Космический беглец - Ранда Петер - Страница 18

— Мой долг…

— У меня на руках были все козыри. Я мог бы запросто расправиться с твоими тремя эликонами. Но я не сделал этого, руководствуясь человеческой моралью. Но отныне тебе не будет пощады, Варна!

Он расхохотался.

— А ты зря не воспользовался имевшимся у тебя преимуществом. Но теперь уже поздно, Эльвер!

— Это мы еще посмотрим.

Я в гневе прерываю связь. Не теряя ни секунды, врубаю двигатель и взмываю в небо.

Сейчас основное — это удалиться как можно дальше от этого места, чтобы выйти из зоны психического воздействия существа. И тогда у Варны останутся только средства нападения, которые еще сохранились. Тем не менее все же решаю придерживаться русла реки, памятуя, что при необходимости смогу укрыться в ней от ищеек Варны. Просто поднимаюсь несколько выше по течению. Отлетев на достаточное, по моему разумению, расстояние, спускаюсь, поскольку намерен тщательно отслеживать все перемещения своих противников.

Интересно, что Ардан предложил Варне, чтобы тот занял столь непримиримую позицию? Сомневаюсь, что речь идет только о гипнотической мощи массы, поскольку достаточно было отлететь от нее подальше, чтобы это оружие оказалось обезвреженным. А как быть с четверкой гусениц? Ведь если они объединят свои усилия, то Регелла опять попадет в зависимость от массы. Не исключено, что и на меня они как-то сумеют повлиять, хотя я начинаю все больше в этом сомневаться. Итак, сначала эта лихая четверка, которая может двигаться, а следовательно, идти по нашему следу. Поэтому, совершив посадку перед небольшой рощей обожженных солнцем карликовых деревцев, сразу же включаю радары. Надо экономить энергию, которая может понадобиться для установки эффективного силового поля вокруг эликона в случае возникновения острой опасности.

Регелла обеспокоена, напряжена, черты лица искажены. Она сопровождает меня в трюм, куда я отправился, чтобы проверить состояние моих трех роботов-ликвидаторов. Против штуки они, конечно, бесполезны, но крайне эффективны в отношении простых смертных. Чем больше я думаю о недавних словах Варны, тем больше его поведение представляется мне бессмысленным. Когда-то в Учебном центре я слыл лучшим тактиком среди слушателей. Кроме того, в данный момент мое вооружение намного превышает его боевые возможности. Количество людей роли не играет, поскольку, находясь внутри эликонов, мы практически неуязвимы. Мои роботы, шутя, расправятся с единственным оставшимся у них ликвидатором. И тогда они будут вынуждены все время хорониться за чертой защитного поля. В принципе я могу, хоть сейчас, начать планомерную осаду лагеря и держать ее до тех пор, пока у них не иссякнут источники энергии… Да, какое-то абсолютно безрассудное поведение со стороны командира. Более того, никак не могу взять в толк, почему навязанная его подсознанию на Мандралоре цель экспедиции не стерлась, как это случилось с Регеллой.

Так, полный дум, я возвращаюсь в командную рубку. Девушка неотступно следует за мной. Все же в лагере происходит что-то неладное… но что именно? Пока что неоспоримо одно: охвативший меня в разговоре с Варной гнев помешал правильно оценить обстановку. Следовало ответить по-другому: немедленно направить на их базу роботов-ликвидаторов.

Я потерял контроль над событиями, ожидая возвращения Регеллы. А Варна тем временем сумел переговорить с Арданом. Что же все-таки тот мог предложить ему помимо содействия в использовании психического оружия, эффект которого я достаточно легко могу нейтрализовать?

— Ты никак не можешь разобраться в поведении Варны, верно?

— Да. Если уж для него столь большое значение имеет непременное выполнение задания… что можно было бы объяснить более длительным пребыванием под аннигилятором сознания… то непонятно, почему вначале он сам предоставил мне суточную отсрочку, а потом прервал договоренность о перемирии?

