Последний страж Эвернесса - Райт Джон К. - Страница 66

– Это так!

– Видите! – защебетала Венди. – Орел говорил, что все будет в порядке. Не тряситесь вы так. Кроме того, кто сказал, что мужчины имеют право голоса?

И прежде, чем кто-то успел ее остановить, она взяла жезл Моли.

– Венди! – заорал Ворон. – Брось!

Он метнулся вокруг кровати к ней. Она что-то говорила орлу, чего охотник не расслышал, закончила словом: «… обещаю».

Свет потускнел. Второй орел, окруженный венком из звезд, пропал.

Ворон схватил жену за плечи.

– Венди! Говорил я тебе не…

– Отпусти меня, глупый! Со мной все в порядке! И я по-прежнему помню родителей, и по-прежнему верю в фей, и по-прежнему верю в чудеса…

Голос ее умолк.

Он отпустил ее плечи и попятился, зажав рот тыльной стороной ладони. Глаза его наполнялись страхом.

– Нет… – простонал он.

Выражение мудрости, памяти, мысли хлынуло в синие глаза Венди, и они стали похожи на глубокие озера чистой воды. Она заговорила:

– Полагаю, это не было чудом, так? Кощей говорил, что я могла бы взять жизнь другого человека, если бы согласилась. Но я не согласилась. Видимо, согласился кто-то другой, иначе Кощей не смог бы взять жизнь Азраила у Галена из рук и вложить ее в тело Галена. Галена притянуло ко мне, потому что во мне была его жизнь, не так ли? Ты сказал Питеру, что его сын мертв. С чего бы тебе говорить такие вещи?

Она настойчиво смотрела на своего мужа.

– Это не я… – сказал Ворон. – Я не знал, что получится.

Глупец! Тогда почему ты это сделал?

Он ничего не ответил.

– Мой папа говорит, что сильные люди в состоянии признаться в своих поступках. Знаешь, я всегда хвасталась, какой ты сильный.

Ворон молчал. Пронизывающая холодная боль в сердце, позабытая на время, теперь леденила его.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Вран Вранович? – В голосе Венди послышались четкие металлические нотки.

– Какого черта тут происходит? – не понял Питер. – О чем она, черт подери, толкует?

Ворон умоляюще произнес:

– Ты умирала!

Она пожала плечами.

– Сначала я боялась. Потом справилась с этим. Почему ты не смог? Не смог быть храбрым? Ради меня?

– Но ты же умирала!

– Ты как заезженная пластинка. Но я хотя бы никого не убила.

– О чем это вы?! Венди! – не выдержал Питер.

– Скажи ему, Ворон. Скажи правду. «Ангелы слышат, когда ты говоришь правду, и дьяволы слышат, когда ты лжешь», – так говорит моя мама. А уж она-то знает.

Но бородач продолжал пятиться, горе и гнев перемешались у него на лице, и он ничего не говорил.

– Венди? – окликнул Питер. Юная женщина негромко произнесла:

– Я думаю, мой муж помог демону убить вашего сына.

Такой взгляд, Ворон знал, видели перед смертью люди, убитые Питером на поле боя.

– Если она говорит правду, Вранович, ты покойник.

– Венди… – Ворон старался, чтобы голос звучал сильно, но из горла вырвался жалкий всхлип. – Я не хотел… Я думал… Он обещал, что это будет незнакомец!

Лицо ее похолодело. Выражение гневной печали и презрения проступило в ее глазах.

– Я сделал это ради тебя! – крикнул он. Презрение уступило место равнодушному безразличию, словно она смотрела на кого-то незнакомого. Церковные колокола умолкли.

В это мгновение раздался взрыв, молния и гром, а ветер взвыл так, что Ворон снова сгреб жену в охапку и оттащил подальше от окна, заслоняясь от удара свободной рукой.

Сквозь бреши в стенах виднелись три летящие фигуры с крыльями из грозовых облаков. Они падали, взмывали и ныряли, словно дерущиеся ястребы. Ветры, громы и молнии били во все стороны от каждого их движения или взгляда. Вокруг завивались огромные полотнища черных туч, растревоженные воздушной битвой до ураганного гнева.

Бой шел над домом. Улыбающийся и яростный Фулграториан в черном камзоле, как ворон, падал и взлетал, потрясая своим ужасным копьем. Кружевной платок у него на шее казался электрической вспышкой. В визге волынок и лязге меча о щит его братья неслись к нему через воздушный океан, и их шаги отдавались громом.

