Побежденные (Дочь Лорда) (СИ) - Ружникова Ольга - Страница 76

Взаимные измены ли — причина ухода любви? Алексис всегда пил жизнь до дна и Кармэн научил тому же. Но кто виноват, что яркий костер во дворе однажды перестает греть? И хочется свернуться клубком у домашнего очага, что будет согревать лишь тебя одну. И светить лишь тебе.

Что ждало бы их дальше — не погибни дядя Арно вместе с ее Алексисом? Наверное, ничего плохого. Муж был бы счастлив с нею и другими женщинами. Кармэн казалась бы счастливой в вихре светских развлечений. И Анри Тенмар вряд ли оказался бы в числе поклонников. А о ее невесть с чего вспыхнувшей любви не узнал бы никогда. Впрочем, и так — не узнал.

Что толку теперь вообще об этом думать? Алексиса больше нет, Анри — тоже.

…Они убегают от смерти, а та настигает по пятам.

За окном таверны сходит с ума бешеный ветер.

В тот вечер Анри так заговорил впервые. О восстании, короле, Регентах. Короткими отрывистыми фразами. И из них рвется на волю дикая черная ненависть.

Они оба пьют и не пьянеют. И Кармэн не сводит глаз с его почерневшего от сумасшедшей многодневной скачки и бессонницы лица. При жизни Алексиса гнала наваждение. А теперь тот, кто упорно не уходил из ее снов, пытается спасти ее и ее детей.

Муж погиб два месяца назад. Два месяца горя и страха — много это или мало? Анри Тенмара Кармэн тоже может больше никогда не увидеть…

В последнюю ночь она почти не спала. Просто прикрыла глаза и грелась под его взглядом. В последний раз.

Весть о гибели Анри пришла в Аравинт через месяц. Кармэн оплакала и пережила — умирать нельзя. Женщина может быть женой, возлюбленной, вдовой. Но если у нее есть дети, в первую очередь она — мать.

И в любовники теперь, возможно, придется брать того, кто сумеет защитить ее детей. Как рожденных ею, так и остальных. Отродясь такого не бывало, но всё порой происходит впервые — как сказал один монах…

— Ваше Высочество! — Элен застыла в дверях квиринской статуей — хрупкой хеметийкой. И робко смотрит на воспитательницу.

Ну ровно служанка. Будто не знает, как нужно вести себя в покоях герцогини Кармэн Зордес-Вальданэ — племянницы правящего короля Аравинта? И дочери покойного короля Эвитана. Им же объявленной незаконной.

В покоях то ли принцессы, то ли герцогини положено забираться в кресло с ногами, тянуться к вазе с фруктами. А еще лучше — вазу себе на колени. И, отщипывая сладкий тёмно-лиловый виноград, подробно рассказывать, с чем пришел. Не считаясь со временем хозяйки. Потому как если его нет, она просто отправится по делам.

— Садись! — Кармелита небрежно махнула рукой на то самое кресло. Сегодня с утра уже осчастливленное по очереди ее дочерью Арабеллой и герцогиней Александрой Илладийской.

Продавленный многочисленными сидельцами ветеран даже не заскрипел под осторожно присевшей Элен. Как птичка на жердочку.

Кармэн сама придвинула гостье вазочку. Всё же в свободе — пусть и в изгнании — немало преимуществ. Всегда под рукой виноград, например.

— Ваше Высочество… — девочка отщипнула ягодку — уже хорошо.

Надлежащее воспитание и из баронессы Контэ человека сделает. А не куколку «с хорошими манерами и кротким нравом».

Жанна была другой — смелее, веселее. А Эленита — совсем горлица. Нежный цветочек, что без заботы и любви засохнет. Или утонет в слезах.

— Ваше Высочество… нет ли новостей о моём брате?

Конечно, нет. Ни о ее брате, ни о брате и возлюбленном Эстелы Триэнн, ни об Анри Тенмаре, под чьим началом они служили…

Единственные, кто здесь получает известия о братьях, — это Витольд Тервилль и Элгэ и Александра Илладэн.

Родня Вита осталась в Эвитане. И даже не пострадала. Он ведь не мятежник, а добровольный изгнанник.

