Любви тернистый путь - Райт Синтия - Страница 60

Миген не колебалась. Открыв белую парадную дверь виллы «Марквуд», она подобрала поводья и провела лошадь через порог. Дитя Небес неохотно подчинилась хозяйке.

— О Дитя Небес, ты храбрейшее создание! — чуть ли не рыдая сказала Миген. — Мы с тобой два молодых женских существа, живое доказательство того, что решительность и упорство могущественнее примитивной силы. — Слабый намек на улыбку промелькнул на губах Миген. — Мистер Хэмпшир теперь поймет, что меня нельзя получить в качестве подарочного экземпляра для его библиотеки. Исход противостояния мужчины и женщины всегда непредсказуем! Мы обе промерзли до костей, Дитя Небес! Бедняга ты моя, бедняга. Сейчас я разыщу шерстяные одеяла.

Миген пошевелила замерзшими пальцами на ногах и босиком быстро поднялась по лестнице. Она точно знала, где хранится постельное белье, поскольку лично отбирала для спальни Присциллы комод, в который сама сложила стеганые одеяла и простыни.

Миген слышала, как дождь и ветер били по оштукатуренным стенам дома и некоторые ветки деревьев с громким треском ломались. Жуткий вой ветра заглушал отбиваемую дождем дробь. Миген в темноте взяла три аккуратно сложенных одеяла.

Внезапно раздавшийся скрип привел ее в трепет. Быстро обернувшись, Миген успела заметить, как закрылась дверь в туалетную комнату. Биение своего сердца казалось ей оглуши-1 тельным. Какой-то миг она от ужаса не могла двинуться с места, а потом, прижав к себе одеяла, вылетела в коридор и побежала вниз по длинной лестнице.

— Возможно, мне и поделом, — пробормотала она, расстилая одеяло на полу, а вторым укрывая спину лошади. — Это достойная награда девушке, которая убегает из дома и лжет, которая разрешает распутнику уложить себя в постель, которая полагает, что способна укротить бурю…

Она горько вздохнула, села на пол и накрылась одеялом.

«По заслугам получит и Лайон, — думала Миген. — Он и есть, как назвала его Брэмбл, дьявольское отродье… Интересно, хватит у него порядочности признать себя виноватым, если меня убьет привидение Марквуда? И я бы могла тоже являться сюда призраком! Не интереснее бы тогда стал этот дом для Лайона и Присциллы?»

Вдруг прямо над Дитя Небес и Миген раздался грохот.

Миген стиснула зубы, чтобы сдержать дрожь, и натянула на себя одеяло. Дитя Небес внезапно приподняла уши и повернула морду в сторону парадного входа.

Миген увидела, как медленно начала поворачиваться дверная ручка, и ее обуял неописуемый ужас…

Глава 33

Лайон ворвался в дом, как перепуганный дикий зверь. В глазах, словно в бушующем море, кипела ярость. При виде его Миген почувствовала радость и гнев. Она хотела броситься в объятия Лайона и прильнуть к его широкой груди, но с болью вспомнила о недавно нанесенном им оскорблении.

«Какая же она крошечная!» — подумал Лайон. Миген стояла перед ним на фоне кажущихся бесконечными ступеней и выглядела взывающим к жалости закутанным в одеяло существом, мокрым, взлохмаченным и перепуганным. Однако взгляд ее был упрям Я дерзок. «Внешне она, может быть, по-женски и хрупка, — решил капитан, — но дух ее так же силен, как и мой».

— Что вам надо? — решительно спросила слегка дрожащим голосом Миген.

— Что вы, черт побери, имеете в виду? Я рисковал жизнью, чтобы разыскать вас и убедиться, что вы не погибли в этой буре! А вы ведете себя так, будто я заглянул на свою виллу в неподходящий момент! Весьма сожалею, что не предупредил вас о предстоящем визите!

— Но это так и есть! И притом, Лайон, делаете вид, будто не вы стали причиной моего ухода! Причиной того, что я не могу вернуться…

— Да вы с ума сошли! Неужели вы были готовы покончить с собой из-за той смехотворной сплетни, которую распускает Брэмбл?

— Она не пустоголовая женщина, — возразила Миген. — Вы же не станете утверждать, что Брэмбл все это придумала?

