Куда ведет соблазн - Бэссо (Бассо) Адриенна - Страница 38

Будет ли эта леди Фиона чувствовать то же самое к графу Киркленду, когда тот ее бросит?

В таком случае она станет союзницей Эвана. Кто знает, какие ей стали известны секреты, пока она жила в замке и спала в постели лэрда? Такая женщина могла оказаться весьма полезной. Цель Эвана – доставить единокровному брату как можно больше неприятностей – может быть достигнута гораздо скорее.

Сок жареного мяса начал капать в костер, и пламя зашипело. Уильям смотрел на аппетитную дичь с нескрываемым вожделением. Эван снял остатки зайца с вертела и протянул их мальчику. Сегодня он более чем заслужил свой обед!

Пока Уильям ел, Эван обдумывал информацию о любовнице графа. Он был уверен, что эта загадочная женщина – ключ к расправе с братцем. Все, что сейчас надо – это придумать, как с нею пересечься.

– Ты принял решение? – спросил Дункан.

Вопрос застал Гэвина в состоянии нерешительности. Больше уже нельзя было откладывать выполнение приказа короля и долга перед своим кланом. Он обязан сделать предложение одной из женщин, указанных в списке Роберта, и жениться на ней.

С этой целью три дня назад Гэвин послал Дункана к Синклерам. Тот вернулся с благоприятным ответом клана и леди Эйлин, не оставив Гэвину ни формальной, ни моральной возможности дольше тянуть с решением этого дела.

Дункан устал, был мрачен и казался не в настроении вести этот разговор.

– Я принял во внимание то, что ты узнал во время своего визита, и пришел к выводу, что тебе пора делать предложение дочери Синклера. Кроме земли и богатства, у него еще самые дисциплинированные воины. Получается, что женитьба на его дочери – самый удачный выбор. Леди Эйлин красива, с хорошей фигурой и веселого нрава, – добавил Дункан. – Я был удивлен, увидев, что у нее рыжие волосы, но уверен – это не знак дьявола.

– Она слишком юная, – резко сказал Гэвин, и до него вдруг дошло, что путь к отступлению почти отрезан.

– В прошлом месяце ей исполнилось восемнадцать.

– Я почти в два раза старше.

– Если эта девушка тебе не нравится, подумай о какой-либо другой, – сказал Дункан, явно недоумевая, почему у Гэвина такой кислый вид.

– Я связан долгом, – возразил Гэвин.

– Есть долг, а есть жертвенность.

Гэвин посмотрел на Дункана со злостью, хотя понимал, что тот прав. Он ведет себя, как избалованный ребенок, капризничающий оттого, что не может получить то, что хочет. Два его предыдущих брака тоже были по сговору, и хотя они оказались непродолжительными, обе супруги были в общем-то неплохими, даже приятными женщинами. Так что нет никакой причины думать, что третий брак не будет удачным.

Фиона.

Несправедливость заставила сердце Гэвина сжаться. Он стал искать оправдание в обязательствах перед королем, надеясь, что это каким-то образом сделает ситуацию менее невыносимой.

– Эйлин Синклер – подходящий выбор. Она сознает свой долг, так же как я, и поэтому будет мне верной женой.

Ответ Дункана потонул в крике отчаяния. Гэвин быстро обернулся и увидел Фиону, которая стояла неподалеку с выражением боли на лице.

– Фиона…

Она повернулась и бросилась бежать.

Он собирается жениться? Фиона вздрогнула, словно ее ударили. Боль была такая, будто ее полоснули ножом, так что она почти задохнулась. Ничего не видя перед собой, она споткнулась и упала на колени.

Гэвин собирается вступить в брак! Дать клятву верности другой женщине, любить ее, заботиться о ней, защищать ее, заниматься с ней любовью. Она будет сидеть рядом с ним, делить с ним постель и рожать ему детей. Последнее всегда пугало Фиону, но она старалась об этом не думать, убеждая себя, что ее уже не будет в жизни Гэвина, когда это случится.

Если случится. Паника сжала ей грудь. Святые угодники! Это случится.

«Почему?» – спросила себя Фиона, но уже знала ответ. Он граф, шотландский граф. Он на службе короля, своей страны, своего клана. Все это сводит на нет желания вдовы английского барона.

Как бы она ни любила этого графа.

– Фиона!

«О Боже! Нет! Надо бежать отсюда!» Она начала задыхаться. В груди болело так, что Фиона испугалась, что ей не хватит воздуха. Она неслась со всех ног, но не могла опередить Гэвина.

