Крылья - Виор Анна - Страница 41

– Ну что поделаешь, бывает так: отлив Силы, не выдержало сердце… – вздохнул Ото.

– Да какой отлив! Я понимаю, если б какой-то мальчишка из Академии, что еще не научился контролю, или кто-то из этих боевых Мастеров – все у них не как у людей. А то – Мастер Ювелир! Как мог он – и умереть от отлива Силы?

Советник Эниль пожал плечами:

– Все мы, Одаренные, рано или поздно умрем от этого. И я умру от отлива, когда тело перестанет сопротивляться.

Кими раздраженно отмахнулся: мол, «не то ты говоришь»:

– Не верю я в это! И жена его куда делась? Мальчонка у него еще был – верткий такой, все в мастерской прятался… Помнишь?

Ото Эниль удивлялся, с чего это Кими вспомнил события десятилетней давности.

– Кими! Ты ищешь загадки там, где их нет! Советник Ках, лучший из Целителей, лично подтвердил, что Аса Фаэль умер от отлива. А его жена заявила, и это я слышал собственными этими ушами, что не желает иметь дела ни с Советом, ни с кем-либо из Одаренных и покидает Город Огней. Она уехала и увезла мальчика: кажется, куда-то на восток.

Иной раз супруги Одаренных, гибнущих от отлива, так поступали, злясь на Дар, на Силу, на Город Огней… Ото не видел ничего странного в этих событиях. Конечно, он был хорошим другом Фаэлю и его жене Лисиль, и мальчика их он любил, и ему было неприятно, когда она уехала, не пожелав даже поговорить и не дав попрощаться с сыном друга. Будто он, Ото, был виноват в смерти ее мужа. Он надеялся, что они не бедствовали все эти годы. А может быть, в мальчике тоже откроется Дар, и он снова увидит его…

Размышления Эниля прервал настойчивый стук в дверь. Кими, кряхтя и ворча, поднялся на ноги и пошел открывать. Ото только повернул голову в сторону входа, хотя уже чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы встать.

В вошедшем невысоком человеке с целеустремленным цепким взглядом, одетым в синюю с золотым форму младшего служащего при Совете Семи, Эниль узнал молодого Одаренного Китоса. Если в качестве посыльного используют Мастера Силы, то дело серьезно. Что-то случилось?

Служащий поклонился и протянул ему свиток, скрепленный печатью Верховного. Ото заволновался: неурочный час для Совета, созванного Верховным. Что-то случилось. Что-то важное… Только что?

Он со вздохом вскрыл печать и прочел: «Властью, которой вы – Семеро – наделили меня, я, Верховный, хранитель Мудрости Города Семи Огней, представитель пламени Дара и потоков Силы, опора Тарии, повелеваю явиться на Совет Семи для решения дела государственной важности. Прошу вас, достойнейшие из достойных, отложить на время свои дела, сколь бы важными ни были они, и, вняв моему призыву, собраться вместе незамедлительно».

От стиля письма, обычного при созыве Малого Совета самим Верховным, тем не менее веяло тревогой. Он, Мастер Толкователь, не мог не почувствовать какую-то угрозу в этом письме… Нет, не для него лично. Что-то происходило, будто река времени заворачивалась в тугой водоворот, затягивая и Город Огней, и Тарию, и весь мир куда-то в бездну.

– Прибуду незамедлительно, да горит пламя Верховного! – тихо произнес Ото стандартный ответ.

Мальчик Китос снова кивнул и вышел.

Верховный созывает Совет. Скорее всего, в Аре что-то пошло не так. Эниль слышал, что тарийские силы движутся слишком медленно, а Хокой-То, напротив, бодро преодолевает последние мили, отделяющие его от тарийской границы. Он уже захватил столицу Доржены, сметя не только защитников, но и присланные им на помощь еще ранее тарийские части.

Неужели дело дошло до того, чтобы ставить на голосование направление туда Золотого Корпуса?

