Мастер снов - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 56

Услышав мои шаги, выпрямился. Я вопросительно приподнял брови, он в ответ кивнул на кушетку, стоящую в глубокой тени. На ней под одним пледом дрыхли в обнимку Аякс и Хэл.

— Я предлагал ей занять гостевую спальню, — приглушенно сказал Герард, — но она ни в какую. Решила дождаться тебя.

— Ну вот он я, — улыбнулся я в ответ.

— У тебя такой вид, будто ты Тайгера повстречал, — заметил оракул, рассматривая мое лицо.

— Ты прав. Его я и встретил.

— Что ты опять натворил?! — голос прорицателя громыхнул было внушительно и грозно, но Хэл заворочалась и пробормотала сонно:

— Герард, не ори, пожалуйста.

И он поспешно снизил громкость:

— Куда ты влип опять?..

— Не я на этот раз. — Заметив на столике рядом с ним чашу с вином, явно подготовленную для очередного сеанса оракула, я взял ее и осушил одним глотком. Сел в соседнее кресло. — Помнишь целительницу Эйнем?

— Конечно, — отозвался Герард, покосившись на опустошенный ритуальный сосуд. — Печальная история.

— Я работал с ней сегодня. У нее были проблемы. Потеряла контроль над телом сновидения.

— А говорил, теоретический интерес. Опять, значит, наврал, — невозмутимо заключил оракул.

— Не наврал, а хранил врачебную тайну клиента, — произнес я назидательно. — Она не хотела, чтобы Пятиглав знал о ее сложностях.

И я в подробностях поведал ему обо всем, что произошло. Прорицатель слушал внимательно мой тихий рассказ. И когда я закончил, сказал:

— Геспер не устает меня поражать.

Я посмотрел на свою ладонь, все еще хранящую воспоминание о хрупком зверином тельце, так легко сломавшемся в моих пальцах.

— Душить крысу голыми руками удовольствие сомнительное. — Я плеснул на руку остатки вина и вытер ее о штанину, но смыть воспоминание о смерти не смог. — Тебе не кажется, что он немного…

— Не было еще ни одного великого ума без примеси безумия,[7] — задумчиво произнес Герард, и его глаза стали совсем светлыми, словно их затуманила легкая пророческая дымка.

Словно откликаясь на мое воспоминание, Хэлена приподнялась на кушетке, посмотрела на меня и пробормотала:

— Мне снятся белые занавески, по которым бегают мыши. Аякс их ловит.

После этого важного заявления она подгребла поближе тихо муркнувшего кота и снова плюхнулась носом в подушку.

— Переночуйте у меня, — предложил оракул, с отеческой нежностью взглянув на беспокойную девчонку. — Места хватит, ты же знаешь.

— Спасибо, Гер. — Я присел рядом с ученицей, прикоснулся к ее волосам, которые на ощупь очень напоминали шерсть кота, свернувшегося клубком рядом. — Хэл, мы остаемся здесь. Пошли, отведу тебя в нормальную постель.

Она открыла глаза, глядя на меня совершенно осмысленно, без малейшей тени сонной расслабленности.

— Нет, поехали домой.

Аякс поднял голову и зевнул во всю пасть, продемонстрировав внушительные клыки, темное пятнышко на нёбе и длинный розовый, загнутый кончик языка.

Герард усмехнулся понимающе — ученица уже начала считать дом своим. Привязывалась к нему так же, как и я в свое время. Особенность всех сновидящих, не только дэймосов, была знакома и оракулу.

Уже перед самым выходом, пока Хэл прощалась с Аяксом, прорицатель поймал меня за локоть и сказал очень тихо:

— И помни, о чем я предупреждал тебя.

— Забыть, — отозвался я, глядя на девушку, наглаживающую довольного кота, — о твоем предсказании будет трудно.

Глава 6

Феликс

— Мэтт, у меня вопрос. — Хэлена подсела ко мне, забирая из моих рук планшет, на котором я перелистывал утренние новости.

Хотелось еще немного поизучать события, произошедшие в мире, под аккомпанемент шелкового потрескивания камина в гостиной, но я вспомнил, что долг учителя обязывает уделять внимание ученице в любое время.

— Слушаю тебя.

Она забралась с ногами на диван, опираясь локтем о спинку. Сосредоточенная и заинтересованная.

— Меня интересует мир снов. Как понять, сколько времени прошло в нем — час, минута? Я знаю, там все очень нестабильно, но хотя бы примерно можно определить?

— Можно.

— Как?

— Надо петь.

Ее реакция на мой «абсурдный» ответ была вполне предсказуемой.

— Что делать?!

— Петь, Хэл. Это старый сновидческий трюк, которому научил меня Феликс. Кстати, надо будет обновить плей-лист.

На бледных щеках девушки появилась тень румянца, серые глаза такого же цвета, как прохладный осенний денек за окном, заблестели сердито.

— Ты можешь объяснить нормально?

— Легко. В мире снов, как ты уже видела, нет временных ориентиров. Поэтому мы создаем их сами для себя. Каждая песня длится определенное количество минут. Вот, например… — Я потянулся к столу, взял свой коммуникатор и, открыв список музыкальных треков, которые слушал постоянно, показал ей. — «Лабиринт» — четыре минуты четырнадцать секунд. «В первый раз всегда больно» — четыре ноль две, «Шестью футами ниже» — три минуты тридцать три секунды. Когда мне нужно отсчитать точное время, я просто выбираю нужную песню.

— Вот так ходишь по миру снов и распеваешь во все горло? — рассмеялась девушка.

— Можно делать это про себя. Но можно и вслух, если сон особенно скучный.

— А ты умеешь петь? — невинным голосом поинтересовалась она. — И что, действительно попадаешь во все ноты? Хотелось бы убедиться.

Я поднялся, принес колонки, к которым она всегда подключала свой телефон, установил коммуникатор и запустил первый трек.

Знакомая до последней ноты музыка полилась в комнату, заполнила ее от стены до стены. Первые секунды я просто стоял, пропуская сквозь себя пульсацию ударников и резкие аккорды электронных гитар.

Подхваченная мощной, свободной мелодией Хэл замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Ее тоже зацепил этот шквал эмоций, когда нет дела до всего остального мира и можно наслаждаться минутами свободы, легкости, вседозволенности…

Мой голос зазвучал, заполняя комнату вместе с музыкой.

Три минуты полной независимости от всего — долга, забот, предсказаний, нападений дэймосов и ответственности за свои желания…

Ногой я подтолкнул стул спинкой к столу и шагнул на него, как по ступени поднимаясь на «сцену». Люстра над головой освещала меня не хуже прожекторов ночного клуба, красные блики от камина добавляли патетичной мистичности.

Сначала Хэл смотрела на меня, не двигаясь, открыв рот от изумления, затем с восторженным вскриком схватила свой телефон, нашла функцию записи и навела на меня объектив. Но выдержала не больше минуты. Бросила снимать, запрыгнула на стол ко мне и подхватила припев. У нее оказался высокий, чистый, звонкий голос. И такое же умение мгновенно раскрепощаться, как и у меня.

Два дэймоса, которые никогда не получат полной свободы, дар которых никогда не будет раскрыт, редчайшие способности которых умрут в них. Да, они опасны, приводят к гибели людей, но так уникальны. Мы оба заперты в клетки, из которых никогда не выберемся, даже мысленно. Мы будем натыкаться на стены и биться о них изо всех сил, не находя выхода. У нас никогда не будет вседозволенности, полного отрыва, радости абсолютных открытий и наслаждения свой мощью.

Наверное, я пел об этом. Только об этом: