Дитя лета - Райс Луанн - Страница 71

Лежа сейчас рядом с Лаэмом, Лили думала о том, что же ей делать. Для нее это был вопрос жизни и смерти, и наградой должна была стать их с Роуз свобода. Если она будет храброй и верной и будет следовать зову сердца, то сумеет добыть им свободу. И тогда они смогут ехать, куда и когда им вздумается, и им уже больше не придется беспокоиться об Эдварде.

Все, что с ними произошло до сих пор, привело их к нынешнему положению. Что, если ей просто наплевать на Эдварда, перестать прятаться, перестать тосковать по бабушке? Вернуться в свой родной дом и познакомить бабушку с Роуз?

– Отчего тебе не спится? – снова спросил Лаэм спустя несколько минут.

– Я думаю, – сказала она. – О моем прежнем доме.

– Ты уезжаешь?

– Лаэм… – прошептала она.

Он ничего не сказал, только крепче обнял ее. Лили не знала, как ей быть, поэтому не знала, что сказать. Лили вплела пальцы в его кисть и приподняла ее, чтобы поцеловать тыльную сторону его ладони.

Но заснуть ей так и не удалось. Услышав, что Роуз зашевелилась, она опять встала и пошла в соседнюю комнату, чтобы, как только Роуз проснется, она сразу же увидела ее.

Роуз пыталась сесть; за ночь тело одеревенело, затекло. Левая рука инстинктивно поднялась к шее, защищая сердце. Лили помогла дочери встать с кровати и надеть тапочки. Вместе они спустились вниз, где Лаэм уже суетился на кухне – варил кофе и разливал в стаканы апельсиновый сок.

– С добрым утром, Роуз, – приветствовал он девочку. – Как спалось?

– Так хорошо я еще никогда не спала, – улыбнулась она.

Они уселись за круглым дубовым столом, и тут Лили увидела то, что не заметила в темноте вчера вечером, – рисунки на стенах и холодильнике. На стене, оправленные в рамки, висели школьные рисунки Роуз, а на холодильнике – два совсем старых: один детсадовский, другой – сделанный в первом классе. Лили с трудом припомнила, как Роуз заставила ее пересечь вестибюль, отделявший магазин Лили от офиса Лаэма, чтобы подарить ему эти картинки.

– Ты сохранил их! – удивилась Роуз.

– Конечно, – ответил он. – Неужели ты думала, что я их выброшу?

– Да, – призналась она. – Думала, что выбросишь.

Лаэм усмехнулся. Лили увидела, как Лаэм раскрыл ноутбук, и поняла, что он собирается проверить местонахождение Нэнни. Она исподволь взглянула на Роуз, чтобы посмотреть, поняла ли это дочь, но Роуз углубилась в изучение швов у себя на груди, оттянув ворот ночной рубашки.

– Ну, и как они выглядят? – спросила Лили.

– Нормально, – ответила девочка.

Лили наклонилась, чтобы проверить; все, казалось, заживало благополучно, края длинного разреза ровно смыкались друг с другом, не было признаков ни жидкости, ни желтоватых выделений, ни какой-либо инфекции.

– Ты права, – подтвердила Лили. – Действительно, все нормально.

Они разложили по тарелкам кашу, и Лаэм тоже сел с ними завтракать. Виденное им на экране ноутбука оставалось загадкой, потому что он ни слова не сказал об этом. У Лили екнуло сердце: она чувствовала, что Нэнни, очевидно, продолжала движение на юг. Если бы одну радость сменяла другая. Если бы люди могли обрести то и тех, что они любят, сразу, вместе, одновременно.

Лили думала о той уникальной любви, которая владела ею двадцать четыре часа в сутки, вчера, когда они все еще находились в Бостоне, и весь ее мир был создан из наконец-то обретенной любви и наконец-то здоровой дочери. Она давно примирилась с решением оставить Хаббардз-Пойнт, расстаться с прошлой жизнью. Но теперь этот новый мир поколебался из-за смутного ощущения, что она нужна бабушке.

Лили глядела в кухонное окно на широкий прекрасный голубой залив Святого Лаврентия. Обернувшись, она увидела, что Лаэм пристально смотрит на нее. Глаза его были грустны, словно он читал ее мысли.

Но из-за того что рядом находилась еще и Роуз, не было возможности поговорить. Поэтому они просто сидели и завтракали; что касается Лили и Лаэма, то они скорее не ели, а только ворочали кашу ложками в тарелках.