— Нет, но…

В глазах Миген полыхнуло пламя. Она резко повернулась и побежала вверх по лестнице, потеряв по дороге одеяло. Лайон, перепрыгивая через ступеньки, поймал Миген на полпути и со злостью развернул ее лицом к себе.

— Вы больше не верите мне?

— Почему вы считаете, что я должна вам верить? В конце концов, именно я должна была отрицать вашу верность Присцилле! Мне надо было бы знать о вашей слабости…

— Дрянь! — Лайон схватил ее за плечи и встряхнул так, что голова у Миген с силой откинулась назад. — Вы стремитесь перечеркнуть самое прекрасное в жизни каждого из нас. Однако пора объяснить вам, чем отличается сладкое от горького…

Он подхватил ее на руки, и голова Миген упала ему на плечо. Лайон внес ее в свою будущую спальню и швырнул на огромную кровать. Тонкий влажный муслин плотно облегал ее тело, и Миген залилась румянцем под прямым взглядом Лайона, чувствуя, что ее холодные, влажные соски четко выступают под прозрачным корсажем.

Холодная ярость в его глазах и напряженность мускулистого тела испугали Миген. Она и раньше видела Лайона таким, но до сих пор только по отношению к Присцилле, Кевину, Клариссе или Маркусу. «Плохое предзнаменование! — подумала она. — Такой гнев я не в силах разрядить».

Лайон медленно подходил к кровати, не отрывая взгляда от Миген.

— Моя дорогая, кажется, вы не осознали истинный характер моего прежнего галантного отношения к вам. Вы явно полагали, что это было для меня противоестественным поведением.

Вы упорно утверждали, будто я считаю вас своей игрушкой или, если позволите процитировать вас, проституткой. Создается впечатление, что мои неоднократные возражения всерьез восприняты не были. Меня начинает раздражать ваше постоянное осуждение моего характера и мотивов моего поведения.

Миген попыталась вырваться из его стальной хватки, но он, словно не заметив ее усилий, продолжил:

— Поскольку вы не поддаетесь более мягким методам, я вынужден изменить свою тактику. Возможно, этот аргумент убедит, что моя прежняя тактика в отношении вас отнюдь не была, как вы предполагаете, нечестной…

— Уберите прочь ваши руки! — потребовала Миген.

— Только не сейчас, найденыш, — холодно ответил он. — Я намерен преподать вам урок истинного характера отношений между мужчиной и проституткой. — На его лице снова возникла жесткая улыбка. — Правило первое: женщина держит рот закрытым, если ее не целуют. То, что она чувствует, никого не волнует.

— Лайон! Грубая тварь! Если вы считаете, что я собираюсь остаться здесь и смириться с этим безумием, то подумайте еще раз! А теперь дайте мне уйти!

— Нет! — Его взгляд стал еще жестче, как у кошки, готовящейся разделаться со своей жертвой.

Промокшую и продрогшую Миген охватил жар, ее стало трясти. Она никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной.

— Если вы только поступите так, я вас возненавижу до конца жизни! — зарыдала она, теряя силы.

Лайон не ответил ей, а лишь прищурил глаза и, притягивая Миген к себе, коснулся губами ее сомкнутого рта. Миген вертела головой, стараясь избежать поцелуя, но наконец их уста все-таки слились, и ее глаза заполнили злые слезы отчаяния…

Она снова начала отбиваться, то нанося удары, то царапаясь, но редко достигая цели. Через несколько секунд Лайон схватил оба ее запястья левой рукой, а правой ударил по лицу.

Пощечина причинила больше унижения, нежели боли. Миген хотела плюнуть ему в лицо, но он грубо взял ее за подбородок.

— На вашем месте я не стал бы этого делать, — сказал Лайон, хладнокровно расстегнув на ней муслиновое платье, стянул его.

Все тело Миген было неприятно холодным, зато его длинные пальцы — теплыми и сухими. Лайон вцепился в волосы Миген и оттянул ей голову назад. Этот поцелуй был отстраненным, горячим и унижающим. Миген показалось, что она попала в объятия жестокого чужака. И тем не менее ее обожгли языки знакомого пламени, когда Лайон стал целовать ей шею.

Постепенно настроение и чувства менялись, и ни один из них этого не заметил. Миген хотела выдрать Лайону волосы или ударить ему между ног, но легче было бы взлететь в воздух.