Такая удивительная Лиговка - Векслер Аркадий Файвишевич - Страница 49

К.И. Хворостанский (1860—после 1917) по окончании в 1886 г. курса в Петербургском университете был оставлен при университете по кафедре зоологии. В 1887 и 1890 гг. был командирован Петербургским обществом естествоиспытателей на Соловецкую биологическую станцию для изучения биологии и эмбриологии животных. С 1890 по 1895 г. состоял хранителем зоотомического кабинета университета. В 1900-х гг. преподавал курс естествоведения и химии в реальном училище Н.В. Богинского и издал «Начальные сведения по естествознанию» (СПб., 1909, 1913), «Краткий курс естественной истории» (СПб., 1906–1911; 3-е пересмотренное издание – 1915), «Курс химии для средней школы, реальных училищ и самообразования» (СПб., 1907–1917), а ранее – ряд работ по гистологии, опубликованных в специальных журналах и отдельными изданиями. В 1909–1917 гг. жил в доме № 9 по Ямской ул. (ныне – ул. Достоевского), в 1934 г. – в доме № 40 по набережной реки Мойки.

Лицевой четырехэтажный доходный дом с такими же дворовыми флигелями по задней и боковым границам участка был построен в 1912–1913 гг. архитектором В.И. Ван-дер-Гюхтом, украсившим его фасад трехоконными эркерами второго и четвертого этажей. В 1914–1918 гг. домовладение принадлежало потомственному почетному гражданину подрядчику строительных работ, крупному домовладельцу, старосте церкви при приюте священномученика епископа Мефодия Ивану Михайловичу Екимову.

К 1917 г. дома были заселены частично. Среди первых жильцов дома отметим заслуженного профессора Александра Викентьевича Клоссовского, поселившегося здесь с женой Варварой Павловной, врача Императорского Петроградского родовспомогательного заведения и больницы при Свято-Троицкой общине сестер милосердия надворного советника Хрисанфа Хрисанфовича Мосолова, отставного действительного статского советника Льва Львовича Оноре, инженера-технолога Эпаминонда Павловича Фотиади и его сына Эпаминонда.

В доме располагались помещения Товарищества «С. Орлов и Ко», кинотеатр, несколько магазинов, в том числе молочный магазин с торговлей сырами и маслом И.А. и Н.А. Гореловых; мастерская военной амуниции и кож М.Л. Радоминского. Годовой доход от сдачи помещений составлял 79 920 руб. при стоимости домовладения 228 240 руб.

А.В. Клоссовский (1846–1917) – известный метеоролог. Родился в городе Житомире. Окончил курс физико-математического факультета университета Святого Владимира в Киеве. В 1884 г. получил степень доктора физической географии за диссертацию «Грозы в России» и был избран профессором Новороссийского университета в Одессе, где преподавал в 1880–1907 гг. Ученый создал школу метеорологов, которые развивали его идеи о применении экспериментальных и математических методов к изучению атмосферы. Он организовал в Одессе областную метеорологическую сеть Юго-Западной России и редактировал издание сети – «Метеорологическое обозрение. Труды метеорологической сети Юго-Западной России» (19 томов). Оно закончилось в 1908 г. с уходом Клоссовского и с закрытием сети. Под руководством Клоссовского была построена новая метеорологическая обсерватория Новороссийского университета, снабженная многими самопишущими инструментами и открытая в 1894 г.

В 1907 г. с избранием Клоссовского приват-доцентом Санкт-Петербургского университета, где он начал читать лекции в 1909 г., наступил петербургский период деятельности ученого. Тогда же начал преподавать на Высших женских курсах и в Психоневрологическом институте, став профессором и этих учебных заведений. В 1909 г. Клоссовского избрали членом-корреспондентом Академии наук. Вот важнейшие из трудов Клоссовского: «Метеорология» (Общий курс. Т. I. «Статическая метеорология»; Одесса, 1908); «Основы метеорологии» (Одесса, 1910; 2-е изд. Одесса, 1914); «О колебаниях температуры в береговой полосе Черного и Азовского морей». Несколько основополагающих статей Клоссовского помещено в «Трудах сети Юго-Западной России», «Записках Новороссийского университета», «Трудах Новороссийского Общества естественной истории», «Метеорологическом вестнике»[30]. А.В. Клоссовский сотрудничал в отделе торговых портов Министерства торговли и промышленности, был избран почетным членом ученого комитета Министерства земледелия.

