Кольцо безумия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 62

Зачем нужно это оставлять здесь?

Чего хотел добиться Жрец?

Хвост его знает!

Внешне это 'нечто' походило на не очень частую сетку с плавающими кое-где черными кляксами. Ячейки были шириной где-то сантиметров пять. Не больше. Просунуть руку кое-как можно. А вот нужно ли? Вязаться с этими черными ошметками? Знакомыми такими, противными и… они ощущались, как нечто очень агрессивное. Вроде собаки, которая что есть сил рвется с поводка к ногам соседа и заливается злобным брехом.

Так же и они. Пока они не могли сорваться с поводка. Но исправно патрулировали поверхность сетки. Словно ожидали… кого? Чего?

И тут меня осенило!

Точно! Это те самые кляксы, что и на площади! Которые я еще счищала с оборотня! А стоит порвать эту сетку - и она облипнет на мне. Вместе с кляксами. И эта пакость начнет пить мою энергию. Или даже жизнь. Эти кляксы выглядят агрессивнее, крупнее и как-то хищнее тех, которые были на оборотне. И мне они решительно не нравятся.

Но зачем они здесь?

Ловушка?

И что из этого следует?

А то! Мозг работал с удивительной ясностью и четкостью.

Возможны два варианта.

Первый - плохой. Откуда-то Жрецу известно о моем существовании. Ладно. Не обязательно о моем. Но о существовании человека, обладающего силой уничтожить часть его 'клякс'. И ловушка поставлена специально на таких 'особо активных'. Может быть? Да вполне!

Второй - лучше. Кляксы куда-то и как-то отдавали свою энергию. Ту, которую вытягивали у людей. А может, и сейчас вытягивают. Кто знает… Важно не это! Важно то, что неизвестному Жрецу просто не хватает энергии. И он старается набрать ее всеми способами!

Помочь ему в этом благом деле за счет себя, любимой, ну совершенно не хотелось.

Я еще раз посмотрела на сетку.

Как же она мне не нравилась.

Отойти?

Сдаться?

Плюнуть на все и наврать Рокину. Я тут не вип-команда Гуффи, я не обязана все уметь и мочь.

Не обязана. Так.

Но это - Наташка Тихвинская. Моя однокурсница. Уж какая ни есть!

Она никогда мне не нравилась. Я считала ее заносчивой дурой и стервой. Я ругалась с ней и чуть ли не дралась. Без нашей ссоры не обходилась ни одна неделя учебы.

А теперь она мертва.

Она лежит на этом грязном полу рядом со всяким строительным мусором, и ее кровь растеклась по нарисованному мелом треугольнику. Ей вскрыли грудную клетку, а ее сила и, возможно, душа послужили пищей для какой-то твари.

Она могла бы прожить долго и счастливо. Лет пятьдесят. Ругалась бы со мной, потом окончила институт, вышла бы замуж, устроилась на работу, нарожала детей…

Этого у нее никогда не будет. Теперь - уже никогда.

У нее не будет даже нормального посмертия.

Я не знаю, куда уходят люди. И не знаю, что происходит с нами - там. Но одно я знаю точно. Ничего хорошего такая смерть не несет. И если на Лаврика мне было плевать…

И даже трижды плевать!

Да! Я вот такая! Я не борец за права неправых! Более того, я искренне считаю, что и без Лаврика на нашей эстраде хватит поющих поп. В глаза и за глаза! И не хочу казаться лучше. Лаврик мне был никто и никак. Я его не знала. И меня не зацепила его смерть. Уж извините, при наездах Альфонсо, Лаврик, вместе со всеми своими смертями и загадками, быстро отползает место так на сотое! И я не жалею поп-певца. Увы. Кто скажет, что это плохо?

Много кто.

Я знаю, эта точка зрения достойна осуждения…

Ох, что-то меня на рифмы потянуло… эта территория, зовется акватория…

Умом я осознаю, что Лаврик тоже человек. Что у него есть родители, есть любящие его люди, те, кто ждет его и к кому он никогда не вернется… Ни-ког-да.

Но - умом. А так…

Мне безразличен Лаврик.

Но меня сильно зацепила смерть Натальи.

Да, мы с ней никогда не ладили.

Но это - мой город! Моя не-подруга! И мне с ней разбираться, а не какой-то там потусторонней погани!

И как только я найду эту погань - я ей… я ее…

Слов определенно не хватало. А те, которые подворачивались под язык, были из любимого дедушкиного фольклора.

