Несущий смерть - Ла Плант Линда - Страница 113

— Ужинал?

— Да, съел сардельку с чипсами и выпил чаю.

Анна взглянула на дверь камеры и попросила открыть ее.

Дамиен читал, лежа на койке, хотя горевшая под потолком лампочка давала совсем слабый свет. Он улыбнулся и отложил книгу:

— В жизни бы не поверил — Барбара Картленд![10]

Анна рассмеялась, хотя испытывала страшную неловкость, особенно когда он встал и пожал ей руку. Она попросила его сесть.

— Я вечером ездила к Гонор, отвезла ей вещи.

— Спасибо. Как она?

— Неплохо.

— Не могли бы вы раздобыть мне бумагу и ручку? Я хотел бы ей написать.

— Простите, не могу — но утром приедет ваш адвокат.

Он подвинулся к стене, вытянув перед собой длинные ноги. На нем была та же одежда, что днем, когда они виделись на ферме.

— Она знает, куда подался Алекс?

— Нет.

— Что ж, надеюсь, вы его найдете. Пора бы ему заплатить за все доставленные неприятности.

— Несколько больше, чем просто неприятности, — ответила она, в нерешительности стоя у двери: ей нужно было идти, но хотелось еще кое-что сказать.

— Благодарю за то, что навестили меня. Значит ли это, что вы поверили мне насчет паспорта и денег?

— Поверила.

— Ну и хорошо.

Анна сменила тему разговора:

— Как вы думаете, ваш брат любит своих детей?

— Не знаю, — ответил он, в раздумье покачивая головой.

— Может быть, он никогда никого не любил, — негромко произнесла она.

— Любил, но обстоятельства всегда были против него. Знаю, что любил Гонор — насколько он вообще способен любить.

— А Джулию?

— И Джулию — однако первую женщину никто не может затмить.

Анна хотела сказать ему, что Фицпатрик приходил к Гонор в тюрьму, но передумала.

— До свидания и спокойной ночи.

— Я не шутил там, на ферме, — ответил Дамиен. — Очень хотелось бы встретиться с вами, когда это все закончится. Вы позволите вам позвонить?

Вспыхнув, она отвернулась:

— До свидания.

И вышла из камеры.

Направляясь к машине, Анна все еще чувствовала себя неловко. Она понимала, что не следовало заходить к Дамиену, однако он ей очень нравился. Это не было похоже на ее отношение к Питу и даже к Ленгтону; по сути дела, Ленгтон уже был частью ее прошлого. Отношение к Дамиену было совсем иным: какое-то неясное чувство, с которым она не могла справиться, но и избавиться от него тоже не могла. Ей хотелось узнать его поближе, однако она понимала, что это противоречит требованиям профессиональной этики.

Анна приехала домой. Дверь гаража без труда открылась. В холодильнике было пусто, в квартире — тоже. Приуныв от одиночества, Анна отправилась спать. В пятом часу утра ее разбудил телефонный звонок.

Звонок вырвал ее из сна, и она не сразу сообразила, что происходит. Звонил Ленгтон: получено подтверждение, что Александр Фицпатрик едет на экспрессе в аэропорт Хитроу. Охрану аэропорта привели в режим боевой готовности и проверяли всех прибывших на поезде. По ошибке приняв одного из пассажиров за Фицпатрика, охрана собиралась дать отбой, но тут на одной из камер слежения заметили похожего на него человека, который шел от места кратковременной автостоянки к третьему терминалу. По всем терминалам разослали приказ проверять паспорта и задержать человека с паспортом на имя Дамиена Нолана; пока его не заметили, но он легко мог забронировать билет онлайн, поэтому сейчас усилили охрану на всех выходах.

Через три часа Анна приехала в Хитроу и присоединилась к Ленгтону. Он пребывал в унынии и раздражении из-за того, что Фицпатрика до сих пор не задержали. Анна попросила показать ей пленку с камеры. Несмотря на нечеткое изображение, она узнала Фицпатрика в мужчине с рюкзаком, шедшем в группе людей от автостоянки. Двух человек из этой группы удалось найти; им предъявили фотографию Фицпатрика, и они как будто опознали его, хотя и не выразили абсолютной уверенности.

