Они не поверили (Дикий пляж) - Варго Александр - Страница 30

— Ютлана убили. Мужчины, как полоумные, истыкали его вилами. Отец Илетты тоже не стоял в стороне и раскроил топором юноше голову. После этого они столкнули изувеченный труп в воду и вернулись в деревню, пообещав друг другу не рассказывать односельчанам о том, что произошло на самом деле.

Но у всех в памяти застряло сказанное Ютланом перед смертью, словно острый крючок в глотке рыбы. Так или иначе, со временем все узнали о том, что произошло в тот день на озере.

Илетта после смерти Ютлана помешалась — она то заходилась безудержным плачем, то дико хохотала. Несколько раз она выходила ночью к озеру и звала по имени своего любимого. Между тем подходило время родов. Опустошенный отец несколько раз порывался отвести дочь к повитухе, но его попытки были слишком слабы, да и мать твердо встала на защиту дочери.

Это случилось поздно вечером, в конце лета. Босоногие соседские мальчишки примчались в село и испуганными голосами рассказали, что Илетта лежит у озера и кого-то зовет. Встревоженные жители зажгли факелы и отправились к озеру. К тому времени все было кончено. Берег у озера покраснел от крови, у самой воды лежала крохотная девочка, пуповина ее была аккуратно обрезана. На песке было нацарапано два слова: «Пенумбра Фаргаде». Старики сказали, что на языке древних это означает: «Проклинаю вас».

Удивительным было то, что девочка родилась с густыми длинными волосами цвета воронова крыла. Она не издавала ни звука, в то время как новорожденные обычно заходятся в крике. Ее укрыли в теплые одеяла и унесли в село. Илетты на берегу не было. Но была одна деталь, которую заметил один парень, в свое время оказывавший ей знаки внимания, остававшиеся без ответа. Неподалеку от того места, где был найден ребенок, он нашел рассыпавшиеся бусы Илетты. Когда все ушли, он стал изучать берег и увидел следы, как будто кто-то волочил что-то тяжелое в воду…

Наутро у озера собралась вся деревня. Весь день мужчины обследовали дно баграми, но тела девушки (как, впрочем, и Ютлана), не нашли. Поиски продолжались три дня, но все было тщетно.

Мать Илетты привязалась к девочке и назвала ее Эллионой. Глеккон ворчал, что от нее необходимо избавиться, но мать решила сама воспитать Эллиону. Она боялась, что малышка погибнет без материнского молока, но девочка спокойно обходилась козьим молоком. Вскоре она отказалась от него и ела одну лишь сырую печень и мясо. Она не ела ничего, кроме этого. Как-то раз она с жадностью накинулась на сырое мясо, принесенное отцом, и, когда мать Илетты в испуге забрала у нее окровавленный кусок, Эллиона громко заплакала.

Любимым занятием Эллионы было наблюдать, как мужчины режут скот. В эти моменты ее широко раскрытые глазенки возбужденно горели в предвкушении предстоящей смерти животного. Однажды, после того как зарезали свинью, она просеменила к луже крови и, опустившись на колени, стала с наслаждением ее лакать, как собака. Говорят, одного из юношей, видевших это, вырвало. Старики качали головами и говорили, что она принесет несчастье в род.

Прошло несколько лет. Она росла очень быстро и была красива, черная коса уже спускалась до пят. Одно смущало старуху-мать — у девушки была очень бледная кожа. Говорила она редко, сверстники ее не любили, да жители деревни и не разрешали детям подходить к ней близко. Члены их семьи стали изгоями в роду.

Беда не заставила себя долго ждать. Однажды в деревне пропали двое детей — брат и сестра. Они отправились собирать малину и не вернулись домой. Охотники, возвращавшиеся домой, видели в лесу Эллиону, она шла к озеру. Одежда девушки была залита кровью, и охотники не на шутку перепугались. Той же ночью жители деревни обнаружили мертвые тела детишек. Они были подвешены за ноги к деревьям, и под каждым детским трупиком стояло по жестяной миске. Там же валялся платок Илетты, который носила Эллиона.