Почва, кусты и обломки стены были подняты на воздух. Молния плясала по скученному войску, убивая солдат толпами. Гром ошеломлял и сводил с ума, еще остававшиеся на земле кони-кэлпи встали на дыбы и понесли, топча своих. Тюлениды, солдаты и сброшенные всадники падали под алые от крови копыта.

В следующий момент трое князей бури вихрем умчались вверх, как листья на октябрьском ветру, подброшенные высоко в желто-красное небо. Крохотные фигурки мельтешили в широких просветах между нагромождениями черных облаков, вспышки молнии и дикий грохот следовали за ними по пятам.

Луч молнии больше не раскачивался на вершине центральной башни. Фулграториан, вероятно, забрал всю свою мощь наверх, дабы сразиться с братьями.

Когда князья бури улетели ввысь, земля внизу снова успокоилась. Войска Азраила пребывали в беспорядке, ибо организованное отступление кэлпи превратилось в хаос, а огненный великан вышел из своего облака дыма и принялся хлестать их факелами, поджигая бегущих лошадей.

Однако подразделения в северной части двора сохранили подобие строя. Здесь находился морозный великан, остатки переодетых солдатами бандитов и бесчисленные толпы десантников-сэлки.

Азраил поднял посох и описал им большой круг: сигнал к наступлению. Тюлениды в человеческом обличье, вооруженные кофель-нагелями, пиками, гарпунами и абордажными саблями, испустили боевой клич и ринулись на дом.

Большая группа взбежала по полуобвалившемуся балкону, словно по пандусу, подбираясь к провалу в стене. Посреди них скользил морозный великан. Орущие лица десантников приходились ему на уровне пояса, так что казалось, будто он идет среди них вброд. В одной ручище он держал дубину; другая безжизненно свисала. Снег и ледяной дождь от его смертоносного дыхания заполняли воздух перед ним и позади него.

За великаном маршировал в строгом порядке отряд террористов. Поверх бронежилетов они натянули толстые куртки, воротники подняли; некоторые двигали боевые части своих винтовок руками в перчатках, чтобы металлические детали не примерзали друг к другу.

Венди извернулась в руках мужа и отвесила ему пощечину. Ворон, спотыкаясь, попятился через всю комнату и оказался на развалинах двери.

За спиной у него лукавый ирландский голосок произнес негромко:

– Ты еще не дотумкал, с чего это вдруг твоя красавица столько знает про дом? Откуда бы это?

Один Ворон повернул голову. Питер и Венди пристально смотрели в окна.

Там, где падением балкона оторвало стену, трое офицеров-сэлки в красных камзолах и белых париках вели гогочущую толпу матросов, размахивающих дубинами. Трое офицеров, задрав носы, подняли кремневые пистолеты и выстрелили, их подчиненные тем временем издавали нестройные подбадривающие вопли. Сэлки исчезли за клубами дыма от черного пороха, а плохо нацеленные свинцовые шарики со звоном отскакивали от камня и оставляли щербины в деревянных частях дома. Воздух взорвался молотобойным громом, когда Питер разрядил обойму пулемета в толпу оборотней. С десяток полегло, остальные шарахнулись назад, некоторые в поисках спасения бросались с высоты третьего этажа. Отчего пули поражали тюленидов, но не действовали ни на великанов, ни на кэлпи, оставалось неясным.

– Великаны идут! – крикнула Венди.

Питер отбросил пустой ствол в сторону и поднял в руке молот, взвешивая его на ладони, примериваясь…

Ворон поднял глаза. На стропиле восседал в красной шапочке Том О'Лампкин, глаза его сверкали от злобы и ненависти.

– В ее теле жизнь Галена, да-да, помещенная туда тобой самим, ты, убийца. Теперь эта жизнь рвется наружу и говорит ее устами. Она сожрет бедную девочку, и ты станешь дважды убийцей. Но смотри! Здесь американский волшебник, который с помощью знаменитой хитрости янки приручил громовую стрелу!

И правда: призрак Бенджамина Франклина стоял в комнате рядом с Вороном. На носу у него поблескивали бифокальные очки, губы кривила насмешливая улыбка, на голове красовалась дурацкого вида енотовая шапка. На округлый животик из жилетного кармана на цепочке свисало кольцо бледнейшего золота.