Рука мертвеца - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 82

– Не припоминаю, чтобы он просил твое гребаное мнение, – процедил Джэй.

– Лучше ему принять его во внимание, – сказал Бреннан. Он повернулся лицом к Уорчестеру. – Если ты приедешь в аэропорт и переменишь решение, если вздумаешь бежать, так знай: другого дня мира не будет. Я приду за тобой.

– Ты меня крайне изумляешь, Даниэль, твоей упрямой, самодовольной уверенностью, – сказал Тахион. – Кто сделал тебя богом? Кто дал тебе право ставить твое суждение над всеми остальными?

Бреннан пролаял короткий грубый смешок.

– Забавно слышать это от тебя, Тахион. Отпусти Дженифер.

– Нет, – сказал Тахион, тряся головой.

– Почему нет? – спросил Бреннан, пылая более не сдерживаемым гневом. – Мы же пришли к соглашению.

Джэй вынырнул вперед.

– Мы ни о чем не договорились. Хирам предстанет перед судом и, может быть, сядет по ошибке в тюрьму, а этот парень будет на свободе? К чертям! Если его войнушка его оправдывает, то Хирам должен быть полностью реабилитирован.

– Джэй, – сказал Тахион, тряся головой, – ты позволяешь гневу заменить разум. Над Элмо все еще висит обвинение в преступлении, которого он не совершал. Хирам сознался. Он должен предстать перед судом.

– Да, но здесь мы имеем дело с непреднамеренным убийством. Преднамеренные выше. Хирам в суде может получить условное наказание. – Джэй указал на Бреннана: – И как мальчик Данни это воспримет?

– Все мы посмотрим, не так ли? – холодно произнес Бреннан.

– К черту это все, – сказал Джэй. – Почему бы Хираму не написать признание, а потом не улететь в Тибет или какой другой медвежий угол по выбору?

– Он умрет прежде, чем доберется до самолета, – тихо сказал Бреннан.

– Нет, если ты будешь за решеткой.

Хирам встрепенулся и встал с кровати. Он уже не выглядел убитым и потерянным. Он, казалось, принял решение и намерен его исполнить.

– Можете браниться, пока вам обоим не осточертеет, – сказал он. – Это мое решение, я поеду в Нью-Йорк и предстану перед судом потому, что это – мой выбор. – Он прямо взглянул на Бреннана. – А не потому, что я тебя боюсь. Вовсе нет.

Бреннан видел, что это правда. Хирам прошел сквозь пламя и вышел очищенным. Похоже, он больше ничего не боялся.

– Хирам, – начал Джэй.

– Джэй, твоя дружба меня греет, но я должен это сделать. Я слишком долго был марионеткой. Сначала… его… потом Ти Малис. Ну, с этим покончено. Я более не марионетка.

– Хирам прав, – со страстью произнес Тахион. – Как вы все не понимаете? Суд над Хирамом имеет решающее значение не только для Элмо или для Хирама, но для нас всех. Закон есть закрепление нашей моральной жизни. Его история есть история морального развития вашей расы. Но моя раса нарушила равновесие. Мы создали сверхлюдей, и в результате рос хаос. Черепаха атакует безнаказанно, потому что защищена броней как буквально, так и фигурально, тайной ее личности. Я вторгаюсь в сознание людей. Ты, Джэй, нарушаешь их гражданские свободы. А ты, Даниэль, их убиваешь. Если мы не демонстрируем готовности следовать закону, то мы и есть то самое, что говорит о нас Барнет. Мы опасны и небрежны, и нас следует контролировать, поскольку мы не хотим или не можем следовать правилам цивилизованного общества.

– Это все очаровательно, – сухо сказал Бреннан, – но ты кое-что упустил. Во мне нет дикой карты. Я просто натурал.

Джэй повернулся к нему.

– Ты ублюдок. Тахион, все, что ты сказал, убеждает меня, что я прав и что убийца должен быть за…

Джэй оборвал себя на полуслове. Бреннан глядел на Тахиона, бледного и дрожащего, который привстал в кресле.

– Да, – устало произнес Тахион. – Я снова играю в Бога. Уходи, Даниэль. Забирай свою даму и уходи. И не возвращайся. Если придешь, знай: я не помогу тебе.

Дженифер качнулась, как пьяная, когда Тахион освободил ее. Бреннан подхватил и поддержал ее. Перед тем как покинуть номер, он бросил взгляд на Тахиона, на который тот ответил взглядом. Нельзя сказать, чтобы обмен был дружественным.

