Лети, мой Свет! (СИ) - Василик Янина - Страница 78

— Не издевайся. Для понижения самооценки у меня тут четвёрка совершенных эльфов имеется.

— Тали, ты замахнулась на то, что тебе не по зубам, — серьёзно заметил Анрэй, с беспокойством глядя на подругу. — Если этим будут заниматься эльфы — ты там лишняя, уж не обижайся. Ну что ты можешь такого, чего не смогут они, а?

— Не знаю. Но не уверена, что Древнейшая только для общего развития рассказала мне эту легенду. Кстати, ты ведь искал кольцо Реинира перед коронацией, не так ли?

— Безрезультатно, — поморщился Анрэй, не любивший вспоминать этот период своей жизни. — Помнишь, во что превратилась площадь, дворец и сад? Как там можно было хоть что-то найти? Скорее всего, его приняли за обычную драгоценность и давным-давно перепродали. Артефакт ведь признает только королевскую кровь. Так что вряд ли он пригодится любому другому магу, даже этому загадочному тёмному.

— Ты действительно никого не подозреваешь? — уточнила Аталь, вспомнив предположение дроу, что король сказал далеко не всё.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

— Вертится в голове какая-то мысль, а за хвост словить не получается. Подумаю. Может чего и соображу к твоему возвращению. Я буду ждать, Тали. Если б ты знала, как я скучаю…

Девушка резко отодвинулась, почувствовав, что ещё немного, и она сама сейчас начнёт рассказывать, как скучала. А потом ещё и показывать…

«Только попробуй! — угрожающе прошипел внутренний голос. — Я тебе тогда не друг, не помощник, и не советчик!»

«Если б кто дал гарантию, что ты действительно заткнёшься, то рискнула бы!» — огрызнулась целительница, вслух приказав другу молчать и не шевелиться. Осторожно положив ладонь на его плечо, она закрыла глаза, сосредоточившись на Зове своего Дара. Почувствовав, как напряглась невидимая нить, притягивая чужую душу, рывком её оборвала. Анрэй судорожно выдохнул, согнувшись пополам.

— Тали, ты чего? Больно же, экспериментаторша…

Аталь снова прислушалась к себе и довольно улыбнулась, объясняя про силу взаимного притяжения между отдавшим Дар и принявшим его. Король скептически пожал плечами и заверил девушку, что он три года пробовал забыть — ничего не вышло.

— А ты по-настоящему пытался? — серьёзно спросила Аталь, — Я не имею в виду твои увлечения, типа Мелиссы. Да не вскидывайся ты, нашлись уже добрые люди, просветили. Признай, что тебе просто удобнее любить меня, знакомую и привычную, чем искать ту, единственную. Ведь с ней нужно начинать всё заново, не так ли? И мне кажется, что подсознательно ты давно всё это понял, и даже успел жениться на подходящей тебе девушке. Так в чём дело? Страшно открыть душу другому человеку?

— Наверное, ты права, — нехотя признал Анрэй и вздохнул. — И, если честно, увидев тебя сегодня с этим тёмным, я понял, что уже ничего не вернуть. Что-то такое есть между вами… я ещё на свадьбе заметил.

— Не выдумывай, — теперь пришла очередь Аталь отводить глаза. — Это называется — взаимный интерес и его неподдельная забота. Вот скажи, тебя когда-либо интересовало, сколько я спала, что пила-ела, хорошее ли у меня настроение и понравится ли мне любоваться рассветом? А его волнует. Словно я — невиданная такая ценность, которую нужно хранить, беречь, сдувать пылинки и прислушиваться к любым пожеланиям, даже к откровенно идиотским. Скажу тебе честно — странное это чувство. И я ещё не решила, нравится ли оно мне.

Анрэй невесело улыбнулся и ласково поправил прядку растрёпанных волос.

— Ты и есть невиданная ценность. Хорошо, что твой эльф это осознаёт. Но почему ты не уверена, что из этого что-то выйдет?

Аталь заколебалась. Как-то непривычно было обсуждать с ним такие вещи. А с другой стороны — кто знает её лучше? Правильно, пока никто.

— Смотри, вот ты и я — оба не совершенны и взаимно это принимаем, закрывая глаза на различные недостатки…

— Ага. А этот тёмный, значит, настолько идеален, что ты боишься не допрыгнуть до высоты его пьедестала?

Девушка согласно кивнула, понимая, как глупо и по-детски звучит это заявление. Анрэй, не сдержавшись, обнял её. Не пытаясь поцеловать, просто почувствовать тепло родного тела.

