Тайна Золотой долины (др. изд.) - Клепов Василий Степанович - Страница 37

— Вот почему, господин Генрих, вы за мной в машине гонялись, а я выпрыгнул и лежу теперь здесь со сломанной ногой.

А он одно своё твердит: «Бредни. Мальчишка не в меру начитался приключенческих романов».

Тогда опять Любомиров вмешался:

— Значит, вы, Белотелов, утверждаете, что вас зовут не Генрихом, а Пантелеймоном и что никакого знакомого старика у вас в Золотой долине нет?

— Утверждаю, — поднял на него бесстыжие глаза Пантюха. — И, надеюсь, скоро сами поймёте, что нельзя верить показаниям несовершеннолетнего мальчишки.

— Одну минутку, товарищ капитан, — попросил я. — Разрешите мне съездить к кастелянше.

Меня свозили к кастелянше, я достал из кармана пальто кашне и положил на стол перед Белотеловым.

— Вам неизвестно это кашне?

Белотелов вскочил и закричал:

— Товарищ капитан! Кто здесь следователь, вы или этот молокосос?

Капитан успокоил Белотелова, а потом с недоумением посмотрел на меня и пожал плечами: он не понимал, зачем я вытащил это кашне. Тогда я попросил, чтобы Белотелова пока вывели из кабинета, и рассказал, где и при каких обстоятельствах подобрал этот шарф. И ещё спросил капитана, зачем он возится с Белотеловым, когда ясно, что тот враг.

— Нельзя так, Вася. Всё надо доказать, чтобы Белотелов признал наши обвинения справедливыми.

Белотелова снова ввели.

— Вася задал вам, гражданин Белотелов, уместный вопрос, это ваше кашне?

Белотелов отрицал. По моей просьбе вызвали дядю Пашу, и он подтвердил, что такое кашне, действительно, носил Белотелов.

— Такое, но не это, — попытался увильнуть Белотелов.

Когда следователь попросил его показать свое «настоящее» кашне, он сказал, что не может этого сделать, так как оно потеряно.

— Ну вот, а я и нашёл его!

— Где?! — заревел Белотелов.

— В Золотой долине! Там, где ваша нога, гражданин, никогда не ступала, а только оставляла за собой следы новых галош.

Но и вещественное доказательство не могло сломить упрямства моего врага.

Капитан прекратил допрос.

— Ты устал, Вася! Может, пока протокол перепечатывают, чайку попьёшь? Знаешь, такого крепкого с лимончиком?

— Крепкого чаю с лимончиком после войны попьём, товарищ капитан.

Но капитан вынул из кармана пачку настоящего грузинского чаю, лимон и подал мне. Потом попросил к себе сестру-хозяйку.

— Сестра, будьте любезны, заварите чайку покрепче, нам с Васей подкрепиться надо.

Такой хороший капитан, что просто — ну! Не то, что майор в военкомате. Вот бы посадить этого капитана на место того майора, сколько бы нашего брата на фронт пошло!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

В ночи кричат козодои. Лассо на шее злодея. Экстренная голубеграмма. Тайна Золотой долины.

С допросами я совсем забыл про своих товарищей, а надо было сразу сказать капитану, чтобы он послал кого-нибудь на помощь Лёвке и Димке.

А Лёвка с Димкой попали в большой переплёт.

Как только я умчался вперегонки с Белотеловым, в Золотой долине быстро стемнело. Лёвка стал бояться летучих мышей, которых в долине почему-то было очень много.

— Пошли, Димка, в хижину, — предложил он. — Разведём костёр, с огоньком всё-таки веселее будет.

Чудак, этот Лёвка! Димка — умнее, он понимал, что старик сразу пойдёт на огонёк и будет крутиться около хижины, пока не укокает их обоих.

— Нет, Лёвка, нам себя выдавать нельзя. Только дураки могут сидеть у костра, когда за ними охотятся.

— А где же мы спать будем?

— Ты эти свои интендантские привычки оставь, — резонно осадил его Димка. — Можешь одну ночку и не поспать. Молокоед уже третью не спит, и то ничего.

— Что же, так и слоняться теперь в темноте всю ночь?

Без меня им всё-таки трудно приходилось. На месте Димки я прикрикнул бы на Лёвку, и все. Но я сам дал волю Большому Уху: ведь ему же я поручил перед отъездом стеречь старика. Он и нос задрал, а толку в голове — маловато.

