Mass Effect - Карпишин Дрю - Страница 186

Андерсон ощутил растущее раздражение. Ему потребовалась вся дисциплина, выработанная за долгие годы службы во флоте, чтобы не одернуть азари.

— «Цербер» представляет определенную угрозу, — напряженным тоном произнес он. — Но если вы прочли все материалы, собранные мисс Сандерс и мной к сегодняшнему заседанию, вам должно быть известно, что тело Грейсона было исследовано тремя независимыми экспертами и все они высказали мнение, что происхождение имплантатов неизвестно. Более того, в тех случаях, когда имелась возможность их испытать, устройства демонстрировали слишком необычные функции, чтобы быть делом рук человечества. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. С вашего разрешения, я попрошу продемонстрировать вещественное доказательство.

Член Совета от Земли с демонстративным вздохом откинулся на спинку кресла:

— Делайте, что считаете нужным. Чем скорее закончится этот фарс, тем лучше.

Вспыхнул луч прожектора, и из пола с негромким свистом стала подниматься блестящая металлическая колонна. Установленный на ее вершине дисплей оказался точно посредине между членами Совета и Помостом Просителей. И тогда все увидели, во что превратился Грейсон. Его тело было заключено в прозрачный кокон стазис-поля. Случайно попадавшие на него пылинки ярко искрили.

Тело было обнажено, и кожа приобрела сероватый оттенок. В центре лба виднелись два пулевых отверстия, а тревожно открытые глаза были обращены вверх, словно смотрели на того, кто спустил курок. Имплантаты, интегрированные в конечности, бездействовали, лишенные оживляющей их энергии, но их было хорошо видно — под тонким полупрозрачным слоем кожи словно извивались змеи.

— Ох! — взволнованно воскликнула азари. — Я не могла себе такого представить! Бедняга!

— Да, бедняга, — хладнокровно согласился ее сосед-человек. — Можно себе представить, сколько ему пришлось выстрадать. Но как ни больно это признавать, люди способны быть беспредельно жестокими по отношению друг к другу. Я не могу сказать, как появились имплантаты Грейсона, как не могу определить и их назначение, но «Цербер» известен своей жестокостью. И ничто не указывает на связь с Жнецами.

— Согласен, — добавил саларианец. — Но я считаю, что нельзя просто отмахнуться от вероятности участия Жнецов. Я предлагаю поручить адмиралу Андерсону и мисс Сандерс продолжить расследование. Если они не против.

Андерсон взглянул на Кали и заметил, как она кивнула. Он снова перевел взгляд на саларианца:

— Мы не против.

— Хорошо, — сказала азари, радуясь возможности завершить обсуждение. — Уберите, пожалуйста, тело. Мы видели достаточно.

Несмотря на то что публику из амфитеатра удалили, в зале оставались десятки служащих Цитадели. Когда погас прожектор и металлическая колонна опустилась в подсобное помещение под полом, один из одетых в униформу служащих бросил взгляд по сторонам. У него имелось сразу два работодателя. И второй обладал неутолимой жаждой информации. Человек выскользнул из зала.

Кали зашла в комнату ожидания и окинула взглядом кресла. Ника нигде не было. Большинство просителей уже разошлись, но саларианец все еще ожидал своей очереди.

— Простите, — обратилась к нему Кали, — мы оставили здесь мальчика… не знаете, куда он ушел?

Саларианец поднял взгляд от своего инструментрона:

— Он вышел минут пятнадцать назад.

Кали поблагодарила его, активировала свой инструментрон и произнесла имя Ника. В ответ прозвучала только запись: «Это Ник. Оставьте сообщение. Я перезвоню».

— Не отвечает? — спросил Андерсон.

— Только голосовая почта. — Кали беспокоилась, и это отразилось на ее лице. — Я ведь сказала ему оставаться здесь.

— Ты же знаешь Ника, — сказал Андерсон. — Вероятно, ему стало скучно и парень отправился в «Куб». Он все утро говорил об этом месте.

— Возможно, ты прав, — согласилась Кали. — Но надо бы проверить. Заедем в «Куб» по пути домой.

