Крылья - Виор Анна - Страница 31

Наэль слыхал о таких Одаренных, которые склонны были к владению всяким оружием, их после окончания Академии забирали в Золотой Корпус. Но мирные дела им давались с трудом. А ведь парнишка был равно хорош и с мечом и с флейтой…

Прав был Гани – мальчик еще загадает загадок не только Мастерам Силы, но и Совету, а может – и самому Верховному.

Знает ли сам парень о том, кто он? Брал ли он до этого меч в руки? Вряд ли, судя по первым минутам боя… Бил мечом как обухом и метил не в Харта, а скорее – в его клинок. А потом ему пустили кровь… и он взбесился. Гани стоял достаточно близко, чтобы видеть, какие страшные у него стали глаза. Одно мгновение – и неловкий мальчик превратился в Мастера Смерти… Этот вояка, Харт, чуть в штаны не наложил. А все-таки одно удовольствие было за всем этим наблюдать!

И то, что случилось потом, для Наэля не было тайной – отлив Силы, он слышал, что такая штука и убить может. Будет обидно, если парень умрет после того, как Гани потратил столько усилий, вытягивая его из разных передряг.

Теперь Вирд не избегнет усиленного внимания со стороны Фенэ, которая и так задумчиво изучает его хитрющими своими глазами всякий раз, как встречает. Если, конечно, охранники не промолчат. Остальные свидетели – рабы в основном, если что и видели, то ничего особого для себя не поняли: ну постучали мечами друг с другом свободные, ну свалился парень – может, ранен…

А вот охранники видели Мастера Мечника, который до этого притворялся полным профаном. Опять нужно вытаскивать этого мальчишку, опять прикрывать… Вряд ли излишняя огласка ему на пользу.

Одаренный… с ошейником эффа за пазухой… ничего не знает о Тарии и Городе Огней… сражается с мечом и играет на флейте, используя Силу Дара… Можно побиться об заклад: если бы утариец дал ему подержать свой лук, то малец поразил бы цель за две сотни шагов, даже не целясь. А вот убийца – тот чуть не вспорол ему горло, и где тогда были боевые проявления Дара? «Хочешь сломать себе мозги – свяжись с Одаренным!» – эта поговорка не имела распространения среди тарийцев, это личная пословица Гани Наэля, которую он придумал еще в молодости, а теперь вот убеждается в ее исключительной правоте.

Мастер Наэль подошел к опешившим охранникам и крикнул командным голосом:

– Ну-ка! Берите его и несите в мою повозку! И никому не слова! – добавил он, понижая голос до загадочного шепота. Он смотрел прямо в глаза долговязому утарийцу, пока тот не наклонился к нему, чтобы лучше слышать, и пока остальные не собрались вокруг тесным кружком. – Никто не должен знать, что произошло!

– Но все же видели, – послышался такой же загадочный шепот одного из охранников.

– Видели – и видели… – ответил Наэль. – Что они видели? Двое свободных решили согреться. А то, что ВЫ видели – про это никому!

Он помолчал, а затем добавил, выделяя каждое слово:

– Он очень важная персона.

– Он Мастер Мечник? – спросил Харт. – Это ж надо – кровь мне пустил!

– Важная персона, – повторил Гани, – на службе Тарии. И если вы, олухи дубовые, проболтаетесь, то Тария пошлет за вами кое-кого пострашнее эффа.

Воины – народ сообразительный: не будешь сообразительным, долго не проживешь – сразу смекнули, что к чему, судя по озадаченным суровым лицам.

– И если кто из вас думает, что должен рассказывать все подробности Фенэ или Кох-То, потому что они вам платят, – то пораскиньте своими бараньими мозгами, что до Ары – две недели плестись по Диким землям, а Тария – вот она, рукой подать.

– Отчего ж он свалился? Смарг его дери… – не унимался Харт.

Наэль помедлил лишь секунду, придумывая ответ.

– Очень. Сильная. Концентрация, – авторитетно заявил он, и воины понимающе закивали.

Гани дал им пару минут, чтобы все обмозговать, и снова скомандовал:

– Взяли и понесли!

На этот раз без промедления парня подхватили Харт и утариец и потащили по направлению к повозке.

Навстречу им спешил, сурово сдвинув брови, один из проводников-караванщиков, который сегодня, похоже, отвечал за организацию стоянки.

