Артиша (СИ) - Пасичная Юлия - Страница 25

- Значит так, Иван. Вот тебе первое задание - организовать комнату и ужин на троих. Нет, ужин на четверых, и четвертому - самую большую миску мясного рагу. Осилишь?

Пацаненок посмотрел на меня исподлобья и несколько неловко, но непреклонно протянул ручонку:

- Пять сес, мне еще мороженое для Хвостика купить надо.

- Держи, пострел. Одна нога здесь - другая там! И приятелю своему молоко возьми, рано ему еще мороженое, усек?

Рыченыш - или уже Хвостик? - в который раз за вечер перекочевал из рук в руки, и Попрошайка умчался в «Хмурое утро».

Бриар уже закончил колдовать над Рыком и пытался в неверном свете факела, горевшего над Чашей Войны, рассмотреть текст в «Новом Вестнике» .

- Достопочтенный Бриар, - обратился я к нему. - Прошу оказать нам честь отужинать в нашей компании. Там и освещение получше будет, и еще одно существо нуждается в помощи.

Вздрогнув от неожиданности, лекарь всмотрелся в рысенка на моих руках и, кивнув, слегка поклонился, пропуская меня вперед и одновременно запоздало выражая благодарность за помощь. Пока мы шли к таверне, я коротко рассказал Бриару, как наткнулся на рысей в лесу у города.

Очевидно, Хвостик попал в браконьерский капкан, когда то ли играл, то ли охотился (что, впрочем, для молодняка одно и то же). На помощь принесся отец, пытался даже с помощью палки разжать стальные челюсти, да куда там! Слышал я, что те же лисы в таких случаях отгрызают себе лапы, но для рысенка это было бы наверняка смертельным исходом. И тут на поляне появился я..

Поднявшись в номер, мы разложили свои нехитрые пожитки и Бриар принялся за нового пациента. Хвостик был уложен на стол, стоявший между кроватями, и тщательно осмотрен. Задняя лапка была обработана и плотно забинтована. Затем лекарь вынул из своей сумы несколько пузырьков, что-то с чем-то смешал и протянул склянку Ваньке.

- Это что? - спросил тот, совсем как кошак подозрительно обнюхивая выданное.

Бриар в ответ порылся в сумке и достал доску с грифелем.

«в малако, па 5 капел, 3 раза в ден» - появилась надпись.

- И начнешь лечение прямо сейчас, - хлопнул я парня по плечу. - Мы поужинаем в зале, а вам сейчас принесут.

Когда первый голод был утолен, Бриар вернулся к чтению новостей, шевеля губами, благо света было предостаточно. Рык, сидевший рядом с лекарем, временами толкал того в локоть и, наконец, раздосадованно мяукнув, шлепнул лапой по портрету той самой воительницы. Бриар вздохнул и, что-то начертав на доске, передал ее мне вместе с газетой. Рык немедленно перебазировался на мою скамью.

«Прачтите ему пра битву. Эта иво хазяйка».

Рык внимательно слушал короткий очерк, прикрыв глаза, словно переживая эту битву вместе с НЕЙ. Затем шумно вздохнул и, отвернувшись, опустился на скамью этакой меховой шапкой. Очень большой шапкой.

Заканчивали ужин черным аркаимским, когда я задал вопрос про напавших невидов. Бриар заметно помрачнел и указал наверх - мол, все в комнате. Осторожно растолкав закимарившего зверя, мы вернулись в номер. Ванька с Хвостиком уже сладко спали на кровати у окна, и полная Луна словно окутывала их серебристым покрывалом.

«Молодым травником я однажды набрел на поляну. На ней были следы стычки, в которой выжила только одна воительница. Я забрал ее и выходил. Мы друг другу понравились.. Но тут объявились ее враги, какой-то Орден, и она бежала. А мне пришлось стать немым, чтобы скрыть тайну любимой. Они говорили, что она чудище лесное, нимфа. Тогда схватили меня, но я сумел сбежать и затеряться.. До этого дня..»

- Так это никак Орден Серых, борцов с Мглой и прочими чудищами? Однако! Предлагаю утром тебе с Рыком улететь телепортом в Морион: ты - к раненым, Рык - к Артише. Вишь как он скучает? А то одного его в кабину не пустят.

Мы посмотрели на другую кровать, где развалилась скучающая тушка. Кому-то придется спать на полу, и выходило, что на правах хозяина, скорее всего, мне.