Он догнал ее у первой ступеньки лестницы, по которой она хотела скрыться в свою маленькую спальню. Гэвин схватил ее за руку. Она чувствовала тепло его пальцев – они словно прожигали тонкую ткань платья. Раньше их прикосновение обрадовало бы, доставило бы удовольствие…

Но теперь…

– Ты слышала, о чем мы говорили?

Фиона отвернулась, но все же выговорила с трудом:

– Да, слышала. Ты собираешься снова жениться. И ты выбрал молодую девушку по имени Эйлин Синклер. – Она смотрела на стену прямо перед собой, стараясь прийти в себя. – Желаю вам обоим счастья.

Горячие слезы затуманили взор Фионы. Она прижала к глазам кулаки, пытаясь остановить рыдания. Все, чего ей хотелось – это забиться в какой-нибудь темный уголок и поплакать, но с этим, похоже, придется подождать. Фиона собралась с силами и смогла, наконец, повернуться к Гэвину лицом.

Он мрачно смотрел на нее. С трудом сдерживаемые слезы хлынули у Фионы из глаз и потекли по щекам. В Гэвине было все, чего можно было желать в мужчине: он был добрым и забавным, сильным и любящим, умным и терпимым. Она хотела, чтобы он был рядом с ней каждый день и спал рядом каждую ночь. Он нужен ей навсегда!

«А он собирается жениться на другой женщине.» Фиона почувствовала себя беспомощной. Почему все так сложилось? Почему политика и положение в обществе должны играть основную, доминирующую роль в их жизни?

Фиона обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Всякий раз, когда она встречалась с превратностями судьбы, то всегда старалась сразу, незамедлительно находить решение.

Но сейчас… Сейчас все было невыносимо. Казалось, от боли у нее съежилось сердце. Но чему она удивляется? Чем выше взлетаешь, тем больнее падать.

– Это политический альянс, – начал Гэвин. – Но это ничего не значит.

– Я уверена, твоя невеста будет в восторге, услышав это. – Фионе было невыносимо больно, но и девушку было жалко. – Не понимаю, как ты можешь быть таким жестоким? Эта бедная, ничего не подозревающая Эйлин Синклер заслуживает лучшего.

– Она не может получить от меня то, чего я дать не в состоянии. Моя женитьба ничего не изменит между нами. Я люблю тебя, Фиона. Всем сердцем и всей душой.

«Но это ничего не значит.» Несправедливость слов Гэвина сжала Фионе горло, словно тисками. Было глупостью даже мечтать о совместном с ним будущем, не говоря уже о долговременных отношениях между ними. Они стали невозможны. Всегда были невозможны, но Фиона была слишком охвачена огнем своей любви к Гэвину, чтобы задуматься. И эта ошибка теперь дорого ей обойдется.

– Когда я впервые услышала, как ты говорил о том, что должен жениться на другой, сознаюсь, я себя пожалела. – Собрав остатки сил и решимости, Фиона расправила плечи. – Но теперь мне стало жалко нас троих – тебя, меня и твою невесту.

Какие-то звуки донеслись из большого зала. У Фионы стали гореть щеки при одной мысли о том, что кто-нибудь станет свидетелем ее унижения. Воспользовавшись тем, что Гэвин отвлекся на шум, она исчезла, не добавив ни слова.

Весь день и весь вечер Фиона сидела взаперти в своей опочивальне и залезла в постель только по настоянию Элис. Спать она не могла. Она стоически отказалась разговаривать с Гэвином и разорвала, не читая, переданную ей через горничную записку, почувствовав при этом даже какое-то удовлетворение.

Зная, что если будет беспокойно вертеться в постели, то разбудит Элис, спавшую на тюфяке у двери, Фиона села, подтянув к груди колени и накрывшись тонким покрывалом. Глядя в темноту ночи, она мечтала о несбыточном.

Так она просидела до первых лучей солнца в надежде, что они проникнут в ее заледеневшее сердце и растопят боль.

Однако солнце очень скоро скрылось за тучами, и начался дождь. Даже погода оказалась созвучной горю Фионы. Она встала и ополоснула лицо, зная, что днем ей придется быть на людях. Фиона смутно представляла себе, что именно надо делать дальше, но знала совершенно точно – если она останется здесь и увидит, как Гэвин женится на другой женщине, это окончательно разобьет ее застывшее от горя сердце.