Когда Бреннан и его подруга ушли, Тахион наконец отпустил железную хватку над телом и разумом Джэя. Пришелец дрожал, лоб его был покрыт капельками пота.

Джэй подбежал к двери, выскочил в холл, оглянулся кругом. У лифтов никого не было. Он бросился к лестнице, хлопнул, тяжело дыша, пожарной дверью. На лестницах было тихо и пустынно. Они ушли.

Громко и с отвращением выругавшись, Джэй повернулся на каблуках и направился обратно в номер. Он со стуком захлопнул за собой дверь. Шум заставил Тахиона вздрогнуть. Джэй указал на него дрожащей от напряжения рукой.

– Надеюсь, ты понимаешь, что наделал, – горько сказал он. – Ты только что выпустил еще одного Демайса на улицы.

Тахион долго смотрел на него. Затем большие сиреневые глаза закатились, и маленький пришелец упал в обморок.

– Дьявольщина, – сказал Джэй. – Достойное завершение достойной недели. – Он бросил усталый взгляд на Хирама. – Давай, – сказал он, – помоги мне засунуть в кровать маленького засранца.

10.00 вечера

Временами, думал Бреннан, долг никогда не кончается. Он и Дженифер покинули Атланту немедленно. Подобрали с парковки аэропорта фургончик Бреннана и поехали на то место, где был «Хрустальный дворец». Бреннан вышел и направился к развалинам.

Было темно. Прохожих на улице было мало. Здесь и сейчас ничто им не напоминало, что хрустальная дама мертва и ее дворец разрушен. Бреннан долго рассматривал руины. В воздухе все еще пахло горелым, и вереница воспоминаний всплыла в его памяти. Он повернулся и остановился перед одной из груд обломков, оставшихся здесь от джокертаунского бунта. Он подождал, пока не увидел, что там моргают глаза.

– Как вы там? – спросил он.

– Грустно. Нашей хозяйки нет, а наш дом сгорел.

– Я этого не хотел, – сказал Бреннан.

– Но это случилось, – обвиняюще ответил голос.

– Да, – сказал Бреннан, – случилось. Вы нашли где пристроиться?

Маленькая головка помотала: нет.

– Да, нашли, – тихо сказал Бреннан.

11.00 вечера

Копатель Даунс яростно строчил на ноутбуке, настолько поглощенный этим, что не заметил, как Джэй вошел в квартиру.

– Ты забыл запереть дверь, – громко возгласил Экройд.

Диггер взглянул на экран, испугался и уставился на Джэя с виноватым выражением лица. Репортер был четырех футов роста, пошел на пятый. Он выглядел как ребенок, играющий в Speak&Spell[38].

– Ты, – сказал он.

– Я, – согласился Джэй. – Тебе в самом деле следует закрывать дверь. Не придет ли кто-нибудь и не учинит ли разгром здесь. – Он оглядел все пристальным взглядом. Квартира Копателя была в том же состоянии, в котором ее оставил Мекки Мессер.

– У тебя чертовски крепкие нервы, раз здесь показался, – сказал Копатель. – Я чуть не умер в этой чертовой кошачьей клетке. Меня все время отправляли на Аляску.

– Аляска, Атланта, для правительства все одно, – сказал Джэй. – По крайней мере тебе не пришлось есть эту самолетную пищу.

– Вовсе не забавно, уверяю тебя, – пожаловался Копатель. – Когда я наконец прибыл в Джорджию, я был так велик, что меня пришлось вырезать из этой чертовой клетки.

– Если это тебя утешит, мне тоже было не до забав, – сказал Джэй. Он пересек комнату, осторожно ступая по обломкам. – Тебе уже говорили, что ты – дерьмовый домохозяин.

Копатель хмуро огляделся.

– Я не прикасаюсь к вещам, пока не поработает фотограф.

Джэй вздохнул.

– Я боялся, что ты собираешься сказать нечто подобное, – сказал он. – Что ты пишешь?

Копатель торопливо нажал клавишу, сохраняя файл, над которым работал, затем захлопнул крышку маленького ноутбука, чтобы Джэй не смог прочитать с экрана имена файлов.

– Не твое дело, – сказал он. – Как ты узнал, что я вернулся домой?

– Я детектив, помнишь? – сказал Джэй. Он освободил место на краю дивана и присел. – Давай не будем создавать трудности в дополнение к имеющимся. Все, чего я хочу – убраться отсюда, провериться в госпитале и далее принимать серьезное болеутоляющее где-то с месяц.