Андерсон считал, что Кали уделяет слишком много внимания всему, что касается Ника. В конце концов, парню уже восемнадцать. Однако она отвечала за Ника в Академии и согласилась опекать его во время пребывания в Цитадели. А к своим обязанностям Кали относилась очень серьезно.

Они воспользовались прозрачным лифтом, чтобы спуститься на нижний уровень, и подошли к главному входу. На посту стоял тот же самый турианец, и Кали задержалась, чтобы его расспросить.

— Сегодня утром мы проходили проверку вместе с пареньком по имени Ник Донахью. Вы его не видели?

Офицер охраны кивнул:

— Он вышел минут пятнадцать или двадцать назад.

Кали нахмурилась:

— И вы позволили ему уйти?

Ее замечание рассердило турианца.

— Моя обязанность не пропускать внутрь, а не наоборот. А если вы потеряли мальчишку, кто в этом виноват?

Андерсон решил вмешаться, не дав Кали ответить:

— Мы все поняли. Мальчик вышел один? Или с ним был кто-то еще?

— Он был один.

Андерсон повернулся к Кали:

— Это хорошо. Пойдем.

К зданию с вывеской «Куб» они добрались на машине минут за пятнадцать. Это заведение, построенное биотиками и для биотиков, стало местом, где они могли состязаться между собой и оттачивать свои способности. Тот, кто хотел попасть в клуб, должен был доказать свои способности — бросить, пригвоздить или перехватить какой-либо предмет. Или вызвать пространственное искажение, чтобы поразить цель быстро меняющимся полем.

Все азари от природы были биотиками, хотя некоторые из них обладали более выраженными способностями, чем остальные. А для всех других рас, включая кроганов, турианцев, саларианцев и землян, талант биотика проявлялся вследствие воздействия элемента Зеро, или Элзо. Большинство биотиков были снабжены особыми имплантатами, называемыми биоимп, которые усиливали и синхронизировали их таланты. В зависимости от силы и стабильности своих способностей все существа делились на группы Л-1, Л-2 и Л-3. Ник относился к группе Л-2 и усиленно тренировался в «Кубе», надеясь заслужить категорию Л-3.

«Куб» занимал помещение в скудно освещенном коммерческом квартале и был заметен только благодаря своей светящейся вывеске. Возле входа стоял похожий на рептилию кроган, чьей обязанностью было отваживать всех любопытствующих. Он был не меньше двух метров ростом и весил около ста пятидесяти килограммов. Подобно всем своим сородичам, он выглядел немного сутулым из-за сильно развитых мышц и кости, закрывающей могучие плечи наподобие раковины. На плоском грубом лице не было заметно никаких признаков носа и ушей. Маленькие, широко расставленные глазки злобно сверкнули, когда Андерсон направился к нему. Прозвучавший голос мало чем отличался от скрежета камнедробилки, работающей на малых оборотах.

— Только для членов клуба.

— Наш сын — член этого клуба, — солгала Кали. — Мы бы хотели взглянуть на его успехи.

— Имя?

— Ник Донахью.

Кроган перевел взгляд на терминал, отыскал требуемую фамилию и удовлетворенно хрюкнул.

— Можете войти, — проскрежетал он.

За дверью оказался тесноватый вестибюль, откуда члены клуба могли попасть в раздевалки и следующие помещения. Узкая лесенка вела на небольшой балкон, где зрители могли наблюдать за происходящим внизу.

— Пойдем, — предложила Кали. — Полюбуемся на его фокусы.

— А потом оборвем ему уши, — вполголоса ответил Андерсон, поднимаясь вслед за ней по лестнице.

На галерее никого не было. Кали и Андерсон подошли к ограждению, откуда открывался прекрасный обзор на все пространство кубического помещения, давшего название клубу. Неярко мерцающие стены были обиты мягким материалом, так что «отброшенный» саларианец, пролетев через всю комнату, отскочил от стены и упал на пол, не получив серьезных увечий. В одной из кабинок вспыхнул свет, послышалось жужжание, а затем механически генерируемый голос: «Пять — три в пользу Атилуса».

Но поединок еще не закончился, и противника саларианца — турианца — вдруг приподняло над застланным матами полом, а потом резко бросило вниз. Снова зазвучал механический голос: «Пять — четыре в пользу Атилуса».