— Уж, во всяком случае, не из чувства порядочности.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что он уже тогда принял решение не блюсти свое слово и не давать тебе этой двадцатичетырехчасовой передышки… Должна признаться тебе, что мы были тогда на пляже — когда ты спас нам жизни — с единственной целью: заманить тебя в капкан.

Теперь я еще меньше понимаю ситуацию.

— Так, значит, своим разговором он просто хотел удалить меня от лагеря?

— Почему?

Я опять включаю двигатели, и мы поднимаемся достаточно высоко, чтобы направить одну камеру на холм, а другую — на базу.

— Они снялись с места и приблизились к логову этой твари.

Действительно, три эликона выстроились треугольником на той же, что и мы, стороне реки, менее чем в двухстах метрах от холма. Потрясающее легкомыслие!

Пусть Ардан убедил нас, что он контролирует эту штуку, но ведь в любой момент та может выйти из подчинения! Между эликонами различаю покрытую травой поверхность, примерно в сотню квадратных метров. Но нигде не видно людей — только нежится на солнышке эта проклятая гусеница.

Ага, вот и вторая ползет по склону красного холма, а вместе с ней вышагивает… Фелькам. У меня болезненно сжимается сердце, когда вижу, как они подобрались к антаблементу. Но — удивительное дело — ничего не происходит. Никакого пузыря, как это было раньше, навстречу им не вытягивается. Фелькам вооружен камерой и с близкого расстояния ведет съемки этой омерзительной массы.

Регелла стоит рядом, наблюдая сцену вместе со мной.

— И как только Варна пошел на союз с этой гнусной тварью?

— Возможно, она уже не представляет опасности с тех пор, как человеческий разум установил над ней контроль.

— Все равно она отвратительно выглядит.

— Временно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Раз столь огромная масса самой сути жизненного принципа может делиться на части, значит, она способна на совершенно фантастические свершения. Тем более что речь идет о массе, вооруженной интеллектом, а каждая ее частица должна обладать всеми качествами целого. К примеру, она может сотворить растения с почти человеческим разумом. Или же облагодетельствовать тех ящерообразных, которых мы недавно отстреливали у подножия холма, такими возможностями, которыми природа пожелала их обделить.

Пугающая перспектива, от осознания ее мне делается не по себе. Я в принципе на инстинктивном уровне против любых ненормальностей. Спасти Ардана и других ребят… попытаться вырвать их из тех жутких условий, в которых они оказались, — на это я согласен. Но не при условии заключать соглашение с этим существом и использовать его в демонических целях.

— Очень боюсь, Регелла, что мы втягиваемся в фазу абсолютно беспощадной борьбы. И миловать в ней кого-либо мы просто не имеем права… даже наших друзей…

— Эльвер…

Она взволнованно показывает на экран, высвечивающий лагерь. Там только что взмыл в воздух эликон. Какое-то время он тратит на то, чтобы сориентироваться, — этакая несколько неуклюжая в своих маневрах из-за трения атмосферы металлическая махина. Потом решительно направляется в нашу сторону.

— Это нападение!

Мгновенно устраиваюсь в кресле пилота. Все чувства напряжены до предела. Привожу в действие автоматические рецепторы роботов-ликвидаторов. Теперь достаточно нажать на кнопку — и они устремятся ввысь, нацеленные на уничтожение противника.

Регелла садится рядом. Она застегивает гермошлем. Я делаю то же самое.

— Боишься?

— С тобой — нет!

— Готова на все?

— Да.

Эликон застывает в несколько сотнях метров, и из моего приемника доносится сигнал вызова.

— Ага, хотят разговаривать… Ну что же, это — неплохой знак.

Опускаю тумблер. Замерцал экран. Регелла испуганно вскрикивает. Я с трудом, но удерживаюсь. За пультом управления эликоном преспокойно восседает… нет, не Варна, а одна из этих отвратительные гусениц, правда, не совсем в том обличье, что недавно. У этой твари видны руки или то, что, похоже, служит ей конечностями. Чтобы быть вполне точным: это две разновидности щупалец, которые оканчиваются пятью присосками в форме пальцев.