Я глубоко вздохнула. Выдохнула.

Можно удрать. Убрать руки - и не возиться с этой пакостью. Никто меня не осудит. Никто и никогда. Потому что знать буду только я.

Я буду знать.

Я обругала себя дурой, стянула куртку - и аккуратно просунула руки сквозь неширокие ячейки.

ИПФ повезло, что их экстрасексы не слишком сильны. Были бы сильными - были бы дохлыми. Полезли, порвали, подцепили - и, скорее всего, отбросили бы лапти. А так для них эта сетка непреодолима. Для меня - преодолима, но зачем напрягаться? Надо просто посмотреть - пойдет она за трупом или нет. Если да - можно не волноваться. Если нет - надо бы все-таки ее убрать. Мало ли кого сюда занесет, мало ли что и как…

Хотя я сильно подозреваю, что эта ловушка наставлена именно на экстрасенсов. А люди без особых талантов пройдут ее как паутинку. И даже не заметят.

Надо будет проверить. Потом. А пока…

Посмотрим, чем аура второго трупа (я намеренно не думала об этом, как о Наташке, так было намного легче) отличается от ауры первого.

На первый взгляд - ничем. Та же пустота. Абсолютная. Чистая. Ясная.

Я бы сказала - стерильная. На скальпеле у хирурга бактерий больше, чем в трупе энергии.

А есть ли в пространстве остатки энергии?

Я прищурилась и повела взглядом по сторонам.

Нету.

То есть, их вообще нет. Энергия впиталась, словно вода в сухую губку. Я пристально оглядывала ангар. По нулям. Люди сияли аурами. Экстрасенсы светились намного ярче. Ярче всех были именно девица. И по окрасу волос - теперь огненно-рыжему - и по ауре. За ней - блондин (эх. Надо было его тогда чайником с кипятком приложить - и стулом добавить!). А уж потом - папа с сыном. Мелкая сошка, ползучая вошка. У них даже ауры были схожи по окраске. Вот они - были яркими.

А все окружающее пространство - тусклым.

Я смотрела на тело.

Тело было пустым.

И так же - никаких брызг энергии, ничего…

Пустота.

Я потащила руки из сетки.

- Юля? - голос брюнетки, то есть уже рыжей, нарушил мою концентрацию. Я чуть резче шевельнула рукой - и поняла, что… задеваю одно из черных пятен!

- Твою инфузорию! - в голос выдала я.

Пятно коснулось моего запястья, вцепилось и…

Я вскрикнула от боли.

Для человека, который не чувствует, не видит - это была бы просто дурнота. А я понимала, что происходит. Я буквально чувствовала, как гнусная клякса впивается в потоки моей ауры. Саму ауру я не видела, это невозможно. Никто не может увидеть свою ауру. Но я видела кляксу и всей кожей ощущала, как мерзкая тварь намеревается искорежить все, что ей попало под… зубы?

Да нет у нее никаких зубов!

Но и того, что есть - мне хватит!

Я вырвала руки из сетки. Теперь уже ничего не важно. Сорву я ее или нет, прилипнет или нет, мне важно как можно скорее освободиться от этой дряни!

От правой руки к сердцу пополз тягучий холод. Медленный, неторопливый, острый, словно по венам поплыли осколочки льда и стекла. И я поняла, ЧТО это такое.

Это не попытка набрать силу. Это - ловушка.

Ловушка на таких, как я. Которые будут недостаточно осторожны и сделают такую глупость - дотронутся до сетки.

Черт бы побрал эту крашеную дурру!

Когда холод дойдет до сердца - я умру. Просто умру.

Ну уж нет!

Я - сильная! И не какой-то пакости меня сожрать!

Я уже уничтожила эти кляксы! Сейчас будет только чуть сложнее, я ведь сама - операционное поле. Но - не намного! Я - справлюсь! Я знаю, чего они боятся!

Одним движением я накрыла левой рукой черную кляксу. И попыталась вспомнить, как я боролась с той мерзостью на оборотне. Пальцы привычно (уже привычно) потеплели. Огня еще не было, но я знала - он не заставит себя долго ждать.

- Я сильнее тебя! Уходи!

Если бы Шарль не подхватил меня, я бы грохнулась на пол ангара.

Ощущение стало просто непереносимым. И мне показалось, что правую руку придавило громадным ледяным айсбергом, ломая кости и превращая мышцы в кровавую слизь. Из прокушенной губы потекла кровь.