Любви тернистый путь - Райт Синтия - Страница 78

Эпилог

Пение птиц и сияние солнца весело встречали первое воскресенье мая. Утром этого дня семья Джейв возвращалась домой из церкви. Бродвей был запружен прихожанами, громко беседующими после вынужденного продолжительного молчания в часовне Святого Павла. Сэлли, однако, ни с кем не разговаривала, внимательно поглядывая на идущих впереди Миген и Лайона.

— Милая, как ты думаешь, чем мистер Хэмпшир собирается заняться средь бела дня? — спросил Джон, будто читая ее мысли.

— Я ему не доверяю. Посмотри! Они умышленно затерялись в толпе…

— А я их не осуждаю, — с раздражением заметил Джон Джейв. — Ты не допускаешь, что действуешь им на нервы, не спуская с них глаз и следуя за ними по пятам? Это на тебя не похоже! Молодые люди влюблены и отчаянно хотят — пусть даже на минуту! — побыть наедине.

— Они ведут себя так с того самого момента, как в четверг вышли из его экипажа. А ведь это было едва ли не через час, как их представили друг другу! — возразила Сэлли. — Что-то в этом есть неприличное.

— Вот завтра состоится свадьба, и тогда ты наконец успокоишься.

— Превосходно, дорогой! Но если Лайон Хэмпшир в день свадьбы струсит и сбежит, то моя бдительность будет оправданна, поскольку в этом случае Миген нечего будет терять, кроме своего сердца!

Хотя его отделяли от Сэлли четыре семьи и пара пухленьких вдовушек, Лайон представлял, что именно она говорит. На ее лице появилось уже знакомое ему выражение.

— Ваша «дуэнья», моя любимица, расстроена, — проворчал он.

Почувствовав, что рука Миген проскользнула под его пиджак, Лайон едва удержался от того, чтобы не затащить ее в ближайшую рощу и не заняться там любовью. Вот уже четыре дня его плоть болезненно давала о себе знать. И все это по вине Сэлли Джейв!

— Ну и пусть волнуется, — заметила Миген. — И поймет, кем была ее подруга!

— Вы могли бы сами рассказать правду о нас и позволить Сэлли успокоиться. — Лайон сатанински улыбнулся, прижав Миген к себе. — В том случае, конечно, если вы уже больше не можете ждать до завтра и согласны получить меня только после церкви!

— Самодовольное чудовище! — весело обвинила его Миген, уставившись на твердые, терзающие воображение его губы. — Идея соблазнительная, но я ни за что не смогу рассказать Сэлли правду. Если она услышит ее от меня, то подумает о нас еще хуже. Нет.., я уверена, что мы поступаем правильно. Как говорят, «холостой бродяга не вправе утверждать, что он переживает истинную, бурную любовь!» — Миген рассмеялась. — Подождем.., завтра Сэлли увидит нас в церкви и успокоится.

— Постараюсь никого из вас не разочаровать.

Лайон ухмыльнулся, и Миген слегка шлепнула его по руке.

К этому моменту толпа поредела, и Лайон, увидев, что Сэлли отвлеклась, беседуя с дочкой, быстро затащил удивленную Миген на небольшую площадку для игр. Возвышающаяся там раскидистая ива обеспечила им надежное укрытие.

— Лайон! — воскликнула Миген. — Что вы…

Лайон прильнул и обжег ее губы страстным поцелуем. Миген ответила так горячо, что мгновенно затрепетала в его сильных руках.

— О Боже! Как же эта мука долго длится! Никогда до сих пор я не подвергался подобным пыткам! — прошептал Лайон, обдавая огненным дыханием ее нежную шею.

— Я знаю, о чем вы говорите! — простонала она, одарив Лайона пронзившей его сердце улыбкой.

— Я не доживу до завтра, — предсказал он драматично, дразнящими движениями гладя ее плечи. — В церковь меня придется отнести… Я стану инвалидом, и после этого вам будет очень неудобно требовать меня в свое владение!

— Лайон, пусть вас доставят к алтарю на носилках, пусть во вражеской британской форме и в белом седом парике, вдыхающим нюхательный табак, перевязанным и в пластырях, вы все равно будете мне нужны!

Они улыбнулись друг другу, и Лайон снова состроил притворно мрачную мину.