А Диего Илладэну — всего тринадцать. И он, увы — тоже в Эвитане. На воспитании у графа Валериана Мальзери. Откуда мальчишку не выцарапать — даже если любимый дядюшка-король приложит все дипломатические усилия. Ибо мать юного герцога Диего приходилась сестрой Валериану, а Кармэн Ларнуа — никем покойной чете Илладэн. Всего лишь другом и женой друга… уже вдовой.

Девочек благодаря дяде Арно Кармэн передали. А вот наследника титула — нет. Ибо Илладийское герцогство — это Илладийское герцогство.

Когда-то граф Валериан так и не простил Алексису герцогского титула, а его жене — отказа. Любопытно, на ком замороженный интриган планирует женить юного Диего? Дочерей у него нет — единственная умерла почти десять лет назад. На внучке? Пусть сначала заведет внучек — при двух-то холостых сыновьях. А мы тем временем не на крысе ездим. Авось и придумаем, как вытащить мальчишку в Аравинт.

Ну вот — Элен уже плачет! Кармелита в два счёта пересекла комнату, обняла девчонку. Сама бы выревела все глаза. Если б помогло вернуть Алексиса или Анри. Или обоих. Пусть хоть оба любят других — лишь бы жили! Ревела бы сутками, траур не снимала. Так ведь не поможет.

Вот и Кевин Контэ пропал без малого два года как, а сестра всё ждет. Ох, горе наше бабье горькое!

Анри никогда не верил в благородство, мужество и душевную красоту обитателей всевозможных Подземных, Пляшущих и Призрачных Дворов. Но романы о воровском мире читал. И, наверное, они всё-таки оказали влияние. Иначе с чего он ждал горбуна, карлика или вообще жуткого урода?

А король Призрачного Двора оказался красавцем. Да еще и явным бывшим патрицием или всадником. Чудеса, да и только. Это что же должен совершить квиринский аристократ, чтобы оказаться вне закона?

Поппей Август одним видом вызывает непреодолимое отвращение — еще прежде, чем представится. И при всём аристократизме Призрачный Король должен показаться гаже всех подданных дикарского Двора.

Не показался. Просто — непонятен.

— Приветствую вас, граф. — Король уселся на специально принесенное роскошное кресло.

Очевидно, это полагается считать троном. Все прочие, включая гостей, продолжают сидеть на плащах. Тенмар чуть не подумал — «на шкурах».

— Приветствую вас, — наклонил голову «граф».

«Герцогом» собеседник не «оговорился» — уже хорошо.

«Вашим величеством» Анри называть главаря не собирался. А имени всесбродно избранному королю Призрачного Двора не полагается.

— Я должен порадовать подданных! — широким жестом махнул монарх оборванцев на веселое сборище. Пока еще только полупьяное. Развлекающееся в меру собственного разумения и вкусов. И уже достаточно хлебнувшее, чтобы не стесняться гостей. — Они радуются, когда лицезреют меня! — Второй взмах королевской длани подданные всё же соизволили заметить. И в меру восторженно взвыть. — А потом мы будем говорить, граф. О многом. А пока ты и твой друг — пейте, ешьте. Вы — наши дорогие гости. И еще больше половины ночи никто не ждет вас в казарме.

А это еще что за вопли во дворе? Неужто — накликала? И кто-то в самом деле угодил в костер?!

Да нет, от боли орут не так.

Дети уже не носятся по двору. Взволнованной ватагой окружили только что вернувшегося товарища. Великовозрастные дети… от тринадцати до двадцати с хвостиком. В случае опасности вмиг станет ясно, кто старше, — одни заслонят других. Так уже было.

Впереди всех — Виктор. Как раз полуобернулся к материнскому окну.

Источником радостного визга оказалась, конечно, ее собственная дочурка. Девица Зордес-Вальданэ чернооким вихрем пронеслась через двор. И в полном восторге повисла на шее едва успевшего соскочить с коня Грегори Ильдани.

Надо бы отучить… хотя зачем? Гор не протестует, а Белла подрастает. Покойный Арно был бы не против, они с Алексисом дружили…

Смахнуть непрошенную слезу. Герцогиня Вальданэ не плачет — никогда.

Кармэн в последний раз провела ладонью по волосам Элен и быстро глянула в зеркало. Зря о себе «не первой молодости» — хороша! А дополнительных красивостей не нужно. Мать не должна затенять дочь. Хотя и пугать своим видом — тоже.

Смотри, Грегори! Арабелла в зрелые годы будет красавицей. Да и сейчас уже не намного отстает от матери. Совсем.