Раздался стук в дверь, и Лаэм пошел открывать. Лили затаила дыхание. И еще до того, как Лаэм вернулся в кухню, она знала, что сейчас вместе с ним войдет Патрик Мерфи. Так оно и случилось. Однако Лили удивилась, увидев еще и Марису. По выражению их лиц она поняла, что ей следует отправить Роуз в какую-нибудь комнату, откуда она не сможет услышать разговор.

Лили усадила девочку на солнечное крыльцо, снабдив ее книжкой и сумкой с рукоделием. В конце учебного года Роуз начала новую вышивку и теперь, когда уже хорошо себя чувствовала, охотно взялась за нее снова. Поцеловав дочь в макушку, Лили вернулась в кухню. Выражение глаз Патрика Мерфи поселило в ней смутное опасение, что он собирается ее арестовать.

– Что случилось? – спросила она. – Вы намерены надеть на меня наручники?

– Ни на тебя, ни на меня наручников никто надевать не станет, – успокоила ее Мариса. – Мы ничего дурного не сделали. А вот Эдвард сделал.

– Эдвард? – ахнула Лили, чувствуя, как по коже пробежал электрический разряд.

– Тед, – сказала Мариса.

– Тед, то есть твой муж, как я понимаю.

«Тед, Эдвард, – подумала она, внезапно заметив затаенную обиду в глазах Марисы. – Господи, только не это, только не это».

– Только не это, – домыслила она вслух.

– Скажите, почему вы приехали именно в Кейп-Хок? – спросил Патрик.

– Долго рассказывать, – ответила Лили. – Думаю, вы уже почти все знаете. У вас есть газетная заметка о мемориальной плите погибшим на пароме. Вторая причина связана с ложью, которую неоднократно излагал людям мой муж: ему хотелось, чтобы все думали, что он потомок капитана судна.

– Китобойного судна, – уточнила Мариса. – С обледенелыми мачтами и снастями. И скалами вдоль фьорда на заднем плане.

– Не может быть, этого не может быть, – пробормотала Лили, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. – Неужели ты была замужем за Эдвардом Хантером?

Мариса кивнула.

– Разве ты не знала, что он находится под подозрением в убийстве жены? – прошептала Лили.

– Нет, не знала, – ответила Мариса. – Понятия не имела – вплоть до вчерашнего вечера. С тобой это произошло девять лет назад. Я, наверное, пропустила начало этой истории, потому что именно тогда ждала рождения Джессики. Она родилась ровно неделей позже Роуз. У меня была тяжелая беременность, поэтому пришлось лежать в больнице. И я очень смутно припоминаю слухи об исчезновении женщины в штате Коннектикут. По правде сказать, Лили, мне было невыносимо слушать подобные истории, и я избегала этого дела. Мой ребенок вот-вот должен был родиться, я бы просто не выдержала подробностей о том, через что ты прошла.

– Значит, дни рождения Джессики и Роуз почти совпадают.

– Да, это так. Теперь, когда я об этом думаю, – и Мариса взяла Лили за руки, – я понимаю, что это был один из привлекательных моментов. Тед, он же Эдвард, знал моего мужа по гольф-клубу. Он размещал наши средства у себя на бирже, поэтому полностью владел информацией о нас, включая дни рождения. Моему мужу он очень нравился. Поэтому, когда Пол умер, я по-прежнему продолжала пользоваться услугами Теда. Он управлял моим наследством. Помню, когда мы увиделись впервые, он кое-что сказал по поводу даты рождения Джессики.

– И что же?

– Он сказал, что некая очень дорогая ему женщина тоже должна была родить ребенка в это время и что для него это святое.

– Святое! – взорвалась Лили.

– Но он именно так и сказал.

– Он тебе врал! – в негодовании воскликнула Лили; обеих жен Эдварда Хантера так колотило, что единственным спасением стал неожиданный порыв Лили, когда она вдруг обняла Марису, крепко прижав ее к себе. – Так же, как он врал мне.

Мы его почти накрыли, – сказала Мариса. – Патрик позвонил своему приятелю из ФБР, мы шли прямо по следу Теда, который затеял еще одну аферу, только на этот раз в Интернете. Но сегодня утром агент ФБР позвонил Патрику и сообщил, что тот стер свой счет и что на доске объявлений нет архива.

– Все верно, – подтвердил Патрик. – Но мы его все равно достанем. А вам больше не о чем беспокоиться, Мара… Лили…