Пленники Барсова ущелья (илл. А.Площанского) - Ананян Вахтанг Степанович - Страница 66

— Они преследуют стадо из-за комаров? — удивился Асо. — Значит, мы напрасно беспокоились?

— Конечно! Летучие мыши, если хочешь знать, — это наши друзья. Они освобождают сады и поля от вредных насекомых.

Эти животные — млекопитающие, но крылатые. Поглядите, как все у них приспособлено для полета. Тело маленькое, но из-за широких перепонок, связывающих его с крыльями, кажется большим. А уши? Какие огромные и тонкие! Вот почему этот вид летучей мыши и называют ушаном. Перепонки помогают ей держаться в воздухе. Это как та женщина, которая из-за широких юбок не разбилась, — помните, Гагик рассказывал? Летучей мыши эти «парашютные приспособления» особенно нужны — ведь она и детеныша своего все время с собой носит и даже кормит на лету.

— Ничего не скажешь — удобно устроилась! — вставил Гагик.

— Погоди, не мешай! Дай расскажу.

— А откуда ты сам-то все это знаешь? — с сомнением в голосе спросил Саркис.

— Но ведь он у нас — руководитель кружка юных натуралистов! — с улыбкой заявила Шушик.

— Ты права, — серьезно подтвердил Ашот. — Я много читаю, отца расспрашиваю, других охотников. Они хорошо знают природу. Я как-то прочитал об одном опыте, а потом и сам его проделал. Отец принес однажды из лесу такого же ушана. Я протянул в комнате от стены к стене много ниток — целая паутина получилась — и выпустил ушана. Он начал летать между нитками, да так ловко, что ни одной не задел! Поймали мы его, завязали глаза, и что же? Опять ни одной ниточки даже кончиком крыла не коснулся.

— Как же так — не видя? — спросил Саркис и хотел было добавить: «Не заливаешь ли?»-но сдержался, даже пожалел, что заподозрил Ашота во вранье.

— Да! Не видя ниток, мышь облетает их — такое у нее осязание. Она на расстоянии чувствует предмет.

— Ох! — изумился Асо.

Ашот остался доволен впечатлением, которое произвел его рассказ. Он сообщил затем, что летучие мыши населяют пещеры, пустые церкви и строения, причем висят под потолками и сводами обязательно вниз головой. Так им лучше.

— Скажи прямо: выворачиваются наизнанку, как черти, — высказал свое мнение Асо.

— А разве черти наизнанку вывернуты? — улыбнулся Ашот. — Как это?

— Н-не знаю, — пробормотал пастушок. — Но отец говорит, что у них пятка спереди, а пальцы сзади.

Ребята дружно рассмеялись.

— А еще что отец твой о чертях рассказывает? — поинтересовался Ашот.

— Говорит еще, что, когда люди в темноте становятся на колени перед ручьем и пьют воду, черти их по затылку хлопают.

— Ах, так вот почему ты затылок рукой прикрываешь, когда воду пьешь! Ну и хитрый! А нас небось не предупредил, чтобы и мы защищались! А еще, еще? — приставал Гагик.

Асо знал, что товарищи расспрашивают его не зря — хотят посмеяться, — но это его не остановило.

— Еще говорит — ночью нож открытым держи, чтобы не подходили: сталь побеждает зло…

— Все это сказки, Асо, не верь им, — серьезно и твердо заявил Ашот. — Никаких чертей нет и не было. Ты ведь знаешь: мы и ножа не достаем и каждый день воду пьем, не прикрывая головы, а где ты видел хотя бы одного черта? Почему они не показываются? Ну ладно. Хотите, я вам дальше расскажу? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Летучие мыши живут колониями. Один русский зоолог — кажется, его фамилия Сатунин — лет шестьдесят назад наблюдал их жизнь у нас, в долине Аракса. В одной пещере этот ученый насчитал несколько тысяч летучих мышей. В Грузии, в древнем соборе города Мцхета, их оказалось девять тысяч.

Люди просто даже не знали, как выгнать их из храма. Они ведь мешали богослужению.

— Девять тысяч! — поразился Гагик.

Ашот рассказал товарищам о том, как мать оберегает детеныша, пеленая его в свои перепонки, и кормит его так, что никто этого не видит.

— А аппетит у летучих мышей потрясающий! Тот же ученый дал однажды маленькой летучей мыши, чуть побольше майского жука, сорок мух и одну бабочку. Только после этого она насытилась и уснула.

