Обратная волна (ЛП) - Naten A. K. - Страница 79

– Вы можете прочитать их, когда вам захочется. – Вирджиния встала. Их глаза встретились, и женщины обменялись долгими и тяжелыми взглядами.

Наконец, Джинни закусила губу и тихо прошептала: – А ведь он любил тебя… и гордился тобой. Может, он не знал и не умел это показать,… но это то, что он чувствовал. – Подарив на прощание Эм Джей печальную улыбку, мачеха вышла из кухни, оставив падчерицу наедине с собственными мыслями.

Слабый солнечный свет проникал в окно спальни Эм Джей, которая переодевалась в черный брючный костюм для похорон отца. Сегодня его душа должна была, наконец-то, обрести покой. Вчерашний вечер на удивление прошел гладко и спокойно, лишь только несколько родственников, не сумев справиться с эмоциями, впали в истерику. Вирджиния проплакала весь вечер, Эм Джей и Мэдди были единственными, кто оказались в состоянии держать себя в руках, и помогали остальным справиться с горем.

По мнению Эм Джей, самым худшим из всего этого была встреча с родственниками и друзьями семьи, которых она не видела много лет. Если бы ей каждый раз давали доллар, когда кто-нибудь спрашивал ее, где ее муж, или за удивленный комментарий, как она выросла и стала такой красоткой, то у нее в кармане набралась бы уже пачка банкнот. Всем было прекрасно известно, что она была в семье черной овцой, и ей нравился этот образ. Она намеренно не поддерживала связь с кем-либо из своего детства, в отличие от Мэдисон, поэтому, видеть своих скучных родственников с их дурацкими комментариями, было для нее настоящей мукой. Единственным радостным моментом за весь вечер было, когда она начинала рассказывать им о том, что никогда не была замужем и впредь намерена придерживаться этого пути. Ужас, написанный на их лицах, стоил всех ее страданий. Какими же глупыми иногда бывают люди, в другой раз она бы рассмеялась над ними, но сейчас это было совершенно не уместно.

Эм Джей взглянула на себя в зеркале и поправила воротник рубашки. Прощание должно было начаться через несколько часов и завершиться в церкви. Не в силах уснуть, испытывая волнение и страх, Эм Джей встала довольно рано. Она пыталась расслабиться и вернуть себе былую уверенность и самообладание, но это было трудно. Эм Джей и не предполагала, что это окажется такой сложной задачей; ее обуревало слишком много мыслей и эмоций, она чувствовала себя так, словно несется на американских горках.

Основной причиной ее беспокойства было письмо отца. Эм Джей перевела взгляд от зеркала на помятые листы бумаги, лежащие на комоде, где она оставила их вчера ночью.

Даже в самых смелых мечтах, Эм Джей не предполагала, что Марк Уиттон способен написать такое откровенное, сердечное письмо своим дочерям, особенно ей. Она бы не удивилась, если бы узнала, что это трогательное письмо за него писал кто-то другой. Однако, подчерк и содержание письма, моменты, которые он описывал и о которых никто не знал, кроме нее, убедили Эм Джей, что это письмо писал ее отец. Из-за своих сомнений она чувствовала себя немного виноватой, но с другой стороны, рассудила она, это было настолько удивительным, чтобы быть правдой, что невозможно было без колебаний поверить в нее.

Содержание письма не касалось какой-то одной темы, в нем отец высказывал ей все, что никогда не мог сказать вслух. «… Мне стыдно, что я пишу эти слова на листе бумаге, прости, но я слишком труслив, чтобы сказать о своих чувствах к тебе прямо в лицо…», – вспомнила она его слова. Не отрывая глаз от исписанных бумаг, Эм Джей потянулась за ними, чтобы снова прочитать слова, которые будут долго преследовать ее…

«… Когда-то, ты была моей любимой маленькой девочкой… Я не знаю, когда это изменилось, но во всем я виню только себя…»

«… Уже слишком поздно, чтобы все вернуться назад и попытаться исправить ошибки и поступки, которые я совершил или не совершил… то, что сказал, или не сказал… заглушить боль, которую я причинил тебе преднамеренно или по собственному эгоизму и глупости…»

«… Я верю, что никогда не поздно признать свою неправоту и сказать «прости»… и я должен сказать тебе это, Морган…»

«… Я всегда был гордым и скрытным человеком, не способным показать и открыть свои подлинные эмоции и чувства… Полагаю, что это и твоя беда то же, в этом ты слишком похожа на меня…»

«… На протяжении многих лет я наблюдал за тобой, как ты превращаешься в красивую, сильную, умную женщину… и, хотя я никогда не говорил тебе, даже сейчас мне трудно выразить это словами, но я горжусь тобой…»

«… Я вижу, внутри тебя боль и пустоту, и это разрывает мне сердце… у тебя есть так много, что ты можешь предложить и дать другому человеку… пожалуйста, не трать свою жизнь попусту, не закрывай свое сердце, не сдерживай свои чувства, как это делал я. А не то, в один прекрасный день ты пожалеешь об этом, как теперь жалею я…»

«… Я так хочу вернуть назад все, что сделал неправильно, и сделать это правильно. Но я не могу. Уже слишком поздно. Слишком поздно для меня, но еще не слишком поздно для тебя, Морган…»

«… Открой свое сердце. Не бойся любить и быть любимой. Это мое предсмертное пожелание тебе… Я так люблю тебя, моя драгоценная дочь…»

Силы покинули ее, и Эм Джей дрожащей рукой положила письмо обратно на комод. Вытерев влажные глаза рукой, она снова посмотрела на свое отражение в зеркале.

Почему именно сейчас, папа? Зачем сейчас мучить меня этой жестокой честностью? Подумала Эм Джей.

Внезапный стук в дверь напугал ее. Обернувшись, она увидела бледное не накрашенное лицо Мэдисон.

– Привет, – поздоровалась младшая Уиттон, входя в комнату. На ней до сих пор была надета повседневная одежда.

– Привет, – ответила Эм Джей, спрашивая себя, неужели она тоже выглядит так плохо.

– Почему ты уже одеваешься? – Спросила Мэдисон, садясь на край кровати и наблюдая за старшей сестрой.

– Не знаю… наверное, от нечего делать, – равнодушно пожав плечами, ответила Эм Джей, и, взяв в руки расческу, начала расчесывать влажные после мытья волосы.

Мэдисон сидела и молча смотрела на Эм Джей, как вдруг у нее возникло чувство дежа вю, словно она перенеслась в прошлое на 15 или 20 лет назад… Эта ситуация показалась ей такой привычной и комфортной. Она зачарованно наблюдала за Эм Джей, задаваясь вопросом, когда и как она потеряла связь со своей любимой старшей сестрой. Когда-то они были так близки друг с другом, но чем старше они становились, тем больше ей казалось, что Эм Джей все дальше и дальше эмоционально дистанцируется от нее. Это всегда беспокоило Мэдисон, и она до сих пор пыталась понять, почему тоже самое произошло у нее с братом.

– Ты читала письмо? – Спросила Мэдди, нарушая тишину и бросая взгляд на бумаги, лежащие на комоде. Она была глубоко тронута письмом отца, и хотела знать, как оно повлияло на ее всегда сдержанную сестру.

– Да… я прочитала его, – кратко ответила Эм Джей, продолжая расчесывать волосы, глядя в зеркало. Она знала, что Мэдди хочется поговорить о письмах, но прямо сейчас она была не готова это обсуждать. Слова отца засели у нее в голове, она до сих пор пыталась переварить эту информацию, и ее прерывистый сон был тому доказательством. Эм Джей чувствовала себя незащищенной и злой, она была не уверена, что готова открыть свои чувства… если вообще откроет.

– Трудно поверить, не так ли? – Сказала Мэдисон и, не обращая внимания на молчаливое недоумение сестры, повернулась и задумчиво посмотрела в окно.

– Во что именно? – Спросила Эм Джей с оттенком гнева.

– Не знаю… полагаю, во все это. – Мэдди пожала плечами. – Не могу поверить, что он написал нам письма, не говоря уже об их содержании…

– Иди лучше готовься. Мы должны быть в церкви через несколько часов, – перебила сестру Эм Джей.

Мэдисон резко повернулась. – Почему ты все время это делаешь? – Потребовала она.

– Делаю что?

– Как только я касаюсь чего-то личного, ты обрываешь меня и затыкаешь мне рот, – обвиняюще, возмутилась Мэдисон, сверкая серыми глазами.