Кими тоже выглядел встревоженным; слишком много лет он провел рядом с Энилем, чтобы не понимать, что происходит. Старый слуга, не спрашивая, полез в специальное отделение шкафа, доставая одежды Советника Малого Совета. Он молча облек Ото в синюю мантию с вышитыми по подолу и вдоль манжет золотыми символами: волнистые линии – потоки Силы, вздымающиеся язычки – пламя Дара. Он стянул мантию на талии широким золотым поясом и застегнул пряжку. Эта пряжка тоже работы Мастера Фаэля. Изготовленная из золота и обильно инкрустированная драгоценными камнями, подобранными по цветам, она была выполнена в форме разворачивающегося свитка – символа Мастера Толкователя. Когда в Городе появился Одаренный Ювелир, которые были редки почти так же, как Мастера Огней, Советы, сначала Малый, а потом и Большой, просто завалили его заказами, которые тот, как служитель Тарии, должен был выполнять бесплатно в порядке значимости.

Сначала Фаэль сделал перстни для Советников из Семи. Древние радужные камни, обязательный атрибут члена Малого Совета, который тот не снимает почти никогда, обрели новую оправу, и каждый, кто надел на палец новый перстень взамен старого, сразу почувствовал разницу, и не только в том, что оправа Мастера Фаэля излучала тепло; его изделия усиливали яркость Дара. Это, несомненно, полезное свойство подвигло Советников снова обратиться к Ювелиру Силы. Ему были заказаны пряжки на пояса с символами Пути Дара каждого из Семи. Позже он создал еще множество подобных пряжек, для которых пока не нашлось хозяина, как бы на будущее, когда Мастер в Совете с одним направлением Пути сменится другим.

Ювелир Фаэль изготовил даже пряжку с пламенем, выложенным яркими рубинами, и сверкающей бриллиантами молнией для Мастера Огней, надеясь, что когда-нибудь такой появится и займет законное свое место в Совете. Под конец он также создал пряжку в виде крылатого человека, с мечом разрушения в одной руке и Светом созидания в другой. Работа, безусловно, была восхитительной. Ото, когда увидел ее, не мог налюбоваться: черты лица из золота – словно живые, вделанные камни – часть одежды, а не просто украшения, меч в несколько дюймов длиной выполнен так точно, что, казалось, Фаэль не сделал его, а уменьшил настоящий; на крыльях можно разглядеть каждое перышко. Эниль преклонялся перед талантом Ювелира, но в пряжке для Мастера Путей не было необходимости, это лишь прихоть художника или прихоть его Дара.

Что-то слишком часто в последнее время он вспоминает Мастера Фаэля… Ото коснулся пряжки и почувствовал тепло и вдохновение Силы, как обычно.

Осталось только повязать д’каж. Слуга с молчаливым торжественным почтением вынул синюю налобную повязку из специальной шкатулки. Древние символы Силы Пути Мастера Толкователя переливались мягким золотым светом на синем фоне. Повязка легла на лоб Ото приятной бархатистой замшей, и он прикрыл глаза от радостного ощущения, которое всегда при этом, с того первого дня, как он впервые был назван Мастером Силы и повязал д’каж, наполняло его.

Мастер Толкователь Ото Эниль отправился на Совет Семи. Идти ему недалеко, всего лишь подняться на два этажа вверх, покинув сектор, отведенный для проживания Советников с семьями и их слуг. Сам Зал заседаний Малого Совета был не очень велик, но вспомогательные помещения – холлы, комнаты для ожиданий, комнаты для обсуждений и прочие – занимали большую половину этажа, вторая же половина отдана в распоряжение Верховного.

Ступая по коридору с аркообразным потолком, ярко освещенным знаменитыми тарийскими негаснущими светильниками, созданными давно Мастерами Огней, Ото не переставал предпринимать попыток привести в порядок свои мысли, связать как-то в единую логическую цепочку, а если и не связать, то разложить по своим полочкам: пророчества неизвестного автора, войну с Арой, видение женщины, бредущей по бесконечным снегам, внезапный созыв Совета…

В Зале заседаний Совета Семи все было как обычно. Круглый стол с семью совершенно одинаковыми стульями вокруг, и одним, отличающимся от остальных богатством резьбы, украшениями и размерами. Советникам за этим круглым столом не предназначалось какое-то конкретное место, они могли выбирать любое и занимать любой понравившийся свободный стул (кроме отведенного для Верховного, конечно), могли менять свои места на каждом новом заседании. Но за те долгие десятилетия, что каждый из них провел в Совете, они успели привыкнуть к определенным местам, и любой Советник мог с первого взгляда сказать, кому принадлежит тот или иной стул, не отличавшийся от других ничем для человека постороннего.