Имя чиновника переселенческого управления статского советника Л.Л. Оноре стало широко известно в Петербурге в начале XX в. после его сеансов гипноза для лечения самых разных болезней. Свои сеансы Оноре проводил в номере «Северной гостиницы» и в ночлежном доме для рабочих городского попечительства о трезвости при бывшем Стеклянном заводе. Самым распространенным недугом рабочих этого завода (как и многих других) было пьянство. Именно его и стремился победить своим гипнозом доктор. Сеансы проходили следующим образом: Оноре расспрашивал о болезнях, затем приказывал закрыть глаза и громким, внушительным голосом говорил: «Теперь ты перестанешь пить водку, пиво и другие спиртные напитки. Сам не захочешь пить. Воля твоя окрепнет, и ты будешь здоров. Спать, спать, спать…» И исцеляемый погружался в сон.

Проводимые сеансы вызвали подозрение полиции, и не имевший ни медицинского образования, ни патента «доктор Оноре» был привлечен к суду. Указали полиции на пришельца столичные врачи, негодовавшие по поводу того, что народ именовал Оноре «доктором» (а заодно по поводу потерянных ими денег). Здесь следует заметить, что медиков, зарабатывавших лечением алкоголиков внушением, насчитывалось немало: в столице было известно почти три десятка имен русских врачей, среди них и имя академика В.М. Бехтерева. С другой стороны, в отношении гипноза среди русских врачей отсутствовало единство мнений, многие коллеги считали внушение весьма сомнительным, а потому предосудительным методом лечения, культивирующим мистику и обскурантизм. У таких врачей – а они составляли большинство, – конечно, не было повода нападать на Оноре сильнее, чем на дипломированных гипнотизеров.

12 ноября 1910 г. в Петербурге у мирового судьи слушалось дело по обвинению чиновника переселенческого управления статского советника Л.Л. Оноре в занятии врачебной практикой путем гипноза без установленного на то права и в открытии лечебницы на Почтамтской ул., 12. «По делу вызвано 15 свидетелей, в том числе 13 со стороны защиты; среди них несколько военных, пристав гор. Павловска, несколько интеллигентных женщин. Все свидетели страдали разными недугами, главным образом нервными, и лечились у г-на Оноре. Кроме свидетелей на суде много и других пациентов обвиняемого. За корреспондентским столом, кроме представителей печати, две стенографистки – г-н Оноре издает отчет о своем "судебном процессе". Защищает обвиняемого присяжный поверенный И.Л. Балинский», – сообщала газета «Речь». В ходе судебного разбирательства выяснилось, что Л.Л. Оноре давно интересуется «вопросами психизма», имел достаточный опыт гипнотических сеансов и в 1906 г. обращался с письмом к проходившему в Москве Первому Всероссийскому съезду спиритуалистов и лиц, интересующихся подобной практикой. Он предъявил суду изданную в 1907 г. в Красноярске брошюру со своим письмом и ответным письмом съезда с положительным отзывом о его опытах и изданное в Томске в 1907 г. письмо «Моим друзьям и доброжелателям», в котором сообщал об учреждении в городе «гипнотической санатории» и первых результатах лечения гипнозом.

Свои «сеансы» Л.Л. Оноре проводил в присутствии врача, контролировавшего его манипуляции с пациентами. Для «освящения» процесса при массовых сеансах гипноза, проводимых для излечения от алкоголизма, «доктор Оноре» приглашал священника[31]. Гипнотические сеансы, очевидно, стали давать результаты, и молва о докторе Оноре стала быстро распространяться среди населения Петербурга. Вначале к нему приходили только алкоголики, а затем начала стекаться и более образованная публика – с другими болезнями. «На моих глазах прошло свыше 300 больных, – писал корреспондент „Петербургского листка“, – и я ни от одного не слышал, чтобы он жаловался на ухудшение своего здоровья после сеанса Л.Л. Оноре. Наоборот. Люди, которые, казалось, обречены на медленную мучительную смерть, и те говорят, что чувствуют себя гораздо лучше». Газетчик приводил всевозможные случаи чудодейственного исцеления, причем заголовки звучали таким образом: «Немая девочка начала говорить», «Излечение двух арестантов», «Гипноз вместо хирургии».