Грезы любви - Райс Патриция - Страница 122

Она чмокнула его в колючую щеку, затем, уклонившись от его попытки завладеть ее ртом, коснулась его уха, шеи. Она не только слышала, но и ощущала довольное урчание, зародившееся у него в горле. Рука Рори, обнимавшая ее талию, напряглась, но, к восхищению Элисон, он позволил ей исследовать мужское тело, распростертое под ней.

Добравшись до его напряженной плоти, Элисон заколебалась. Скромность помешала ей изучить эту часть его тела раньше, но ее округлившийся живот был достаточной причиной, чтобы поступиться скромностью. Рори наградил ее ребенком, и она вправе знать больше об этом чуде. Первые же осторожные прикосновения ее пальцев исторгли из ее жертвы стон. Окрыленная своей властью, Элисон продолжила пытку, пока Рори не задрожал всем телом от обжигающих прикосновений ее языка. Зарывшись пальцами в ее волосы, он оторвал от себя ее голову.

– Милая, я всего лишь мужчина, и если ты продолжишь в том же духе, то узнаешь больше о мужских повадках, чем хочешь. Иди сюда и позволь мне доставить тебе удовольствие.

Элисон с готовностью скользнула в его объятия. Пальцы Рори порхали по ее телу, опаляя кожу своими прикосновениями, терзая затвердевшие соски, пока она, доведенная до безумия, не начала нетерпеливо извиваться в его руках, требуя большего.

Не в силах больше сдерживаться, Рори приподнял ее бедра и одним мощным толчком вошел внутрь.

Элисон вскрикнула, приветствуя блаженство соединения. Он заполнил ее до предела и начал двигаться в поисках высвобождения. С радостными криками они одновременно достигли вершины и рухнули вниз в ослепительном восторге.

Помня о положении Элисон, Рори обуздал свою страсть, удовлетворившись долгими поцелуями. Когда их дыхание улеглось, он снова притянул ее к себе и перекатился на бок, чтобы она могла удобнее расположиться на постели. Ему хотелось продлить этот волшебный миг, чтобы он не рассеялся бесследно, как это всегда случалось с его мечтами.

Уткнувшись головой в плечо Рори, Элисон прижалась губами к его влажной коже, наслаждаясь ее солоноватым вкусом. Как хорошо снова полагаться на свои инстинкты и чувствовать себя в безопасности в объятиях любимого! Куда лучше, чем терзаться тревогой и изводить себя размышлениями о добре и зле. Ах, если бы это могло продолжаться вечно! Или хотя бы до тех пор, пока она не почувствует себя достаточно сильной, чтобы встретиться с окружающим миром.

Тут Элисон ощутила явные признаки его возбуждения и хихикнула.

Рори чмокнул ее в лоб и, ущипнув за восхитительно мягкий зад, прорычал:

– Тебе смешно? И это все, что я заслужил за свои старания?

Элисон обвила руками его шею.

– У меня такое чувство, будто это мы новобрачные, а не Дугал с Майрой. Разве немолодые пары не должны проявлять большую сдержанность? – Она прижалась к нему грудью, давая понять, что знает о его возбужденном состоянии.

– Тебе нравится дразнить меня, не так ли? Я уже начинаю сожалеть, что признался в своей слабости. – Не в силах противостоять двойному искушению, Рори потер один напряженный сосок, затем другой, пока Элисон не затрепетала от восторга. – Когда же ты поймешь, что это обоюдоострое оружие? – прошептал он, обдавая горячим дыханием ее ухо.

– Я это уже давно поняла, – выдохнула Элисон, когда его обжигающий язык прошелся по чувствительному местечку у нее за ухом. – Просто хотелось бы знать, что ты будешь делать, когда я стану слишком толстой.

– Подожду, пока ребенок выберется наружу, и займусь тем, чтобы наградить тебя еще одним. Но об этом мы подумаем, когда придет время. А пока я хочу быть уверен, что буду здесь желанным гостем каждую ночь до конца наших дней. – Рука Рори скользнула между ее бедер, недвусмысленно указывая, где бы он хотел находиться всю оставшуюся жизнь. Он не мог предложить ей ничего, кроме наслаждения, но другого ей и не требовалось.

– Разве вы в этом сомневались, милорд? Не знаю, как ты, а я могу отдать себя лишь однажды. Боюсь, тебе будет трудно избавиться от меня.

Рори приник к ее губам и слегка приподнялся, прежде чем снова погрузиться в нее. Элисон напряглась, а затем расслабилась, втягивая его в свои тесные глубины.

– Ах, милая, ты можешь сожалеть о своем выборе, но мы теперь неразделимы. Ты теперь Маклейн, а Маклейны никогда не предают своих.

Элисон восприняла эти слова не умом, а сердцем, пока ее тело пылко откликалось на его вторжение и обладание. Что толку терзать себя, размышляя о различиях между любовью и вожделением? Рори не оставит ее, и это единственное, что имеет значение.