиривал годжийских пиратов в море Моа, затем сражался с таширскими войсками, когда они напали на восточный Ливад, а Тария оказала соседу свою поддержку, немного повоевал с бандами, терроризирующими юго-запад Тарии из пустыни Листан. Остальное и вспоминать нечего.