Азбука любви - Райли Юджиния - Страница 80

— Мисси, дорогая, приехал Фабиан

Мисси приподняла с подушки распухшее лицо.

— Пусть уберется к черту!

Усмехнувшись, Лавиния присела рядом с дочерью и погладила ее спутанные волосы.

— Ну-ну, милочка, что случилось? Откуда эти слезы?

Мисси села, посмотрела на мать; ее нижняя губка дрогнула.

— Мы с Фабианом поссорились.

— В таком случае не пора ли вам поцеловаться и помириться?

— Нет!

— Ну, Мисси, — с упреком проговорила Лавиния, — ты должна по крайней мере сойти вниз и поговорить с бедным мальчиком.

Какое-то время Мисси смотрела на мать, сверкая глазами.

— Хорошо, — согласилась она раздраженно, — я поговорю с этим громилой — но только для того, чтобы иметь удовольствие сообщить этому ослу, как ему следует поступить.

Лавиния вытаращила глаза Потом спросила:

— Не помочь ли тебе с туалетом?

— Благодарю, не нужно, — ответила Мисси с несвойственной ей чопорностью.

— Ну хорошо, милочка Фабиан ждет тебя в гостиной.

И Лавиния вышла, качая головой.

Мисси тотчас подошла к туалетному столику. Намочив салфетку в холодной воде и вытерев лицо, она скорчила гримасу, увидев в зеркале свои красные глаза и распухшее лицо, и поняла, что у нее такой вид, будто она проревела всю ночь Впрочем, так оно и было Боже, Фабиан ведь решит, что она все глаза выплакала, потому что он ей дорог!

Укрепив свою решимость, Мисси вышла из комнаты и спустилась вниз, желая поскорее покончить с этим делом. Войдя в гостиную, она похолодела.

Фабиан был просто великолепен — коричневый бархатный сюртук, желтовато-коричневые панталоны, по-прежнему свежее лицо, блестящие густые волосы… Его глубоко посаженные глаза взирали на нее со смешанным выражением нежности и нерешительности. При виде его Мисси неожиданно охватил целый сонм чувств — злость, страх, любовь, ненависть и сильнейшее возбуждение.

О Господи, да за что же ей все это? Она сошла вниз, собираясь поставить его на место, и вот теперь все ее душевное равновесие полетело к черту!

— Доброе утро, Мисси, — сдержанно проговорил он

— Доброе утро, — угрюмо ответила она.

— У вас измученный вид, дорогая, — приблизился он к ней с каким-то странным сочувствием.

Ей хотелось послать его к черту, но она смогла только бросить на него злобный и вместе с тем неуверенный взгляд.

— Вы плакали, ангел мой, — прошептал он.

Проклятие, зачем он это сказал? Сокрушительная нежность — вот уж чего она меньше всего от него ожидала. Всем своим существом она жаждала приказать ему не называть ее ангелом. Пусть он заберет себе эти тошнотворные нежности и подавится ими! Но увы, внезапно, к ее ужасу и стыду, из глаз ее полились слезы — и она оказалась в его объятиях.

— Вы плачете из-за меня, — прошептал он, почти касаясь ее волос губами, и она затряслась от безудержных рыданий.

Фабиан пылко впился губами в ее губы, Мисси в отчаянии приникла к нему. Ей хотелось целовать его до тех пор, пока страсть не уничтожит в ней все мучительные воспоминания. Поцелуй его стал глубже и сильнее, и она задрожала от непреодолимого желания. Ее переполняли чувства, горькие и сладкие одновременно; голова у нее кружилась, она задыхалась; злость и раненое самолюбие тотчас же были забыты. А Фабиан шептал ей прерывистым голосом ласковые слова и осыпал жаркими поцелуями ее щеки, подбородок, шею, потом снова дрожащие губы. Она всхлипывала от безудержного желания.

Фабиан был во всех отношениях так же взволнован, как и она. От вкуса ее слез, от медовой сладости ее губ его охватила дикая страсть. Он желал ее с такой силой, что был готов взять ее прямо здесь, на полу гостиной. Слава Богу, все у них идет на лад. Наверное, достаточно еще нескольких заверений — и все будет в порядке.

— Успокойтесь, дорогая, — прошептал он, покусывая мочку ее уха, — я решил вас простить.

Мисси была настолько усыплена могучим волшебством объятий Фабиана, что поначалу просто не поняла. Но спустя мгновение слова эти пламенем вспыхнули у нее в голове.

«Я решил вас простить…»

Мисси оттолкнула его, издав яростный, негодующий вопль.

— Вы решили меня простить? — закричала она. — Вы решили меня простить?!

Он смотрел на ее разгневанное лицо, совершенно сбитый с толку.

— Ну да, дорогая.

— Вы решили меня простить? Ах вы, заносчивый, самодовольный, тупоголовый, вислоухий…

— Вислоухий? — недоверчиво переспросил он.

Она надвинулась на него, ткнув ему в грудь пальцем.

— Ах вы, надутый мужлан, вы наверняка успели задрать юбки половине женского населения миссисипской дельты, и у вас еще хватает наглости прощать меня?!

— Невеста джентльмена должна быть целомудренна, — напыщенно проговорил Фабиан. — Стало быть, с моей стороны весьма великодушно взять в жены женщину, которая являет собой, что называется, подпорченный товар.

— Подпорченный товар! Подпорченный товар! — вскричала она. — Как вы смеете называть меня подпорченным товаром, вы, незаконный сын сатаны! Возьмите назад ваше чертово великодушие и подавитесь им! А сами можете проваливать в…

— Мисси, что здесь происходит? — В комнату ворвался отец, следом за ним спешила мать.

Джон с Лавинией в ужасе смотрели на любящую чету, которая ссорилась так громко, что было слышно всей прислуге.

Раскрасневшаяся Мисси повернулась к родителям. В гневе она стала еще прекраснее.

— Вы тоже вправе услышать, тоже вправе! Моя помолвка с этим ископаемым разрывается, финита! — Она резко повернулась к Фабиану. — Что же до вас, мистер Фонтено, можете поцеловать черта в задницу, самодовольный вы тупица! Шовинист! Свинья!

Мисси слышала, как что-то пробормотал в изумлении отец, слышала, как пораженно ахнула мать. Но она тут же забыла о родителях, потому что Фабиан двинулся на нее, словно разъяренный бык. Лицо его было мертвенно-бледным. Он протянул к ней руки; она попыталась увернуться, но увы…

Не успела еще Мисси понять, что происходит, как Фабиан схватил ее за руку, потянул к диванчику, положил к себе на колени и принялся энергично шлепать по заду, прямо в присутствии онемевших родителей.

Мисси вопила что было сил и сопротивлялась, как дикая кошка, но все было бесполезно. Она молотила руками и ногами, но Фабиан не обращал на это никакого внимания: крепко удерживая ее одной рукой, другом он методично наносил удары. Благодаря множеству юбок от шлепков страдала скорее гордость девушки, чем се тело. За свои двадцать пять лет Мисси ни разу не испытала такого унижения.