— Я, милая Саут, собирался, как только останусь наедине с вами, выпороть вас, положив поперек своего колена. Не думайте, что вы сумеете использовать ваше обаяние, дабы отвлечь мое внимание на неопределенное время. Помните, что притворяться передо мной…

Миген поднялась на цыпочки и коснулась губами его шеи.

— Миген?.. Миген!.. — Кто-то на некотором расстоянии звал ее.

— Пойдемте прогуляемся, — простонал Лайон.

— Но Сэлли изведется от беспокойства!

— Миген, я взрослый мужчина, и маленькая Сэлли Джейв меня ничуть не пугает. Я просто заставлю Джона запереть ее дома до нашей свадьбы.

Рассмеявшись, Миген позволила ему увести себя с Бродвея в сторону Гринвич-стрит. После встречи в день инаугурации у влюбленных не было возможности для сколько-нибудь продолжительного разговора, ибо все время существовала опасность, что их могли подслушать.

На этот раз они начали путаную беседу, волнуясь и прерывая друг друга, обсудили события последних двух недель. Лайон задал десяток вопросов о том, как Миген похитили и каким образом ей удалось спастись. После этого он рассказал о Клариссе и ее таинственном исчезновении.

Деликатный вопрос возник, когда Лайон попытался объяснить, как он оказался в нью-йоркском номере Клариссы. Но Лайон убедил Миген, что в то время считал ее погибшей и очень страдал. Это Миген было легко понять. Она узнала и главное Лайон разорвал помолвку с Присциллой, чтобы жениться именно на Миген Саут, своей домоправительнице! Это зажгло в ее душе огонь, погасить который уже ничто не могло.

Им потребовалась пара часов, чтобы завершить свою беседу на скамье рядом с домом, где голландцы некогда соорудили свой кегельбан. Сжимая в ладонях руку Лайона и положив голову ему на плечо, она поведала всю историю Миген Сэйерс. Ее голос срывался, когда она описывала родное поместье «Ореховая роща», не забыв в своем рассказе ни любимые книги и цветы, ни свою лошадь, ни своего друга среди рабов.

— Моя возлюбленная, в эти дни ослепляющей любви я, видимо, забыл вам кое-что сказать. Джеймс Уэйд сообщил кое-какие новости о вашей «Ореховой роще», которые станут более интересны к моменту…

Четвертое мая выдалось великолепным днем. Нью-Йорк затих, после того как визитеры разъехались по родным городам.

Часовня Святого Павла западным фасадом выходила на Бродвей, а ее восточный портик был развернут к сверкающему синевой Гудзону.

Взволнованная Миген ждала в прихожей. Сзади нее хлопотала Смит, вызванная Лайоном для участия в свадебной церемонии Она прикрепляла к прическе невесты вуаль из тонких бельгийских кружев.

Лицо Миген пылало. На ней было довольно скромное Платье из белого муслина с кушаком из кружев на шелке. Ее кожа никогда еще не была так похожа на персик, а черные волосы никогда еще не блестели так, как сегодня.

Миген обернулась к Смит и обняла ее.

— Я так благодарна вам за то, что вы приехали. Вы моя самая верная подруга! Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не могла прежде рассказать вам — и Лайону! — правду о себе.

— Пусть вас это не тревожит! — утешила ее Смит. — Все хорошо, что хорошо кончается!.. И кроме того, меня никогда не мучило любопытство. Я всегда хотела только одного — чтобы вы были счастливы.

— Нет на свете никого счастливее меня! — воскликнула Миген.

— Вы вернетесь в Филадельфию?

— Вернусь, но только немного позже. Лайон исполнен решимости провести некоторое время на плантации «Ореховая роща».

Он оплачивает все папины долги, а затем плантация будет переведена на мое имя. Лайон хочет сам организовать это и проконтролировать все необходимые работы по реконструкции особняка.

— Ну а как его политическая карьера?

Миген вздохнула и состроила гримасу.

— Утверждает, что теперь для него это не важно. С тех пор как Лайон пришел к выводу, что потерял меня из-за своих амбиций, эта проблема отодвинулась на второй план. Но по меньшей мере Лайон научился быть терпеливым, и я уверена, что через несколько месяцев моего мужа снова потянет в конгресс. Я знаю, что наступит день, когда Хэмпшир будет служить государству, и верю, что он станет блестящим политическим деятелем!