Собирающий облака - Рассел Шон - Страница 55

Рохку пожал плечами и тут же покраснел.

— Вы очень добры, господин Комавара. Я и сам удивляюсь, как быстро сейчас продвигаются по службе. Значит, так нужно. А господин Сёнто сейчас где-то в горах?

Что делает господин Сёнто и где находится в данный момент — не является предметом обсуждения во время светской беседы, особенно в военное время, но подслушивать и шпионить здесь некому, а в компании Рохку Комавара чувствовал себя легко.

— Мы обдумываем план обороны гор. Возможно, господин Сёнто сам объяснит.

— Вероятно. — продолжил Рохку, — в дальнейшем я буду играть более активную роль.

Комавара кивнул. Затем очень серьезно продолжил:

— То, что вы сделали, капитан Рохку — были свидетелем битвы в Ройо-ма, — я считаю самым трудным поручением. — Он поклонился. — Вы достойно справились с заданием.

Рохку ответил, не поднимая глаз:

— Во время сражения в Ройо-ма я наблюдал, господин Комавара, а не положил свою жизнь.

— Именно так, — мягко ответил Комавара.

Оба замолчали. Трапеза продолжалась в полном молчании. Покончив с едой, они отправились в путь. Первым заговорил Рохку. Он начал рассуждать о том, насколько хороши лошади в Сэй.

Найдя дорогу в горах, они ехали, ориентируясь по солнцу. В воздухе разносился аромат молодой листвы.

Вдруг путь преградили стражники Сёнто. Господин Комавара назвал пароль, и они двинулись дальше. Теперь люди в синих одеждах Дома Сёнто встречались все чаще. Наконец на небольшой поляне перед ними предстал сам господин Сёнто в окружении солдат и офицеров, среди которых выделялся плохо одетый солдат без доспехов, но с оружием.

Комавара и Рохку, спешившись, ждали поодаль, когда генерал Ходзё даст им знак подойти. Воин в оборванной одежде обернулся, и вдруг улыбка озарила его лицо. Это был Рохку Сайха, отец молодого капитана.

На носу лодки, подстелив циновки, сидели два монаха. Ветер подгонял судно к югу, пусть с небольшой скоростью, но зато постоянно, так что количество преодоленных ри приятно радовало. Недавно прошел ливень, но выглянувшее солнышко уже успело высушить палубу, и только случайно упавшие с парусов капельки напоминали о дожде. Вдоль берегов белели цветущие сливовые и вишневые деревья. Там, где праздные компании могли бы любоваться прелестной картиной, теперь тянулись к югу группы беженцев.

Брат Сотура был рад возможности поговорить с бывшим учеником наедине.

— Все эти события крайне огорчительны, Суйюн-сум, — начал старший брат. — Так много людей оторвано от домашнего очага. Многие голодают, надвигаются болезни. Я помогаю больным, насколько могу, но с каждым днем их все больше. — Он покачал головой. — Я написал брату Хутто в Янкуру, но пройдет некоторое время, прежде чем Орден отреагирует на ситуацию, а она все хуже и хуже.

Суйюн, сложив руки, сидел, слегка раскачиваясь взад-вперед.

— Я просил господина Сёнто разрешить мне помогать вам, но он не позволил, хотя часто мне нечего делать. Предпринимаются меры предосторожности, чтобы изолировать больных от действующей армии и штаба Сёнто. Даже нашу встречу было трудно устроить. Мне жаль.

— Тут уж ничего не поделаешь, Суйюн-сум. Твоя задача — давать советы господину Сёнто так, чтобы соблюдались интересы нашего Ордена в Империи Ва. А теперь, когда ситуация становится с каждым часом все серьезней, твоя роль еще более значительна.

Услышав это, Суйюн прекратил раскачиваться.

— Мы делаем все возможное, чтобы справиться с бедой, Суйюн-сум, но это трудно. Будущее весьма неопределенно. — Сотура поймал взгляд ученика. — Если бы мы знали больше о намерениях господина Сёнто, мы помогли бы ему сохранить наш Орден.

— Мой господин надеется задержать продвижение варваров, чтобы успеть поднять армию на защиту Империи.

Сотура на секунду будто замер от неожиданности, не зная, что ответить. Затем, понизив голос, заговорил:

— Не сомневаюсь, брат Суйюн, что это правда, но Ямаку все еще на Троне Дракона, и мы могли бы сделать многое, если бы знали, что господин Сёнто… думает об этом.