– Что происходит? – громко спросил он. – Что за драка в лагере?

– Какая драка, караванщик, – ответил утариец, – так, показали парню, как меч в руках держать. Вот и Мастер Наэль, – он кивнул головой в сторону Гани, – может все подтвердить.

– А что с парнем? – Брови проводника на мгновение разошлись в стороны, он склонился над Вирдом, осматривая его. – Он ранен? – И вновь кустистые брови метнулись одна к другой, едва не наползая друг на друга, как волосатые гусеницы.

– Да нет! Сам посмотри! – ответил утариец. – Увидел кровь – и в обморок шмякнулся! Смарг его…

Харт оскалился, демонстрируя порез на плече – неглубокая царапина, но крови достаточно. Такие раны – находка для наемника: славы как раненому герою много, а вреда мало.

Караванщик вопросительно посмотрел на Наэля, тот кивнул, подтверждая сказанное, и пошел дальше, а Харт и утариец подхватили Вирда и поспешили за ним.

Проводник же остался, выкрикивая проклятия остальным, начинавшим медленно расходиться охранникам и обвиняя их в лени и дармоедстве.

Наконец Вирда затащили и уложили на скамью повозки, подложив под голову несколько подушек. Наэль укрыл его своим одеялом, затем подумал и, окликнув случайно проходящего мимо раба, приказал ему принести еще одеял.

Юноша был бледен как смерть и почти не дышал. «Неужели умер?» – обеспокоился Гани: он попытался нащупать пульс и наконец заметил медленно пульсирующую жилку на шее сразу над рубцом.

Что можно сделать для него, Гани не знал. Смысла звать лагерного целителя не было, ему были известны случаи, когда при отливе Одаренный умирал прямо в стенах Академии Силы, где полным-полно Мастеров Целителей – не чета здешнему шарлатану, и они ничего не могли сделать.

Он попытался влить в рот мальчику пару капель вина, но без толку. В конце концов Гани укрыл его потеплее и оставил в покое.

Если он очнется, то разговора уже не избежит, и если будет молчать, то Гани всерьез на него обидится и просто перестанет каждый раз спасать его одаренную задницу.

Вирд очнулся только спустя час, который Наэль провел в метаниях, то пытаясь что-то предпринять, то отказываясь от этой идеи. За этот час не появились ни Кох-То (визита которой, впрочем, Гани и не ожидал), ни любопытная Фенэ, а это означало, что охранники все-таки не стали рассказывать ей подробности учебного боя, а рабы, которые его видели, не посчитали, что происходит нечто интересное для их госпожи.

Вирд открыл глаза и посмотрел совершенно ясным, хотя и немного озадаченным взглядом на Мастера Наэля.

– Пить… – прохрипел он, и Гани протянул ему свой неизменный бурдюк.

Парень припал к нему губами и стал жадно, словно воду, большими глотками пить вино.

– Ну что? Ответишь на пару вопросов старому музыканту, который в очередной раз тебя вытащил?

Вирд лишь недоуменно заморгал, вытирая рот рукавом.

– Ты Одаренный?

Глаза юноши расширились от удивления, он явно никогда раньше не слышал этого слова.

– Хорошо. Начнем с другого. Ты Мастер Мечник?

Вирд отрицательно затряс головой, будто испугавшись даже самого такого предположения.

– Скажи. Только честно, обещаю, я не выдам тебя. Ведь не выдал же в прошлый раз. И никому не сказал, ЧТО ты носишь за пазухой. Ты раньше держал в руках меч?

– Нет… – выдавил из себя Вирд. – Нет!

– Ты изучал технику боя?

– Нет… – снова прошептал-прохрипел парень.

– Тогда что же случилось? – Наэль помолчал, вспоминая слова, которые использовали его Одаренные товарищи по юности, он припомнил кое-что, совершенно для него самого непонятное, и Гани боялся, что может запутать мальчишку еще больше.

– В тебе, – медленно начал он, – развернулась Сила?

Вирд быстро взглянул на него, его зрачки расширились – он понял!

Юноша утвердительно кивнул в ответ. Он жадно смотрел на Наэля, по-видимому, ожидая, что тот расскажет ему, кто он и что с ним происходит. Гани только вздохнул.