Крылья - Виор Анна - Страница 37

– Мое имя – Ого, что значит «лис» по-кутийски, Ого Ки-Ти – так звали моего отца!

– Ты – Ого Ки-Ти! Ты свободен! – завершила Фенэ, и Ого, не чувствуя ног, побрел в толпу.

Вирд оказался возле него через пару минут. Он крепко обнял друга, а тот не мог поверить в произошедшее.

К’Хаиль Фенэ называла имена своих рабов из каравана одно за другим, люди выходили к костру и смотрели, как Права на них, вместе с их рабством, пожирает пламя. Они называли свои новые имена и возвращались, пританцовывая, к друзьям. Для выходивших к костру последними это уже не было таким шоком, как для первых. По лагерю Фенэ распространялась волна безудержного веселья.

Когда последнее имя было названо, а сундук с Правами опустел, Фенэ объявила, что те, кто захочет, могут отправиться с ней в Тарию.

Рабы, оставшиеся в Аре, переходили во владение к’Хаиль Кох-То. Для некоторых здесь радость освобождения была омрачена тем, что в Аре остались их дети, родители, братья и сестры… остались в рабстве. Как и золотая мамочка Ого…

Лагерь шумел, как лес в ветреный день. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то возносил молитвы Создателю за здравие к’Хаиль Фенэ, кто-то уже начинал напевать. Теперь рабов Кох-То можно было сразу отличить от тех, кто еще утром принадлежал Фенэ, – по их угрюмым лицам.

Разнесся слух, что тарийцы-пограничники пожаловали освобожденным несколько бочек с пивом и вином, а благословенная к’Хаиль Фенэ послала охотников в горы, чтобы те добыли вдоволь мяса – здесь в избытке водились горные козы.

А вечером началось празднество. Горели, весело потрескивая, костры, жарились туши коз, лились рекой вино и пиво. Праздновали и те, кто обрел свободу, и те, кто никогда не был рабом, и даже рабы Кох-То, забыв о своем горе и зависти. И все до единого, включая тех, кто собирался утром поворачивать в Ару, пели песню, которой научил их Мастер Гани Наэль. Пели от всего сердца, вкладываясь в слова всем своим существом. Песня подхватывалась ветром, повторялась эхом, неслась, отраженная, от одной горы к другой, наполняла перевал…

Глава 10

Мастер огней

Хатин Кодонак

Хатин Кодонак – Мастер Стратег, Командующий Золотым Корпусом – не отличался большим терпением, несмотря на сто шестьдесят два прожитых года. Да и Ректор Профессор Киель Исма своим упрямством мог вывести из себя кого угодно, не говоря уже об имеющем боевой Дар. Не будь он его хорошим другом, Хатин сейчас отрезал бы с досады его седеющую косу, которую тот растит по обычаю Одаренных с семнадцати лет.

Уж битый час Хатин пытается втолковать упрямцу, что создание группы для отмеченных боевым Даром просто необходимо. Но старый осел все еще не понимает и с суровым выражением на лице выискивает причины для того, чтобы не делать этого. Убедить Советы, и Большой и Малый, и самого Верховного оказалось гораздо легче, чем Мастера Ректора. Но в Тарии Ректору Академии Силы в его владениях предоставлялась почти неограниченная власть.

– Бойцы нужны Тарии, Киель! И так их слишком мало, и учатся они слишком долго!

У Исмы расширились глаза от возмущения:

– Нет, Хатин, я не понимаю! Зачем брать недоученных ребят? Тебе ведь как никому другому известно, что у всех имеющих боевой Дар сложности с обучением контролю Силы! Они не готовы! Вам, кровожадным солдафонам, только бы разрушать да убивать!

Хатин усмехнулся, Киель частенько применял этот эпитет по отношению к его Золотому Корпусу, да и лично к нему самому.

– Вот и детей хотите к тому же пристрастить, да еще раньше времени! Твоих головорезов распирает от желания подраться. И, думаешь, я не догадываюсь, что, когда ты посылаешь их в помощь Строителям, чтобы очистить участки в горах Сиодар для будущих дорог, ты делаешь это вовсе не из благих побуждений, а для того…

– …чтобы они выпустили пар! – закончил за него Кодонак. – Да, Мастер Ректор, ваше Профессорство, контролировать Силу нам с боевым Даром не так просто, как мирным баранам на лугу, вроде тебя! А Сила требует выхода в каждом Одаренном – и в том, кто играет на арфе для скучающих барышень, и в том, кто рожден разрушать! Но мы справляемся. Ты знаешь, что мой боевой Дар – далеко не последний по Силе даже среди Совета и что мне порой трудно контролировать его, но почему-то я не вижу здесь очереди из жалобщиков – мол, я пооткусывал им головы! Да и ты споришь со мной битый час и, как ни странно, все еще жив!

