Маримба! - Терентьева Наталия - Страница 82

Данила внимательно на меня посмотрел:

– Дружите?

– Дружим.

– Завидую. Завтра расскажу почему.

Он взялся за ручку двери.

– Вы готовы?

Я кивнула.

– Произнесите вслух. – Данила крепко держал меня за плечо.

– Да, я готова.

– Все помните?

– Да.

– Все, с богом!

Я ведь не думала об этом раньше. И не представляла, как все будет. Я шагнула сразу. Когда шагнула, в первую долю секунды хотела обернуться и спросить: «Да? Сейчас?» Но не смогла. Я полетела вниз. Сначала я задохнулась от воздуха, который ударил мне в лицо, смял его, я не смогла сразу вдохнуть, потом вдохнула. Я вспомнила, что должна была считать. Но до скольки? Кажется, я уже пропустила время. Вот оно, кольцо, которое сейчас нужно выдернуть. Я нащупала кольцо, держаться сразу Данила мне за него не разрешил. Я дернула кольцо. И услышала, как звонит телефон. Смешно, это смешно. Скорей всего, это Егор. А меня нет! Я – лечу! Я почувствовала, как меня резко дернуло вверх, и я как будто сначала остановилась, а потом медленно поплыла, или мне показалось, что медленно – по сравнению с тем, как я летела до этого.

Земля была по-прежнему далеко и как-то боком, но вот вроде… выровнялась. Мне стало легче дышать. И полет словно ускорился. Я крепко держалась за стропила, хотя это было в принципе и не так нужно. Совсем не нужно. С таким же успехом можно держаться за воздух. Парашют держит меня сам. А ощущение – что держит воздух.

Я попробовала отпустить одну руку. Потом вторую. Раскинула руки в стороны. Я… лечу! Вот сейчас я лечу по-настоящему!

Если я уроню телефон, то буду клушей. Я осторожно, медленно расстегнула кармашек, достала телефон. С чего я его уроню? Люди видео в воздухе снимают. Я не хуже тех людей. Я сфотографировала несколько раз землю, золотое солнце, летящие в стороне парашюты. И убрала телефон. Даже застегнула кармашек.

Вокруг меня на расстоянии летели другие парашютисты, я видела разноцветные купола. Оранжевые, красные, белые, синие, зеленые, желтые… Красивый многоцветный купол, еще один, с большим лиловым цветком посередине… В ушах я сначала слышала лишь стук сердца. Потом Катькин голос, а сейчас у меня как будто звучала какая-то музыка… Я подумала, что не выдернула наушники… Да нет! Как же! Я отдала их Даниле. Это не из телефона. Просто легкая музыка, красивая. Значит, в голове. Я стала напевать. Но ветер довольно сильно дул в лицо, не распоешься.

Я летела навстречу золотому закатному небу, с огромным солнцем, которое медленно-медленно садилось в густо-розовые вспененные тучи, с темно-фиолетовыми ободками по контуру. Необыкновенно красиво. Я посмотрела на землю, она приближалась, но тоже медленно. Сколько я уже в воздухе? Какая удачная погода, чудесный закат, совсем небольшой ветер, иначе нельзя было бы прыгать.

Собираясь прыгнуть, я чувствовала, что в воздухе подумаю обо всем. О своей жизни, о том, что было, о том, что будет. Что там, в воздухе, я пойму что-то важное. Но сейчас я летела, смотрела на землю, на небо, на садящееся солнце. И ни о чем конкретно не думала. Катька… Она со мной. Данилевский… Тоже, но его нет. Пусть будет здоров. Мама и папа… Я всегда буду их любить. И бабушку… Хорошо ли у меня все сложилось в жизни? То, что сложилось, – да, хорошо. Но еще не все сложилось. Приду ли я завтра еще раз прыгать? Сегодня погода хмурилась-хмурилась, и вдруг к вечеру распогодилось! Если будет такая же чудесная погода, если солнце, навстречу которому я сейчас лечу, плыву над землей, не обманет, – может быть, да. Приду. Ведь Катька завтра не прилетит точно. А день рождения можно праздновать как свадьбу – неделю, а то и месяц. Тем более, такой ответственный.

О чем еще важном надо успеть подумать? Свечи на праздничном пироге я много лет уже не зажигаю и не задуваю, с тех пор как мама перестала мне печь брусничные пироги, потому что не может больше, теперь она может только сниться… И ничего в день рождения не загадываю, так хотя бы в воздухе подумаю… Собаку… Да, собаку надо купить. Не знаю, какую – умную. Будет сидеть рядом и смотреть понимающими глазами, когда я буду писать. Какую следующую книжку? Про потоп, да, про потоп. Я, кажется, даже знаю, чем она закончится. Сейчас поняла, в воздухе… Да, я сюда еще вернусь. И у меня появится в новой книге такой герой – сильный, спокойный… Я не стану с ним сближаться, с симпатичным Данилой, я его придумаю… Если смогу – не буду сближаться…

Я лечу… Неужели я лечу?

Я хотела запомнить землю с высоты. Конечно, я видела ее из окна самолета. Но это совсем другое ощущение. Сейчас, в воздухе, у меня появилось очень странное чувство. Ведь я это уже видела и ощущала. Легкое тело, ветер, который бьет в лицо, плывущая под тобой земля… Да, видела, и не раз. Во сне. Я иногда летаю во сне. Знаю, как взлететь. По заказу такие сны не снятся, но иногда приходят сами. И я знаю это чувство. Похоже, очень похоже. Только когда летишь во сне – полная свобода, а сейчас чуть тянет парашют. И немного страшно, потому что через некоторое время придется приземляться. Но пока у меня осталась еще пара минут, пара минут в воздухе…

Я вижу свой дом, или мне так кажется. Но дом Данилевского, высокий, с триумфальным шпилем, я точно вижу. Привет, Данилевский! Будь счастлив! Я так люблю Катьку, которой не было бы, если бы я безумно не любила тебя когда-то! Где-то там в высоте, гораздо выше, чем я сейчас, души любимых и ушедших людей. Здесь, в воздухе, мне в это верится. И они очень радуются, что я преодолела страх, земное притяжение и лечу сейчас в воздухе, может быть, даже сквозь них. Привет, мам, привет, пап! Привет, бабуля с дедулей! Вдруг вы и правда меня слышите, чувствуете сейчас?

Я не буду смотреть на жизнь – ни назад, ни вперед. Жизнь сейчас. Жизнь со мной и во мне. Здесь, в воздухе, и там, на земле. Там, где-то далеко за горизонтом – океан, а за океаном – моя маленькая, высокая, тонкая Катька. Хохочет, запрокинув голову, влюбляет в себя мальчиков и мужчин разных возрастов, наций и рас, влюбляется сама, чтобы получить мощный творческий заряд и придумывать, придумывать, писать сценарии, снимать, петь… Когда-нибудь она влюбится так, чтобы родить ребенка, двоих, а лучше троих. Может быть, это случится завтра или уже случилось, просто она еще об этом не знает.

Кажется, я еще о чем-то очень важном должна подумать. Или нет, я же решила не думать ни о чем. Здесь, в воздухе, не надо думать. Надо чувствовать и запоминать это чувство – когда ты летишь над самой прекрасной, самой круглой, самой зеленой, самой родной землей. И понимаешь, что ничего больше не надо, – только жить и жить на ней, ходить, летать, мечтать, любить. Что еще нужно?