Спорили они, спорили и решили всё-таки костра не разводить, а ночевать около хижины. Тесно прижавшись друг к другу, потому что очень дрожали от холода, а мне думается, и от страха, они пролежали часа два. Старик не появлялся.

— Димка! — вспомнил Лёвка. — Ведь Молокоед приказал нам караулить старика, а мы караулим хижину.

— Старика караулить тебе поручено, а не мне! Иди и карауль!

Но Димка никогда не был обидчивым. У него хватило сознательности на то, чтобы забыть оскорбление, которое я нанёс ему, и они выработали план действий.

Спор произошёл только из-за винтовки. Димка взял на себя самое опасное дело: караулить у входа в пещеру, и поэтому хотел взять винтовку. Но Лёвка воспротивился: ему обязательно нужна была винтовка.

— Тогда ты и иди к пещере.

— Будь спокоен! — храбрился Лёвка. — У меня старикашка не проскочит.

Так и договорились. Димка встал на караул у начала лесной тропинки, которая вела из Золотой долины, а Лёвка залёг с винтовкой у пещеры. Между собой они условились переговариваться криком козодоя. Одна трель должна была обозначать, что всё в порядке, а две трели — «Внимание! Старик здесь».

Сначала козодои перекликались мирно, и если бы послушал кто со стороны, то восхитился бы спокойствием долины, оглашаемой только трелями козодоев. Но на человека, знающего, в чём дело, эти трели могли нагнать жуткий страх.

Взошла луна, и тут Димка услышал двойной крик козодоя. Он понял, что старик вылез из пещеры, и надо глядеть в оба. А Лёвка, как только увидел старика, сразу перестал бояться и, переползая от куста к кусту, начал за ним слежку.

Старикашка направился к хижине. По мере того, как он приближался к нашему жилью, он становился осторожнее: несколько раз останавливался, прислушивался, ложился зачем-то на землю и, наконец, покрутившись около хижины, вошёл в неё и включил электрический фонарик.

Убедившись, что мы исчезли, он, уже не остерегаясь, быстро направился к тропинке. Лёвка сразу дал две тревожные трели, и Димка понял, что враг приближается. Он прижался к камню, старик не заметил его.

Ребята видели, как он вышел к Чёрным скалам, надеясь, видимо, что-нибудь сделать, если бы все мы застряли там в ожидании машины, пропустил одну машину, вторую и вернулся.

Так ребята бродили за ним почти до утра. Когда луна зашла, старик спустился в пещеру, а Лёвка с Димкой стали думать, что делать дальше. Лёвка предложил:

— Знаешь что, Димка, мне уже надоело ползать на брюхе за этим старикашкой. Давай его прикуём, чтобы он больше не шатался по долине.

Они взяли лассо, попробовали его несколько раз друг на друге, потренировались и залегли у отверстия пещеры. Рано утром, ещё до солнышка, когда старик стал выбираться из своей норы, они надели ему на шею петлю и дёрнули. Старик с испугу нырнул обратно в яму, но они держали лассо крепко, петля затянулась, а пойманный гад только таращил глаза, шевелил языком, напрасно пытаясь освободиться.

— Не тяни! — крикнул Димка. — Задушишь…

А как же было не тянуть? Стоило ослабить лассо, и старик сдёрнул бы с шеи петлю. Лёвка действовал правильно: он затягивал петлю всё сильнее, пока старик не захрипел. Тогда лассо стал держать Димка, а Лёвка спрыгнул вниз и приказал этому мерзавцу выбираться на поверхность.

Тот немного отдышался и с помощью Лёвки вылез из ямы. Но тут случилось совершенно непредвиденное обстоятельство. Случайно или по злому умыслу старика колышек в стенке воронки, о который он опёрся ногой, вдруг выскочил, и Лёвка остался в яме, из которой одному выбраться было невозможно.

Димка оказался один на один с нашим смертельным врагом. Старик сразу оценил обстановку, ухватился за верёвку, чтобы сбросить с себя петлю. Димка стал тянуть за лассо, старик не упирался, а, наоборот, шёл к Димке.

И началось! Димка отходил, старик к нему приближался! Димка пошёл быстрее, натягивая лассо, старик побежал. Тогда побежал и Димка, увлекая за собой, как быка на верёвке, этого вредного старикашку.