Собирающий облака - Рассел Шон - Страница 57

— Читай.

Господин.

Армия варваров нарушила северную границу Сэй, армия в сто тысяч воинов. Их ближайшая цель — Ройома, но я не думаю, что такая армия остановится в провинциальной столице. Так как в Сэй возможно собрать армию вчетверо меньше, чем вражеская, то не думаю, что мы остановим продвижение варваров в провинцию Ица и дальше на юг.

Мы решили покинуть Сэй и двигаться по каналу на юг. Если все пойдет хорошо, у Империи будет время до середины лета на мобилизацию.

Пять тысяч мужчин Сэй остались защищать Ройо-ма, надеясь дать время основным силам перейти границу и начать набор в армию. Этого будет достаточно.

С сожалением сообщаю, что армию варваров вряд ли удастся победить без помощи правительства. Мы не сможем собрать достаточное количество солдат для битвы с варварами, даже когда дойдем до провинции Шиба.

Пока мы мало знаем о подготовке солдат и командиров в армии варваров. Сообщим, как только узнаем больше. Ведет племена Золотой хан, на знамени которого изображен алый дракон. Полагаю, мой Император, у него есть замыслы насчет трона Ва.

Последовавшие за мной на юг — отважные и трудолюбивые люди, и я уверен, что нам удастся замедлить продвижение варваров, но, чтобы сразиться с врагом, нужно поднимать армию, и предпочтительно в провинции Шиба. Мы уничтожаем урожай по дороге, но когда варвары дойдут до Шибы, это будет труднее, а если перейдут границу провинции Денто, станет невозможным. Кроме того, они окажутся на опасно близком расстоянии от имперской столицы.

Ваш преданный слуга

Сёнто Мотору.

Император имел право смотреть на кого угодно и сколько угодно, поэтому когда Тадамото дочитал письмо, то обнаружил, что правитель пристально наблюдает за ним.

— Ни словом он не упоминает, что его прямая обязанность — защищать границы Сэй.

Тадамото кивнул. Не было необходимости спрашивать, кто подразумевается под этим «он».

Император любовался окружающим пейзажем. Так прошло несколько минут, затем, не поворачивая головы, он заговорил:

— Не думаю, что он найдет поддержку для гражданской войны, во всяком случае, не в Сэй. Кажется, он не упоминает, насколько велика армия, последовавшая с ним на юг?

— Это так, Император.

— Невозможно, чтобы Мотору собрал нужную ему силу в Сэй. — Тадамото молчал. Здесь, похоже, не требовался ответ. — А как идет мобилизация нашей армии, полковник?

— Господин, теперь я удвою наши усилия. Император кивнул.

— Мы должны сделать больше. Нужно разработать план встречи с армией Сёнто где-нибудь за стенами столицы. Даже не стоит говорить о тех, кто соберется под знаменами Сёнто, когда он войдет в Денто. А где мой бесполезный сын?

— Он еще не пересек границу провинции Шиба, господин. Тадамото смахнул белые лепестки с маленьких драконов, вышитых на его форме.

— Еще не в Шибе? — строго переспросил Император.

— Нет, господин.

— Я лично напишу принцу письмо: указание как можно скорее продвигаться на север и освободить Сёнто от командования армией, затем он должен будет остановить продвижение варваров, а Сёнто отправить под стражей в столицу. Как думаешь, бывший правитель отреагирует на это?

— Все что угодно, но он не станет повиноваться сыну Императора, господин.

— Да, но он перестанет быть защитником, он будет мятежником.

Тадамото кивнул.

— Есть известия от брата, полковник?

— Нет, мой Император.

— Будем надеяться, что он остался в Сэй защитником Ройо-ма. Все кто с Сёнто, поддерживают мятежника.

— Он позорит Дом Яку, господин. Мы отвернемся от него. Император кивнул.

