Рука мертвеца - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 71

Все, что Джэй успел подумать: д-р Тахион, похоже, совсем облажается.

Полдень

Бреннан немедленно направился в церковь Пресвятой Девы Вечной Скорби. Проходя по Джокертауну, он повсюду видел следы массового празднества, о котором ему рассказывал Финн. По улицам все еще слонялись пьяные со значками Хариман-Джексона. Почти все здания были украшены знаменами Хартмана, чудесным образом выросшими ночью как грибы после дождя. Все плоские поверхности были заклеены плакатами Хартмана. Куда бы ты ни пошел, везде виднелась его улыбающаяся физиономия. Его вездесущность была почти что сверхъестественной, и от такого некритического, всепоглощающего восторга Бреннаном впервые овладело дурное предчувствие.

Отец Сквид все еще служил мессу, и Бреннан проскользнул в глубь церкви и стал ждать, стараясь, насколько возможно, не привлекать к себе внимания. Сидящий рядом джокер оглядел его, оценил состояние одежды Бреннана и решил уделить внимание более значимому – тому, как идет месса, но потом уставился-таки на покрытого пятнами крови натурала рядом с ним.

Месса продолжалась еще несколько минут, но прежде, чем церковь опустела, прошло значительное время. Бреннан обменялся взглядами со священником, которого окружили прихожане, желающие с ним поговорить, – в основном, кажется, насчет прихода Хартмана и ожидания золотого века. Отец Сквид подозвал Квазимена и шепнул ему несколько слов.

Квазимен, шаркая, удалился, и отец Сквид сделал знак Бреннану.

Бреннан выскользнул из церкви и обошел ее, направляясь к резиденции священника, которую отпирал Квазимен.

– Надеюсь, ты в порядке, – спросил у джокера Бреннан. На лице у Квазимена виднелось несколько глубоких царапин.

– Конечно, – сказал Квазимен. – Как думаете, я вам скоро понадоблюсь?

Бреннан взглянул на него. Квазимен ответил глубоким смышленым взглядом, в котором не было никакой памяти о событиях прошлой ночи.

– Мне – нет, думаю, сейчас я сам справлюсь. Но когда понадобишься, дам знать.

– О’кей, – сказал Квазимен. – Буду готов.

Он открыл дверь резиденции, и Бреннан тихо вошел внутрь. Шторы были задернуты, Дженифер спокойно спала на диване. Лицо ее было гладким и спокойным, как у ребенка. Цвет кожи был нормальным, грудь поднималась и опускалась легко и ровно. Она явно шла к выздоровлению, но Бреннан, опасаясь за ее здоровье, не стал ее будить.

Он тихо, на цыпочках вошел в крохотную спальню отца Сквида. Его сумка стояла рядом с дверью спальни. Он снял с себя рваную, испачканную кровью одежду и понял, как воодушевляет такая простая вещь, как смена брюк на свежие. Закончив с этим, он уселся на кровать отца Сквида и с минуту отдыхал.

Он сделал глубокий вдох. Д-р Финн был прав. Он уже устал. Надеялся, что остаток дня будет для него полегче. Сейчас его способен одолеть любой щенок.

Он поднял телефонную трубку с прикроватного столика и набрал данный котом номер. Раздался гудок, затем записанное заранее послание: «Простите, но набранный вами номер более не обслуживается».

Он повесил трубку. Исчезник действовал быстро. На него работали даже телефонные соединения. Бреннан присел на кровати и задумался. Кин, должно быть, знает, где штаб-квартира Исчезника, но мысль о том, чтобы обратиться к врагу за помощью, заставила Бреннана поперхнуться. Если нужно, он это сделает, но прежде он может повидаться с другими. И был среди них тот, с которым ему особенно хотелось бы повидаться.

Он взял последнее оставшееся у него оружие, курносый 38-й калибр, и засунул его за пояс свежих джинсов, после чего направился в гостиную.

Он с минуту смотрел на спящую Дженифер, борясь с желанием поцеловать ее. Он беззвучно миновал гостиную и тихо закрыл за собой дверь.

Квазимен сидел на траве, прислушиваясь к своим мыслям, которые, как облака, проносились в его сознании.

– Скажи отцу Сквиду, что я вернусь, – сказал Бреннан, и Квазимен дал ему знак, что услышал. Бреннан про себя улыбнулся, вспомнив, как ему повезло, что Квазимен откликнулся на его зов, кода понадобился прошлой ночью.

Пройдя через церковный двор на улицу позади него, он пожелал, чтоб ему всегда сопутствовала такая удача. Лишь только он вступил на тротуар, показалось свободное такси. Бреннан пронзительно свистнул, и такси остановилось чуть впереди. Может, удача повернулась ко мне лицом, подумал он.

