Вампир Арман - Райс Энн - Страница 94

– Поднимите еще раз покрывало, пожалуйста, – попросил я. – Снимите его, посмотрите на меня и дайте мне заглянуть вам в глаза, станьте моим зеркалом. Я хочу увидеть, насколько все плохо.

– Х-м-м-м, Арман, – сказал Бенджи. – Похоже, ты вроде как спятил.

Сибил наклонилась и осторожными руками стянула покрывало назад и вниз, обнажая мое тело во всю длину. Я зашел в ее мысли. Все было даже хуже, чем я мог себе представить.

Глянцевый жуткий труп из трясины, точь-в-точь, как говорил Бенджи, за исключением страшно выделяющихся рыже-коричневых волос и огромных ярко-карих глаз без век, плюс белые зубы, выстроившиеся безупречными рядами между иссохшими до основания губами. На плотно натянутой морщинистой коже слезы оставили густые красные полосы.

Я резко отбросил голову набок и уткнулся в пуховую подушку. Я почувствовал, как меня окутало покрывало.

– Даже если я это выдержу, с вас хватит, – сказал я. – Я не потерплю, чтобы вы смотрели на это хотя бы еще минуту, поскольку чем дольше вы будете с этим мириться, тем больше вероятность, что вы сможете примириться с чем угодно. Нет. Так продолжаться не может.

– Все, что захочешь, – сказала Сибил. Она свернулась рядом со мной. – Если я положу тебе руку на лоб, тебе станет прохладнее? Если я поглажу твои волосы, тебе станет легче?

Я посмотрел на нее из-под полуприкрытых век.

Длинная тонкая шея составляла часть ее трепетного, изнуренного очарования. У нее была пышная, высокая грудь. За ее спиной в приятном теплом полумраке комнаты я разглядел пианино. Я представил себе, как дотрагиваются до клавишей эти длинные тонкие пальцы. В голове у меня билась «Аппассионата».

Раздался громкий стук, хруст, щелчок, а потом густо запахло дорогим табаком.

Сзади расхаживал Бенджи с черной сигареткой в зубах.

– У меня есть план, – объявил он, без усилий прочно удерживая сигарету в полуоткрытых губах. – Я спускаюсь по улице. Я и моргнуть не успеваю, как встречаю настоящего мерзавца, подонка. Я говорю ему, что остался в номере, там, в отеле, вдвоем с одним мужиком, он напился, мелет чушь, совсем спятил, а нам нужно продать кокаин, я не знаю, что делать, мне нужна помощь.

Я засмеялся, невзирая на боль.

Маленький бедуин пожал плечами и поднял ладони, попыхивая черной сигаретой, а дым окутывал его волшебным облаком.

– Как думаете? Все получится. Послушай, я в людях разбираюсь. Теперь ты, Сибил, ты уйдешь с дороги и дашь мне провести этот жалкий мешок грязи, мерзавца, которого я заманю в ловушку, прямо к кровати, а здесь я пихну его в лицо, вот так, я поставлю ему подножку, вот так, и бац! – он свалится прямо тебе в руки, Арман, ну, как тебе?

– А если пойдет не по плану? – спросил я.

– Тогда моя красавица Сибил треснет его по голове молотком.

– У меня идея получше, – сказал я, – хотя, видит Бог, ты изобрел непревзойденный, потрясающий план. Ты, конечно, скажешь ему, что кокаин разложен под покрывалом в аккуратных пластиковых пакетиках, но если он не клюнет и подойдет посмотреть, что здесь лежит на самом деле, пусть наша красавица Сибил просто откинет покрывало, а когда он увидит своими глазами, что действительно лежит в постели, он вылетит отсюда, и не подумав причинить кому-либо вред!

– Отлично! – закричала Сибил. Она захлопала в ладоши и широко раскрыла бледные просветленные глаза.

– Идеально, – согласился Бенджи.

– Но смотри не бери с собой на улицу ни единой монетки. Если бы у нас было немножко поганого белого порошка, чтобы приманить зверя...

– Но у нас есть, – сказала Сибил. – Именно столько, немножко, мы достали его из карманов моего брата. – Она задумчиво посмотрела на меня невидящими глазами, перебирая детали плана в плотных кольцах своего мягкого, податливого ума. – Мы все забрали, чтобы, когда его найдут, при нем ничего не было. В Нью-Йорке многие так умирают. Конечно, тащить его было невыразимо тяжело.

– Ну да, есть у нас поганый белый порошок! – Бенджи внезапно сжал ее плечо, молниеносно исчез из поля моего зрения и мгновенно вернулся с маленьким плоским портсигаром.