— Смешной ты человечек. Меня только что с таким пылом отчитывала за опасение довериться Тори, а сама? Ну да, со стороны-то мы все умные…

Помнишь призрака, которого я по глупости принял за Вестника смерти? Так вот, я долго думал, почему он так упорно являлся моей копией, ведь есть на свете образы и пострашнее. Но он был прав: больше всего я эгоистично боюсь сам себя. Принять неправильное решение, не оправдать возложенных надежд, предать, не суметь остановиться, утратить способность различать добро и зло… словом, стать таким, как мой отец.

И я уверен, что твой страх был бы до смешного похож на мой. Так что давай не будем так глубоко нырять в омут вечных сомнений, а попробуем быть просто счастливыми. Пусть и порознь. Очень надеюсь, что у нас это получится.

— Я тоже.

— Тогда скажу, что это ты во всём виновата, ведь изначально я предлагал совсем другой вариант! — Анрэй лукаво подмигнул и серьёзно попросил: — Помни, что всегда можешь на меня рассчитывать. И… не смей больше исчезать из моей жизни!

— Да куда ж я денусь! — растроганно улыбнулась сквозь слёзы девушка.

— Ты что, плачешь? — тут же превратился в испуганного мальчишку король. — Эй, помнишь, что при виде женских слёз у меня начинается тихая паника и легкое желание сбежать? Или это ты меня так выгоняешь?

Аталь, не сдержавшись, разревелась, уткнувшись в его плечо. Уже, вне всяких сомнений, просто дружеское. Конечно же, никто из них не придал значение беготне за дверями. Мало кто там может шуметь в такую ночь. И когда после быстрого стука дверь открылась, Анрэй немного растерялся. На пороге стоял Кристарн, загораживая широкими плечами сцену утешения плачущих девиц от любопытных взоров громких топтунов.

— Mi'ralli, нужна твоя помощь. Лес горит, — коротко и ровно объявил дроу, прикрывая дверь.

Анрэй бросился к окну. Вдалеке виднелось зарево пожара, яркими закатными красками обозначив горизонт, и чёрные клубы дыма, которые к небесному светилу уж точно никакого отношения не имели. Когда он обернулся, девушки уже не было. Выбежав из комнаты, он увидел стремительно удаляющуюся подругу, по пути что-то бурно обсуждающую со светловолосым эльфом. Мгновение — и их силуэты растаяли, а дорога перестала светиться. Мужчина бессильно выругался, усевшись на ступеньку. В такие моменты он безумно жалел об отданном когда-то Даре.

— Кристарн сказал, что нам безопаснее здесь. Они же маги, что-нибудь придумают, не волнуйся.

Анрэй обернулся и увидел свою королеву, так же беспомощно смотрящую вслед потухшей тропе. Оказалось, что она с дроу тоже была в этом доме. Зеленоглазый эльф поил расстроенную девушку чаем и рассказывал сказки о Темной Долине. Он же первым углядел зарево пожара, и быстро построил всех остальных.

— Поговорили? — не отрывая безучастного взгляда на лес, спросила Виктория.

— Почти. Аталь вернётся ненадолго, помочь нам, и, скорее всего, уедет в Тёмную Долину. Я не буду возражать, хотя особого восторга не испытываю, — он немного помолчал и решительно продолжил, глядя на тонкий профиль жены: — А ещё меня успели потыкать носом в безобразное отношение к тебе. И здесь я полностью согласен.

Девушка медленно повернула голову и внимательно посмотрела на короля, затаив дыхание. Тот медленно опустился на одно колено и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

— Моя королева, прошу тебя простить за всё несказанное и несделанное мною. Обещаю, что отныне между нами не будет ни недомолвок, ни секретов. Если ещё не поздно — отрой мне своё сердце, подари дружбу, доверие и любовь. Наверное, я должен был сказать это раньше, в день нашей свадьбы, но тогда это не прозвучало бы искренне. Поэтому повторю сейчас, от чистого сердца. Будь моей опорой, подругой, любимой, единственной и надёжной. Я обещаю быть тебе защитой… и всем, кем ты позволишь мне стать.

— Вот дурак ты, Анэ, честное слово! Я всю жизнь люблю тебя. И буду любить, всегда-всегда. Хвала Богам, что до тебя хоть сейчас это дошло! — прерывисто произнесла Виктория и, конечно же, расплакалась. Король поспешно вскочил, прижав к груди жену, и тоскливо подумал, что две рыдающие женщины за одну ночь — это такое изощренное издевательство Богов, доставшееся персонально ему за недостаточную сообразительность и запоздалое прозрение.