– «Крученый дракон», – сказал он таксисту, тот кивнул, ударил по счетчику и устремился вдоль по улице.

Словоохотливый таксист был весь увешан значками Хартмана, и Бреннан позволил ему болтать по поводу решающих событий в Атланте, издавая лишь иногда хмыканье, чтобы поддержать беседу со своей стороны.

– Ну, сейчас, – сказал таксист, – перья действительно полетят. Хартман против Буша. Ну, парень. И если Хартман не победит, Джокертаун сойдет с ума. Думаю, Тахиона здесь примут не слишком любезно. Зачем он это сделал, как думаете?

Такси остановилось перед «Крученым драконом».

– Как думаете, почему Тахион повернулся к нам спиной? – снова спросил у Бреннана таксист.

Бреннан хотел было пожать плечами, но с гипсом это было затруднительно.

– Думаю, у него были на то причины, – сказал он, смутно понимая сказанное таксистом: он совсем не знал, что же Тахион сделал или не сделал. Ответ таксиста не удовлетворил, и он, несмотря на врученную ему Бреннаном двадцатку, сердито рванул с места.

Бреннан, войдя к Дракону, выкинул из головы политические маневры. Ему следовало заботиться о более насущных проблемах, как и Ленивому Дракону, которого Бреннан завидел выпивающим за стойкой.

В «Крученом драконе», как обычно, было переполнено и шумно, чтобы не сказать больше. Бреннан просто приблизился к Ленивому Дракону сзади, и тот дернулся от неожиданности, когда Бреннан ткнул ему пальцем в спину, имитируя ствол пистолета.

– Рад тебя видеть снова, приятель, – сказал Бреннан. – Может, поговорим немного?

Дракон кивнул, и его рука медленно потянулась в карман куртки, но Бреннан сильнее надавил пальцем в его спину.

– Расслабься. И держи руки на виду. Не хочу, чтобы ты превратился в плюшевого мишку и перепугал всю здешнюю публику.

– Ладно, – спокойно сказал Дракон, положив руки на стойку. – Что ты хочешь?

– Хотел бы твою задницу, приятель, но ты как-то спас мне жизнь, так что мы квиты. Скажи, как мне связаться с Исчезником.

– У меня только его телефонный номер, – сказал Дракон. – Тот, который я тебе дал несколько дней назад.

Бреннан помотал головой.

– Он уже недействителен.

– Значит, ничем не могу помочь.

Бреннан уставился на Дракона, который ответил спокойным взглядом.

– Хорошо. Но если ты лжешь, если ты знаешь, как связаться с Исчезником, и предупредишь его, что я иду к нему, то сезон охоты на драконов открыт. И я начну ее прямо сейчас. – Он надавил пальцем сильнее. Дракон притворился бесстрастным.

– И почему меня должно заботить, что делают друг с другом белые парни? – спросил он.

– Правильная позиция, – сказал Бреннан и скрылся в толпе. Выйдя на улицу, Бреннан подумал, что Дракона следует вычеркнуть из списка. Настало время вновь посетить Волшебное королевство.

– Блэйз, – воззвал Джэй назойливым театральным шепотом.

Глаза мальчика были закрыты, но Джэй видел, что мышцы его напряжены. Он был в сознании, Джэй был в этом уверен; может быть, он оглушен, почти наверняка испуган, но в сознании.

В соседней комнате пел Прелестник. Так здесь звали Сиамскую пятерку; Джэй с болезненным чувством подозревал, отчего это. Саша отбыл минут двадцать назад, сказав, что нужно привести нового парня. Из его речи Джэй заключил, что старого парня он отправил с хлопком в парке прошлой ночью. Он не совсем понимал, для чего понадобился парень, но это, по-видимому, было как-то связано с планом перемещений мастера.

Сашина телепатия делала любую попытку сбежать тщетной. Если уж совершить попытку, то сейчас. Как мог понять Джэй, в другой комнате было лишь пятеро-шестеро, если считать гротескного младенца, прильнувшего к груди матери. Как он понимал, мать и ребенка можно не брать в расчет. Ни Эзили, ни джокер, который выглядел как мешок с кровавым пудингом, также не представляли особой опасности. Оставлись лишь Прелестник и человек-многоножка. Многоножка сидел в соседней комнате, держа в одной из левых рук точильный камень и с полдюжины ногтей в правых руках. Когда он затачивал лезвия, руки с его правой стороны двигались со странной ритмичной грацией. Звук стали об камень сливался с пением Прелестника в мрачном контрапункте.