Все расстроились, а тут еще Ленгтон почти без остановки раздраженно бормотал:

— Да нет его здесь, ушел, гад!

Анна с двумя охранниками следила за экранами камер, находившихся у всех терминалов, отделения выдачи багажа и выходов на посадку. Огромное количество пассажиров беспрестанно двигалось взад и вперед. До сих пор не удалось установить, каким рейсом летит Фицпатрик. Оставалось только ждать завершения регистрации.

— С таким-то ростом его не заметить невозможно. Ничего не понимаю: если он шел к выходам на посадку, значит, у него есть билет, иначе бы его сюда не пропустили.

Анна взяла из чьих-то рук чашку кофе, не сводя глаз с экранов камер, и вдруг воскликнула:

— Вот он! Четвертая камера! Возле эскалатора. Это он!

Ленгтон наклонился поближе к камере, а охранники начали связываться со служащими и охраной у выхода.

— Едет вниз по эскалатору, — сказала Анна, поднимаясь со стула.

— Куда ведет эскалатор? — резко спросил Ленгтон.

— К выходу на станцию метро и к первому уровню — можно спуститься на лифте к парковке.

— Пошли!

Когда они добрались до эскалатора, везде были полицейские в форме и служащие аэропорта — они уже проверили нижний этаж, но никого не нашли. Сейчас они двигались внутрь по направлению к парковке на первом и втором уровнях, некоторые даже поднимались назад по эскалатору — на случай, если Фицпатрик спустился вниз, а потом опять поднялся.

Ленгтон все больше терял терпение. Заявил, что Фицпатрик вполне мог купить билет онлайн в любой из автоматических касс. Анна возразила: тогда пришлось бы платить кредиткой на имя держателя паспорта, Дамиена Нолана, — его не пустили бы в самолет, если бы имена на билете и в паспорте не совпадали.

— Вовсе не обязательно! Если бы я хотел купить билет для тебя, я заплатил бы своей кредиткой или наличными, а на билете указал твое имя как имя пассажира.

— Тогда компьютеры это отследили бы. Если у него билет на отбывающий рейс, его засекут.

Однако сведений о пассажире с паспортом на имя Дамиена Нолана не поступало. Анна и Ленгтон вдвоем промчались по всему аэропорту, спустились и поднялись на эскалаторах и даже проверили краткосрочную парковку. Оба вымотались и начали опасаться, что опять его упустили. Анна даже составила список всех известных имен, под которыми скрывался Фицпатрик, но ни одно из них не проходило через компьютер аэропорта.

В конце концов они вернулись в отдел охраны и заняли места в полутемной комнате наблюдения, переводя взгляд с одного экрана на другой.

— Это точно был он? — негромко спросил Ленгтон.

— На все сто я не уверена, но очень похож: рост, наброшенное на плечи пальто…

— Черт, что значит «не уверена»?

— То и значит! Я ведь думала, что это он, — но чего бы ради ему ехать вниз по эскалатору назад к машине?

Анна отошла от Ленгтона и попросила одного из сотрудников еще раз показать кусочек пленки с Фицпатриком. Подождала, пока он нашел нужную пленку и прокрутил ее вперед. С момента, когда она заметила Фицпатрика, прошел час — совершенно безрезультатно.

— Вот здесь — и чуть назад. — Она с сильно бьющимся сердцем вгляделась в экран, присматриваясь к человеку, который, как она думала, был Фицпатриком. В камеру, спиной к ней, неторопливо вошел мужчина; в правой руке у него небольшой портплед, под левой — что-то похожее на папку. — Остановите.

Анна придвинулась совсем близко к экрану и попросила увеличить часть изображения с папкой. Ей казалось, что прошла вечность, хотя на самом деле понадобилось всего несколько секунд, и фрагмент увеличили во весь экран. Обложка папки была почти целиком закрыта рукой мужчины.

— Видите что-нибудь? — спросила Анна.

Офицер уставился на экран. Он и Анна склонили головы набок, пытаясь прочесть несколько видимых на обложке слов.

— Это курс полета. Вижу логотип: воздушный контроль, — сказал офицер.

Стараясь скрыть дрожь в голосе, Анна спросила, есть ли на территории терминала офис частного сектора.