— Ну и пусть себе кушают на здоровье! — воскликнул Гагик.

Под длинные рассказы Ашота Асо, уставший от дневных забот и работ, сладко уснул. И сны ему снились тоже сладкие.

Вот он привел колхозное стадо на изумрудный склон горы и пустил его пастись, а сам прилег на травку и греется под лучами солнца. Солнце такое яркое, жгучее! Пес Бойнах, товарищ детства, прижался к его ногам, виляет хвостом и нежно лижет руки. Но вот огромная, величиной с теленка, кошка ворвалась в стадо, схватила и унесла овцу. Это случилось так быстро, что Бойнах не успел даже кинуться за зверем, что, впрочем, вряд ли было бы благоразумно. Когда тревога прошла и наступила тишина, собака опять улеглась у ног пастушка и стала ласково лизать его руки.

Бойнах, кажется, совсем не огорчен тем, что умер, и у него такие добрые; такие умные глаза. «Бойнах-джан, ведь тебя нет на свете? Или ты и на самом деле жив?» — думает во сне пастушок, и из глаз его льются слезы радости. Он обнимает своего мохнатого друга, а тот смотрит на него нежно и печально.

— Бойнах-джан, братик мой! — зовет Асо и просыпается, разбуженный собственным голосом. Из глаз его все еще льются слезы, стекают на впалые щеки. — Бойнах, — не совсем еще очнувшись от сна, повторяет Асо.

С сердечным трепетом смотрят на него товарищи. Они слышат, как мальчик зовет во сне собаку, и понимают его горе.

Но вот наконец Асо пришел в себя, утер глаза. Никто не сказал ему ни слова.

Близилась полночь. Огонь в костре угасал, и Шушик уже начала клевать носом.

— Спать! — сказал Ашот. Завтра с утра идем собирать виноград.

Однако на другой день они долго не решались удаляться от своего жилища, опасаясь что зверь может прятаться где-нибудь поблизости. Страх этот больше всех донимал Асо: суеверный пастушок был убежден, что неспроста видел свой сон.

До полудня ребята сидели в пещере, затем, не выдержав, решили все же пойти за топливом.

Стук топора, шум падающих ветвей, воинственные крики и песни — все это подбадривало их: не подойдет же зверь к людям, занятым рубкой деревьев!

Сменяя друг друга, они работали своим заржавленным и тупым топором и, раскалывая стволы на длинные поленья, втаскивали их в пещеру.

— Уф! Разве это топор? Жует, как беззубый бык! Кончено, я больше не буду рубить дрова! — забастовал Гагик.

— Ох, уж эти мальчишки! Только и думают все силой взять! — упрекнула Шушик. — А разве нельзя поточить топор? Ведь острым вы в три раза быстрее топливо заготовите.

— Она права. Саркис, пойди принеси из кузницы точильное колесо, — усмехнулся Гагик.

Действительно, чем могли они наточить топор?

— Погодите-ка, я сейчас настоящее точило принесу! — ударил себя по лбу Ашот. — И как мы раньше об этом не догадались? А ну, как вы думаете, где в Барсовом ущелье находятся залежи точильного камня?

— Чертовым пальцем можно наточить. Я место знаю.

— Нет, Саркис, те круглые или овальные точила, которые нам нужны, изготовляет в природе только вода. Это она в течение веков сглаживает камни. Пойдем поглядим в русле потока.

Ребята и на самом деле нашли там несколько булыжников и принесли их в пещеру.

— Точить топоры — это как раз для хромых дело, дайте мне, — протянул руку Саркис.

И, взяв один из гладких базальтовых окатышей, он начал работать.

— Не то что острым — алмазом станет! — улыбнулся он.

Товарищи засмеялись: удивительное — дело — Саркис пытается разговаривать в духе Гагика!

Вскоре в винограднике поднялся дым от костра.

Ребята обнаружили в саду следы какого-то четвероногого вора, который повадился сюда лазить. Лапами он выкапывал из-под снега сладкие кисти винограда и пожирал их. Ашот насторожился. Присмотревшись к следам, он заметил, что у животного очень длинные когти.

— А, да ведь это тот самый барсук, который напугал Саркиса! — воскликнул он. — Но почему он не спит? Ведь барсуки тоже впадают в зимнюю спячку.

— Видать, не настолько он глуп, чтобы проспать такой виноград, — сказал Гагик.