Кольцо безумия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 29

Раньше существо было уверено, что это невозможно.

Видимо, люди смогли узнать что-то новое?

Но как? Неужели существуют еще борцы с такими, как сущессство? Невозможно! Или все-таки?

Кто посссмел!? Как это могло ссслучитьссся!?

Я найду этого человека! И он мне зсссаплатит зссса мою боль!

Глава 4

Предложения, от которых нельзя отказаться… но можно отвертеться

Меня разбудил откровенно мерзссский звонок телефона.

Противный и дребезжащий, он выдернул меня из забытья, как морковку из грядки. Я выругалась - и открыла глаза.

Я полностью одета. Лежу на своей кровати. Ага. Последнее, что я помню - это Валька, который тащит меня в спальню. Ну, тогда за честь можно не опасаться. Самое страшное, на что мог покуситься мой приятель… я перевела взгляд вниз - ага!

С меня нагло сняли туфли. А колготки оставили. И те перекрутились, как штопор.

Телефон продолжал надрываться.

Я сползла с кровати, прошлепала в коридор и от души (а душа у меня была - как с похмелья) рявкнула:

- Да!?

- Юля? Добрый вечер!

- Не Добрый вечер, а Леоверенская, - наехала я. И уже потом опознала в трубке голос Рокина. Но извиняться не стала. Могут у девушки быть критические дни? В смысле те, когда температура кипения души достигает критической точки.

Рокин на секунду замолчал, а потом осторожно произнес:

- Юля, вы пойдете на лекцию?

Тьфу! А вот слона-то я и не заметила! То есть зарыла и забыла. Но не то животное ИПФ, чтобы спокойно лежать, где положено.

И идти надо.

- пойду, - прошипела я. - Сколько времени?

- полчаса до начала лекции, - ехидно поведал мне Рокин.

- Тогда - не пойду. Все равно не успеваю.

Остановить ИПФовца такой мелочью не представлялось возможным.

- Я сейчас за вами заеду.

- Это когда?

- минут через десять будьте готовы.

И этот гад повесил трубку.

Я было метнулась по квартире, но потом махнула рукой и успокоилась. За десять минут душ все равно не принять. Значит, и переодеваться смысла нет. Умыться?

Я взглянула в зеркало.

Хорошо, что я не крашусь. Почти. Так, глаза карандашом подведу - и все. Отражающееся в зеркале встрепанное чудовище со здоровущими синяками под глазами, впалыми щеками и кривой ухмылкой в пол-морды (помада была лишней, не забыть потом наволочку на подушке поменять) могло довести до невроза кого угодно. Ну и что!? Все святоши любят повторять, что главное в женщине - не внешняя красота, а внутреннее содержание.

Прекрасно! Пусть подтвердят свои слова делом!

Я только успела поменять колготки, стереть помаду и выпить чашку чая, как в дверь затрезвонили. Пришлось открывать.

Рокин стоял на пороге, элегантный, как вислоухий шотландский кот. Серый костюм в полосочку и безудержно дорогой галстук делали его похожим на какого-нибудь сэра и пэра.

На этом фоне я просто не смотрелась. Ну да. Волосы едва приглажены, о прическе тут и речи не шло - лишь бы дыбом не стояли, лицо усталое, костюм словно стадо коров жевало, а на одной из туфелек обнаружилась здоровущая царапина. Замазывать ее времени не было. И желания - тоже. Зато было желание дожевать этот кусок колбасы, вернуться - и отрезать себе следующий.

Рокин внимательно оглядел меня - и покачал головой.

- Юля… вы неправы…

- идите вы… налево, - окрысилась я. - Я и трех часов сегодня не спала, поэтому либо я еду так, либо вы идете со своей лекцией…

Рокин решил не дожидаться развернутого адреса. ИПФовец подхватил меня под локоть, цапнул с вешалки сумочку - и потащил к машине. Дверь удостоилась прощального пинка ногой - и захлопнулась без звука. М-да.

Читала я, что в приличном обществе двери ногами не открывают. А что там сказано о закрывании дверей?

В машине Рокин-таки наехал на меня.

- Юля, вы в этом костюме спали, что ли?

- Пять баллов и первый приз за догадливость! Спала. И сейчас спала бы! А вода у вас есть?