Суйюн пожал плечами:

— По правде говоря, брат Сотура, я не знаю.

— Вероятно, будет крайне полезно узнать.

— Мой господин дает мне информацию, которая, как он считает, мне необходима, брат. Я не стремлюсь расспрашивать о большем.

— Для твоего господина было бы весьма полезно, если бы ты в качестве советника подробнее вникал в ситуацию, сложившуюся в Империи, и в намерения твоего господина. Еще одна проблема — Яку Катта. Он действительно пользуется доверием господина Сёнто?

Суйюн проследил взглядом за проплывающим сампаном. В нем сидели люди в форме синего цвета, цвета Дома Сёнто.

— А разве не Ботахара сказал: «Не доверяй лжецу»? Сотура кивнул.

— Генерал — просто приспособленец. Доверять ему — большая ошибка. Он все еще ищет общества госпожи Нисимы?

— Возможно. Я не знаю, — медленно выговорил Суйюн.

— Может быть, она поняла, что он представляет собой на самом деле, и у нее какой-то другой интерес?

Суйюн пожал плечами.

— Частная жизнь семьи моего господина… — сказал он, разведя руками.

Сотура кивнул.

— Сейчас наступил решительный момент. В этой борьбе можно потерять многое. Мы должны быть бдительны. Нужно защитить Истинный Путь, а мы его избранные защитники.

Суйюн пристально смотрел на своего бывшего наставника, пока тот не почувствовал себя неловко.

— Брат Суйюн?

Вдруг Суйюн быстро подошел к Каламу и что-то сказал тому на языке кочевников. Калам низко поклонился и ушел.

— Есть кое-что, о чем вы должны знать, брат, — тихо сказал Суйюн. — Это многое прояснит. Подождем моего слугу.

Через минуту появился Калам, неся небольшой парчовый мешочек с чем-то маленьким и угловатым внутри.

Отдав ношу Суйюну, он молча встал на прежнее место.

С большой осторожностью Суйюн достал из парчового мешочка лакированную шкатулку, аккуратно поставил ее на колени.

— Кое-что мы обсуждали прежде, брат Сотура. А теперь хочу показать вам одну свою находку.

Сказав это, Суйюн осторожно открыл шкатулку.

На зеленой шелковой подкладке лежал цветок Удумбары. Лепестки цветка встрепенулись на ветру словно живые, только что с ветки.

По лицу старшего монаха невозможно было сказать, переполнилось его сердце великой радостью или огромной печалью. Несколько минут он сидел абсолютно неподвижно. Затем внезапно подался вперед к шкатулке, но брат Суйюн мгновенно захлопнул ее и убрал в мешочек.

— Я не доверю его вам, брат, — твердо сказал Суйюн.

Боюсь, наш юный подопечный следует по пути брата Сатакэ. С прискорбием сообщаю, что брат Суйюн не намерен сообщать нам о действиях своего господина. Он очень изменился за весьма короткое время, что прослужил в Доме Сёнто, но есть еще обстоятельства, которые мы не могли предвидеть. У Суйюна есть цветок Удумбары. Не знаю, как он к нему попал, но если господин Сёнто пожелает поколебать веру молодого послушника в наш Орден, то лучшего средства ему не найти. Сейчас трудно повлиять на сложившуюся ситуацию, так как господин Сёнто контролирует мои встречи с Суйюном и позволяет гораздо меньше, чем я прошу. Откуда у Сёнто цветок Удумбары, невозможно объяснить. Способности этого человека трудно переоценить. Хотя его положение в Империи вовсе не безопасно, не смею сказать больше. Император, вероятно, сочтет эти обстоятельства неподходящими.

Что касается Суйюна, я не определился. Он всегда был прекрасным учеником. Нужно что-то предпринять, и поскорее, иначе он зайдет так далеко, что вернуться будет трудно.

Сотура вдруг прекратил писать. Интересно, подумал он, а что брат Хутто решит насчет Суйюна.

Нас поймал на лжи тот, кого хорошо научили разбираться во лжи. Молодой послушник не может догадаться о глубинных причинах нашего решения, каким бы талантливым он ни был. Единственное, о нем он может узнать, — о нашем лицемерии. Учитель пришел, а мы отрицаем это. Ну как Суйюн может подумать, что помыслы наши чисты? Он не сходил с Истинного Пути, мы толкнули его. Да простит нас Ботахара.