— Думаю, это немедленно нужно обсудить на Большом Совете. Пусть Империя знает, что Сёнто пренебрег обязанностями на севере и идет с армией на юг. Это не неотесанный хан, мечтающий о троне. Эх, если бы Нисима Фанисан Сёнто была в столице! — Это было единственное проявление гнева Императора. Дальше он говорил совершенно спокойно. — Она не сядет на мой трон, а Мотору не будет стоять позади него. — Император повернулся и посмотрел прямо в глаза Тадамото. — Мы должны собрать огромную армию, полковник. Мой отец сражался с Сёнто и победил. И я намерен сделать то же самое. Но после победы я не буду таким щедрым.

Сёкан все так же лежал в темноте, размышляя о том, что чувствует замерзающий человек. Просто спит, не в силах открыть глаза? Или борется с болью, пытаясь очнуться? Если человек ощущает холод, знак ли это того, что он ближе к жизни, чем к смерти? Молодой господин чувствовал холод: всепоглощающий, пробирающий до костей.

Ноги окоченели, пальцы не шевелились. Огромным усилием воли юноша собрался с мыслями, стараясь предугадать, что готовит наступающий день. Прошлой ночью у Сёкана состоялся краткий совет с его людьми, собравшимися в темноте, без огня. Они обсуждали нелегкий вопрос и приняли решение. Все тяжело переживали из-за лошадей, но, к несчастью, ничего другого никто предложить не мог. Надежды на то, что снег на перевале не будет таким сильным, оказались тщетными, зато открывалось несколько других путей. Братье собой лошадей — неоправданный риск.

Сёнто Сёкан принял решение сам убить своего жеребца, хотя это не тот вопрос, ответ на который обычно приходится искать господину Великого Дома. Но он по-прежнему считал, что способен принимать решения самостоятельно, ни на кого не перекладывая обязанности. Подобный образ мыслей доводил его отца до безумия. Старший Сёнто даже обвинял своего бывшего духовного наставника, брата Сатакэ, в поощрении этой черты. Он говорил, что для воспитания детей это хорошо, но для господина важного Дома — не самое нужное качество.

Вспоминая об этом, Сёкан едва сдерживал смех.

Той ночью не было дров, чтобы развести огонь. Небо оставалось совершенно ясным — знак холода в горах. На востоке, за белыми вершинами, еще не рассвело, но мужчины встали и начали двигаться, пытаясь восстановить кровообращение, молясь, чтобы солнце побыстрее взошло и морской ветер принес тепло. В том, что утром они стучали зубами от холода, а днем солнце опаляло их лица, заставляя сбросить верхнюю одежду, заключалась великая ирония.

Сёкан откинул в сторону покрывало и перевернулся на спину. Он ворочался так всю ночь через одинаковые промежутки времени, чтоб не поддаваться холоду, идущему от снега. Не самая лучшая ночь для отдыха. Юноша был голоден и беспокоился о запасах продуктов. Конины, несомненно, на некоторое время хватит, но им еще далеко до западного конца ущелья. Они попали в совершенно глупую ситуацию, отдав прошлой ночью лошадям отборное зерно — последнюю пищу. Но нет огня, чтоб растопить снег, а значит, нет и воды. Лошади скоро погибли бы и без помощи всадников.

Сёкан сел. С вершин дул холодный, пронизывающий ветер. Чтобы немного согреться, он похлопал себя по рукам и плечам. Снег превратился в твердую корку, которая с легкостью выдерживала вес мужчины, но была слишком скользкой и коварной, что уже привело к гибели многих его спутников.

Из оврага донесся размеренный звук шагов проводников, поднимающихся наверх. Накануне они проложили путь, пока слой снега был еще тонкий, и теперь им предстоит продолжить, но уже по толстому насту. Медленный, трудный процесс.

Сёкан снова подумал о скудных запасах продуктов. Он волновался, что его спутники могут погибнуть в каком-нибудь замерзшем ущелье. «Отцу необходимы все вооруженные люди, которых я смогу найти, — напомнил он себе. — Значит, любой риск оправдан».

Посмотрев на горы, Сёкан вспомнил о широкой долине, которая лежала внизу на противоположной стороне, куда вела узкая лента Большого канала. Она казалась очень далекой, почти недостижимой.

Над одинокой вершиной всходило солнце, и молодой господин почувствовал огромное облегчение. Тени людей и обреченных лошадей стали приобретать цвета и очертания.

— Господин? — раздался шепот.