Колбаса была сырокопченой. И сильно перченой. Так что есть ее надо было до чая, а не после. Блин! А осталась бы я дома - пила бы сейчас бульон и жевала диетическую курицу. Хочу домой!

Рокин протянул мне бутылочку 'святого источника'.

Я выхлебала ее в два глотка - и только тогда соизволила обратить внимание на остальных обитателей машины.

Кроме нас двоих там был шофер - молчаливый парень лет двадцати пяти. И благообразный седенький господин с таким праведным лицом, что мое подсознание взвыло сиреной. Даже в кино такие 'классические обедневшие дворяне' оказываются иногда последними сволочами. А уж в жизни…

- как вы себя чувствуете, Юлия Евгеньевна? - ласково пропел благообразный, разворачиваясь с переднего сиденья - и впиваясь в мое лицо ледяными глазами. - Я вижу у вас серьезное энергетическое истощение?

Глазки у него оказались блекло-зелеными, холодными и очень… отрешенными. Вот как у здоровущего варана, который греется на камне. То ли удерет, то ли за палец цапнет. И вместе с кистью руки отгрызет. Но ты ему в любом случае отвратителен - и твоя жизнь ему глубоко безразлична.

Это продолжалось всего пару секунд, в течение которых он буквально сканировал меня, а потом благообразное лицо расплылось в улыбке - и безразличие словно стерли мокрой тряпкой, как мел с доски. Но было уже поздно. Я подобралась - и приготовилась дорого продавать свою шкурку.

- Ничего. На вас моих сил еще хватит, - прошипела я, отодвигаясь от Рокина. Уколов мне еще не хватало. Опять траванут какой-нибудь гадостью…

- Я и не сомневаюсь, Юлия Евгеньевна. Меня зовут… можете называть меня отец Павел.

- Хорошо. Батько Павел, а чего вам от меня понадобилось?

Вроде бы невинный вопрос. Если задавая его - не соскользнуть на альтернативное зрение, которое позволяет видеть ауры.

Какая же у него противная аура. Смесь коричневого, зеленого, желтого… причем все это - достаточно грязных оттенков. И черные пятна. Противные черные пятна по ауре. Большая примесь буро-красного, этакого цвета засохшей крови, тоже красоты не добавляла. Я-асно. Очередной чиновник от религии. Кто бы таких отсеивал? Или хотя бы отстреливал?

- Лично мне - ничего. Просто Константин подвозил меня на лекцию уважаемого пастора Михаэля, и по дороге пришлось заехать за вами. Вот мы и встретились.

Не видела бы его ауру - в жизни бы не подумала, что врет. Но - видела. Поэтому тварищ (тварищ - от слова 'тварь') вызвал у меня еще один острый приступ шпиономании.

- У вас что - своей машины нет?

- Дочь моя, мне не нужно ничего сверх самого необходимого.

Он повернул руку, тусклый вечерний свет выхватил на миг ухоженную кисть с отполированными ногтями, блеснули дорогие часы…

- Ага. А маникюр, педикюр и 'Ролекс' входят сюда? Не смешите крокодила, у него живот болит. Из вас бессеребренник, как из меня - одалиска. При гриме может и сойти, но стоит открыть рот и начать двигаться - разоблачат вмиг.

- Это все исключительно пожертвования прихожан, дочь моя…

- ага, особенно педикюр…

- Не вижу ничего плохого в такой мелочи. Если Бог сотворил человека по своему подобию - грех держать полученное в грязи и небрежении.

Обалдеть! Под эту гребенку что угодно сравнять можно! Хоть педикюр, хоть мини-юбки! Но - без меня.

- Это конечно так, - поддакнула я. - А можно задать один важный вопрос? Как раз в тему. О том, что нам бог дал.

- Разумеется, Юля. Мы будем рады ответить, - важно кивнул поп.

Ладно. Сейчас порадуешься!

- Вот конкретно у вас - целибат?

- Да. Но какое это имеет…

Договорить я ему не дала.

- Скажите, а как церковь относится к ЭКО? Я к тому, что генофонд же пропадает! Почему бы вам не ввести хотя бы обязанность сдавать генетический материал? И вам удовольствие без греха и женщинам здоровых детей от некурящих и непьющих мужиков. Если бог вам дал гены, так что ж их держать в небрежении и неупотреблении?