– Положи сюда, я понюхаю, что там внутри, – сказал я.

Видно было, что точно они этого не знали. Бенджи щелкнул крышкой тонкой серебряной коробочки. Там, в маленьком полиэтиленовом пакете, сложенном с безупречной аккуратностью, лежал порошок с тем самым запахом, которого я ждал. Мне не требовалось класть его на язык, для которого вкус сахара показался бы точно таким же чуждым.

– Прекрасно. Только немедленно высыпи половину в раковину, чтобы осталось совсем немного, и оставь здесь серебряный футляр, иначе найдется дурак, который убьет тебя за него.

Сибил затряслась от нескрываемого страха.

– Бенджи, я пойду с тобой.

– Нет, это было бы уж совсем неразумно, – сказал я. – Он сумеет сбежать от них гораздо быстрее, чем ты.

– Как ты прав! – воскликнул Бенджи, затянувшись в последний раз, а затем раздавив сигарету в большой стеклянной пепельнице у кровати, где свернулся, поджидая нового соседа, целый десяток белых окурков. – А сколько раз я ей это твердил, выходя посреди ночи за сигаретами? Думаешь, она слушает?

Он исчез, не дожидаясь ответа. Я услышал, как из крана побежала вода. Бенджи смывал половину кокаина. Я обвел глазами комнату, отклоняясь от мягкого, полного крови ангела-хранителя.

– Бывают люди, добрые от рождения, – сказал я, – люди, которые хотят помогать другим. Ты из таких людей, Сибил. Пока ты жива, мне покоя не будет. Я останусь рядом. Я всегда буду охранять тебя, я отплачу тебе.

Ее узкое лицо, ее красивой формы бледные губы прорезала самая свежая, самая здоровая улыбка, словно пренебрежение и боль никогда ее не терзали.

– Ты станешь моим ангелом-хранителем, Арман? – спросила она.

– Навсегда.

– Я пошел, – сообщил Бенджи. Щелчок, хруст – он зажег новую сигарету. Должно быть, у него не легкие, а мешки угля. – Я пошел на ночь глядя. А вдруг сукин сын окажется больной, или грязный, или...

– Мне все равно. Кровь есть кровь. Просто веди его сюда. Не стоит пробовать свои фантазии с подножкой. Подожди, пока не подведешь его прямо к кровати, а когда он потянется к покрывалу, ты, Сибил, отдерни ткань, а ты, Бенджи, толкни его изо всех сил, чтобы он ударился голенью о бок кровати, тогда он упадет прямо мне в руки. И я его получу.

Он направился к двери.

– Подожди, – прошептал я. О чем я только думал в своей жадности? Я взглянул на ее безмолвное улыбающееся лицо, а потом – на него, на маленький моторчик, дымящий черной сигаретой, ничего не надевший для жестокой зимы, кроме проклятой джеллабы.

– Нет, нужно – значит нужно, – сказала Сибил, широко раскрыв глаза. – А Бенджи выберет очень плохого человека, правда, Бенджи? Настоящего мерзавца, который захочет тебя ограбить и убить.

– Я знаю, куда идти, – сказал Бенджи с кривой улыбочкой. – Смотрите разыграйте свои карты, когда я приду, вы оба. Накрой его, Сибил. Не смотри на часы. За меня не волнуйся!

Он хлопнул дверью, за ним автоматически закрылся большой тяжелый замок.

Значит, она придет. Кровь, густая красная кровь. Придет. Придет, она будет горячая и вкусная, полный крови мужчина, она придет, придет через несколько секунд.

Я закрыл глаза, а когда открыл, перед ними вновь обрела форму комната – небесно-голубые занавески на каждом окне, плотными складками падавшие до пола, ковер с большим искривленным овалом напоминающих капусту роз. И она, девочка-стебелек, не сводящая с меня глаз, улыбающаяся искренней милой улыбкой, словно ночное преступление казалось ей пустяком.

Она опустилась на колени в опасной близости от меня и еще раз ласково дотронулась до моих волос. Моей руки коснулась ее мягкая, ничем не скованная грудь. Я прочел ее мысли, как читал бы судьбу по ладони, сталкивая слой за слоем ее сознание, опять увидел темную извилистую дорогу, вьющуюся по долине реки Иордан, и родителей, слишком быстро ведущих машину для кромешной тьмы и поворотов-шпилек, а также водителей-арабов, мчащихся на еще более высокой скорости, так что каждое пересечение фар превращалось в изнурительное состязание.