Исма вдруг хихикнул, как мальчишка (представив, вероятно, эту толпу безголовых жалобщиков, пытающихся жестами выразить свои претензии к Кодонаку), но сразу же нацепил на себя маску невозмутимого и непробиваемого Профессора.

– Да и эти стены, – Кодонак обвел взглядом сводчатый потолок кабинета Мастера Ректора, – не без греха! Сколько Одаренных за последние триста лет погибли в Академии Силы от оттока, и все они, до единого – были с боевым Даром!

– Ты суешь свой длинный нос, Кодонак, куда не просят… – ворчливо произнес Исма.

– А ведь во времена, когда Тария воевала, такого не было!

– Просто тогда убивали всех подряд, и никто не разбирался, кто от чего умер! – парировал упрямый Ректор.

– Просто таким, как я, давали выход для Силы! Попробуй-ка ты не использовать свой Дар – да тебя разорвет на куски уже через месяц! И я знаю, что с боевым Даром обычные занятия по контролю Силы – что мертвому припарка!

Исма хмыкнул:

– В мирное время, во дни расцвета Тарии, ты требуешь от меня прервать обучение студентов!

– Ну почему же прервать? Ты что, не слышал ни одного моего слова? – О! Настоящий его Дар – это упрямство, так упрямиться можно только при помощи Силы. – Я хочу лишь, чтобы они обучались отдельно от других и чтобы я мог обучить их тому, что нужно только имеющим боевой Дар! А что до мирного времени, то тебе ли не знать поговорку: в урожайный год запасайся на случай голода, а во время мира готовься к войне? И не такие уж и мирные сейчас времена!

– Ты о той заварушке с Арой? – Киель презрительно поджал губы. – Да Тария выбьет этого, как его там… Хокой-То – императора! Выбьет из Доржены за пару месяцев! А если не выбьет, то пошлет твоих рубак. Признай, ты надеешься, что во всей этой так называемой войне твоим бандитам таки удастся поразмять кости? – Он заговорщически подмигнул Хатину и тут же, в мгновение ока, вновь стал занудным до ломоты в костях Профессором с кислым лицом.

– Не знаю… не знаю… – протянул Кодонак. – Война с Арой не так проста, как кажется на первый взгляд. Я чую, что Ара не пошла бы на это, не имей она кое-что в запасе… И это «кое-что» – далеко не безобидное. Хокой-То – может, и безумец, но все последние двадцать пять лет, что он ведет войны, он лишь подбирает и так никому не нужные мелкие государства вокруг. Да, он оттяпал добрый кусок Утариса, но в этом Утарисе львов больше, чем жителей, и те, кого эти львы еще не доели, наверняка даже не заметили, что граница изменилась. И вот – он бросает вызов самой Тарии! Взгляни, как он вторгся в Доржену: быстро, организованно и неожиданно для нас. Никто не предполагал таких решительных действий от императора. А ведь всего два месяца назад послы уверяли Совет, что убедили Хокой-То оставить Доржену в покое. Да и речь тогда шла лишь о куске леса в пограничье (между Чифрой и Северной провинцией). Лес с деревьями Сот – лакомый кусочек. Император утверждал, что какой-то далекий его предок имел там угодья, а Доржена незаконно провела межу. Я бы понял, если бы император захватил этот кусок леса и укрепился на нем. Но нет, он неожиданно вторгся со стороны Восточной провинции и маршем вдоль берега Горного моря следует сейчас к сердцу Доржены. Доржену он поглотит за считаные дни, выйдет к Межигорью между горами Фа-Нолл и грядой Сиодар и там будет удерживать линию фронта. Он призвал всех своих благородных, он стягивает немалую армию, и не для того, чтобы просто пережевать Доржену – для того, чтобы противостоять Тарии. И пока Тария подтянет свои войска к границе, он хорошо там закрепится.