Тогда же разыгралась сильная буря. Девушка вернулась домой далеко за полночь, ее одежда, рот и руки были покрыты засохшей кровью. Потрясенная мать умоляла ее рассказать, что произошло, но та в ответ лишь злобно смеялась. Испуганные родители выбежали из дома. По дороге они встретили толпу односельчан, направляющихся к ним в дом. Не описать ту ярость, которая обуяла жителей деревни и убитых горем родителей погибших детишек после того, как они поняли, что все это дело рук Эллионы. Клокочущая в гневе толпа ворвалась в дом.

Но Эллиона исчезла. Пол в горнице был сплошь покрыт грязными следами — размер одних покрупнее, других — поменьше. По всему дому разбросаны водоросли и клочья тины. Убитая горем мать не выдержала удара и умерла от разрыва сердца прямо на месте. Переполненные суеверным страхом люди перешептывались, что Эллиону забрали Ютлан с Илеттой к себе на дно озера.

На следующий день вся рыба в озере была мертва, раздувшаяся, она покрывала всю поверхность ровной глади. Вместе с рыбой всплыли тела Ютлана и Илетты. Странно то, что разложение почти не коснулось их тел, они выглядели словно живые.

Обезумевшие люди облили их тела смолой и подожгли, а прахом наполнили кувшин, который вывезли на лодке далеко в море и бросили на дно. После того, как пропала Эллиона, Пшатское озеро затянулось тиной и заросло камышом. Через месяц озеро превратилось в настоящее болото, жители окрестили его Дьявольской топью.

Вскоре после этого в деревне начались ссоры и распри. Люди стали одержимы, среди жителей пошел раскол. Страх, подозрительность, жадность, недоверие охватили некогда спокойную и жизнерадостную деревушку. Брат убивал брата, сын убивал отца. Сейчас уже никто не может с точностью сказать, из-за чего произошел пожар. Он бушевал почти три дня. Деревня сгорела дотла. Те немногие, которым посчастливилось спастись, добрались до соседской деревушки, где спустя некоторое время умерли от какой-то страшной болезни.

Прибывшие зеваки смогли застать только дымящиеся развалины деревни и обугленные трупы своих сородичей, которых обгладывали шакалы и вороны.

С тех пор никто не пытался поселиться в этих местах. Спустя несколько столетий это место заинтересовало археологов, которые производили здесь раскопки.

Клим замолчал. Я вглядывался в его лицо, чувствуя, что рассказанная им история имеет продолжение.

Лица сидящих ребят были неподвижны, как у статуй.

— Очень интересно, — с расстановкой заметил Вит. Он вертел в руках зажигалку и смотрел на пустую сигаретную пачку, словно гипнотизируя ее, надеясь, что в следующее мгновенье она наполнится сигаретами. — Дорогие детки, только что вы прослушали сказочку дяди Клима, теперь Хрюша и Степашка желают вам спокойной ночи. Не забудьте сходить перед сном на горшок.

— Виталий, ты можешь хоть немного помолчать? — с болью в голосе произнесла Ольга.

— Может быть, ты все же объяснишь, что произошло с Дэном? — Вит не обратил на нее никакого внимания. — Что означает весь этот бред про Книгу Странствий? Эта тарабарщина на непонятном языке? А его раны?

Я вдруг покрылся потом, вспомнив исполосованную спину Дэна.

(Раны, его раны, они похожи…)

— Я могу так же объяснить тебе происходящее с вашим другом, не более как тот человек, который умеет — дамы, прошу прощения — звенеть яйцами и не может объяснить, как именно он это делает, — сказал Клим.

(…похожи… на царапины…)

Клим выпустил кольцо дыма.

— Он упомянул мою жену, Виталий, — негромко сказал он. — И эта улыбка… Если бы не это, я бы все списал на солнечный удар. Но ваши рассказы о зеркале и женщине у ручья…

(…царапины, оставленные…)

— Черт, да все это херня! — вдруг закричал Вит, смяв сигаретную пачку. Он швырнул ее вместе с зажигалкой на стол, — Вы что, с ума все посходили?! Какая легенда? Какая Эллиона, мать вашу? Ты что, Клим, окончательно сбрендил, пока жил тут один?!

— Виталий, как тебе не стыдно? — вспыхнула Ольга.