Наутро Артиша вышла к завтраку с больной головой. Добросердечный хозяин тут же поставил перед ней кружку с рассолом и горячую кашу. Поморщившись, девушка принялась за еду. Внезапно возле двери послышался шум и возня. Как будто кто-то пытался открыть дверь. Наконец любопытный стражник отворил створку, и в таверну проскользнул крупный пятнистый зверь с кисточками на ушах. Оглядев замерших от неожиданности людей, он увидел Артишу. Коротко рыкнув, рысь двумя прыжками долетел до хозяйки и вскочил на соседний стул, принявшись вылизывать ее лицо. Оторопевшая девушка не сопротивлялась, позволив облизать себя. Закончив ритуал приветствия, Рык чинно уселся на стуле и строго посмотрел на хозяйку, намекая, что не против перекусить. Она засмеялась и заказала большую миску свежей сметаны и хлеб. Раскрошив булку в миску, пододвинула ее питомцу.

Насытившись, он дождался, пока доест хозяйка, и уставился желтыми в крапинку глазищами прямо в ее глаза. Посетители потихоньку отошли от потрясения, вызванного визитом дикого зверя в заведение, и вернулись к прерванному завтраку. А Рык без слов рассказывал хозяйке о том, где он был целое лето. Оказалось, зверя настиг-таки зов крови, и он нашел себе подругу. В Ветлужском лесу устроили логово, где и росли сейчас три очаровательных пушистых малыша. Как настоящий отец семейства, Рык помогал подруге кормить и воспитывать детенышей. Но и оставить любимую хозяйку он тоже не мог. Вот и отправился в путь, искать ее. Погладив любимца, Артиша встала и отправилась обратно в номер. Рык последовал за ней. Устроившись рядом, они снова задремали – сегодня никуда не надо было спешить, и оба решили поспать – после боя и долгого пути отдых совсем не мешал.

Холодное, безжалостное море разбушевалось не на шутку. Снова и снова невидимый полководец отправлял передовые отряды – пенящиеся от ярости волны – к гранитному берегу, пытаясь раздробить, расколоть, разбить неподдающиеся камни. Но те лишь стряхивали атаки разъяренных волн, словно отфыркиваясь, и невозмутимо поблескивали в лучах зарождающейся зари.

На камнях, наблюдая за морскими атаками, сидела воительница. Ловко подогнанный доспех местами в заплатках словно говорил «я многое повидал и пережил», но дешевым его никто не назвал бы. Дорогая кожа, искусно сплетенная кольчуга, повидавшая немало боев и украшенная различными значками воинской доблести и успеха. Из-под доспехов виднелась алая льняная туника. Тонкую фигуру, закованную в воинскую одежду, прикрывал тяжелый синий плащ, который безуспешно пытался сдуть с девушки сильный ветер. На поясе у нее висели ножны с мечами. Рядом расстелена была тряпица, на которой стояла корзинка, а рядом – бутылка вина и тонко нарезанный сыр. В руке воительницы поблескивал золотом тонкий узорчатый кубок. За что пила она на берегу в одиночестве, можно было только догадываться..

Артиша ничего не праздновала. Просто сегодня было немного философское настроение, накатили воспоминания. Много воды утекло с тех пор как в Морионе ее провозгласили лучшим воином в историческом сражении. Еще больше времени прошло с того дня, когда она впервые взяла в руки кинжалы, не по-детски серьезно поклявшись стать непобедимой воительницей, как погибшая тетя, в честь которой назвали девочку. Вспоминала детство, наивные шалости – и выходки покрепче, за которые влетало и от родителей, и от наставниц. Машинально она потеребила амулет, данный ей при рождении Рутиэлью. Он всегда был при ней, что бы ни случилось. Как и мечи, однажды выбравшие ее своей хозяйкой и с тех пор не оставлявшие ее. Да, она стала отличным воином, детская мечта сбылась. О ней говорили, ее приглашали в кланы, на серьезные сражения, даже пытались заказывать уничтожение неугодных и врагов. Девушка отказывалась от этого сомнительного заработка и от вступления в клан, чьи жесткие порядки претили ее свободолюбивой натуре. Но от боев не отказывалась никогда, не упуская возможности отшлифовать свое воинское мастерство или наоборот проявить его в той или иной схватке. С тех пор на гривне прибавилась еще одна бусина, под языком добавилось колючек и сарказма, а в глазах – боли и печали. Артиша все реже стала ездить в «Грибное место», отделываясь письмами и телепатией. Она старалась не думать о том, что стало отталкивать ее от родного дома, но понимала, что скорее всего просто устала от той жизни, которую ведет. И тихое спокойное счастье родителей, всегда казавшееся ей скучным и примитивным, нет-нет да и посверкивало манящим теплом и уютом. Матери никуда не надо было спешить. Она всегда знала, что ей нужно и чего она хочет. Намучившись в юности, