Кровь и золото - Райс Энн - Страница 112

– Согласен.

– Скажи ей, что Мариус жив и что Мариус ее ищет.

– Мариус! – ахнул он. Он почтительно оглядел меня с головы до ног и, засомневавшись, сказал: – Но Сантино считает, что вы погибли. По-моему, так он и объяснил женщине – сообщил, что послал на север членов собрания, чтобы уничтожить вас.

– Я тоже думаю, что он так сказал. Но запомните, что вы видели меня живым и что я ищу ее.

– Но где ей вас найти?

– Я не могу доверить тебе подобные сведения, – ответил я. – Я же не дурак. Но запомни мои слова. Если увидишь ее, обратись к ней первым.

– Хорошо, – пообещал он. – Надеюсь, вы ее разыщете.

Я ушел без лишних слов.

Я вышел в ночь и долго бродил по улицам Рима, удивляясь, как он сумел так измениться с веками и в то же время остаться прежним.

Я изумлялся при виде реликвий, сохранившихся со времен моей молодости. Я учился ценить минуты, пробираясь через развалины Колизея и Форума. Я забрался на холм, где когда-то стоял мой старый дом. Я нашел несколько камней, оставшихся от его стен. Я прохаживался по улицам в полном ошеломлении, глазея по сторонам, потому что мысли мои лихорадило.

По правде говоря, мне стоило труда сдерживать волнение от услышанного, но я переживал, что Сантино удалось сбежать.

Однако какая многогранная ирония судьбы – надо же было ему влюбиться в Пандору! А она отвергла его! Подумать только, что он признался в своих кровавых злодеяниях, какая мерзость! Неужели он перед ней хвастался?

Наконец я сумел обуздать свое сердце. С новостями, полученными от молодого вампира, можно было продолжать жить. Я не сомневался, что скоро увижу Пандору.

В то время я не представлял себе, что за бессмертная женщина прошла через огонь, но теперь я, скорее всего, понимаю, о ком он говорил. Я почти не сомневаюсь. Интересно, что заставило ее выйти их тайного укрытия и принести милосердное избавление приспешникам Сантино.

Ночь практически завершилась, и я тронулся в путь, чтобы успеть домой, к бесконечно терпеливой Бьянке.

Спустившись в подвал по каменной лестнице, я увидел, что она в ожидании меня уснула, прислонившись к гробу. Она надела длинную ночную рубашку из тонкого белого шелка и распустила поблескивающие в темноте волосы.

Я приподнял ее, поцеловал закрывающиеся глаза, уложил отдыхать и снова расцеловал напоследок.

– Ты нашел Сантино? – сонным голосом спросила она. – Наказал?

– Нет, – ответил я. – Но с годами найду и накажу. Только время может похитить у меня столь вожделенное удовольствие.

Глава 32

Новости принесла Бьянка. Вечер только начинался, я писал письмо, которое собирался отправить своему последнему доверенному лицу в Таламаску. Окна стояли открытыми навстречу дувшему с Эльбы бризу.

Бьянка вбежала в комнату и с порога выпалила:

– Там Пандора. Я точно знаю. Я ее видела.

Я встал из-за стола.

Обнял ее.

– Откуда ты знаешь?

– Она со своим возлюбленным-азиатом танцует на балу. О них непрестанно шепчутся, обсуждают их красоту. Маркиз и маркиза де Мальврие. Едва я вошла в бальную залу, как услышала биение их сердец. Уловила странный вампирский запах. Не знаю, как описать.

– Она тебя видела?

– Да, а я мысленно представила твой портрет, любимый, – сказала она. – Иди же к ней. Я знаю, как сильно ты хочешь ее видеть.

Я долго глядел на Бьянку. Всматривался в ее прелестные овальные глаза. И поцеловал ее. Она никогда не выглядела более очаровательной, чем в тот вечер в изысканном фиолетовом шелковом бальном платье. И поцелуй мой был как никогда жарким.

Я тут же отправился к шкафам и нарядился для бала, надев свой лучший малиновый сюртук и приличествующие случаю кружева, а также пышный парик по тогдашней моде.

Я сбежал по ступенькам к карете. Обернувшись, я увидел, что Бьянка сидит в беседке наверху и смотрит мне вслед. Она поднесла пальцы к губам и послала мне воздушный поцелуй.

Не успел я войти во дворец герцога, как почувствовал, что азиат где-то рядом. В самом деле, когда я подходил к дверям бальной залы, он вышел из тени и коснулся моей руки.

Я так часто слышал об этом злобном существе – и теперь оказался с ним лицом к лицу. Да, он родом из Индии, лицо несравненной красоты с большими влажными черными глазами, с безупречной коричневато-кремовой кожей. Его гладкий, соблазнительный рот изогнулся в улыбке.

На нем был одет темно-синий атласный сюртук, а кружева отличались сложностью узора и экстравагантностью. Казалось, он весь усыпан громадными бриллиантами, бриллиантами из Индии, где их боготворят. Одни кольца обошлись бы в целое состояние. Пряжки и пуговицы стоили не меньше.

– Мариус, – произнес он и чуть склонился в формальном поклоне движением, которое делают, снимая шляпу, хотя он стоял с непокрытой головой. – Конечно, ты собираешься увидеться с Пандорой.

– Ты намерен меня остановить? – спросил я.

– Нет, – небрежно пожал он плечами. – Как тебе такое пришло в голову? – Он говорил весьма любезным тоном. – Мариус, уверяю тебя, многих других она отвергла.

– Мне рассказывали, – ответил я. – Я должен увидеться с ней. С тобой мы еще успеем поговорить. Мне нужно идти.

– Отлично, – сказал он, – я терпелив. – Новое пожатие плеч. – Я никогда не теряю терпения. Мое имя Аржун. Я рад, что мы все-таки встретились. Я проявил терпение даже по отношению к римскому негодяю Сантино, который утверждал, что уничтожил тебя. Она была так несчастна, что мне хотелось наказать его. Но я не стал. Я выполнил ее желание и оставил его невредимым. Вот жалкое создание! А он ведь любил ее. Повторяю, я выполнил ее желание. И сегодня, как всегда, я поступлю так, как она захочет.

– Очень любезно с твоей стороны. – У меня до того пересохло в горле, что было сложно произнести хоть слово. – Отпусти же меня. Ты при всем желании не сможешь представить сейчас, как долго я ждал. Я не могу стоять и беседовать с тобой, притворяясь, будто не знаю, что она в нескольких шагах от меня.

– Я могу представить, как долго ты ждал, – сказал он. – Я старше, чем ты думаешь.

Я кивнул и медленно удалился.

Я больше не мог медлить.

Я вбежал в огромный зал.

Оркестр исполнял одну из нежных, постоянно изменяющихся танцевальных мелодий, очень популярных в те времена, ничем не напоминающих энергичную музыку последующих лет, и в богато украшенной комнате мелькали сотни сияющих лиц, сотни танцующих фигур, мириады красок.

Я всматривался в счастливую толпу, медленно передвигаясь от стены к стене.

Совершенно неожиданно я увидел ее. Она не знала, что я рядом. Ее спутник не передал ей мысленного предупреждения.

Она сидела в одиночестве, наряженная в элегантное модное платье с грациозно затянутым тугим атласным корсетом и огромным пышным кринолином, а очаровательное бледное лицо обрамляли доставшиеся ей от природы коричневые волосы, зачесанные назад, причудливо уложенные и украшенные рубинами и бриллиантами.

Я прислонился к клавикордам, благосклонно улыбнувшись музыканту-виртуозу, и повернулся посмотреть на нее.

Грустное, очень грустное лицо, отрешенное, неописуемо прекрасное.

Наблюдает ли она за переливом красок, как наблюдал я? Ощущает ли ту нежную любовь к смертным, что ощущаю я? Что она сделает, осознав, что я слежу за ней?

Я не знал. Мне было страшно. Ничего нельзя утверждать наверняка, пока я не услышу звуки ее голоса. Я продолжал наблюдать. Продолжал смаковать секунды блаженства и спокойствия.

И вдруг она увидела меня. Узнала меня из сотни лиц. Остановила на мне взгляд, и я заметил, как к прекрасным щекам прилила кровь, а губы приоткрылись, произнося имя Мариус.

Я услышал ее через тонкую пелену приятной музыки.

Повторив недавний жест Бьянки, я поднес руку к губам и послал ей воздушный поцелуй.

Ее лицо отразило и грусть, и радость, а на губах заиграла полуулыбка. Казалось, мы оба застыли на месте.

Невыносимо! Почему мы позволяем, чтобы нас разделяла оглушительная тишина!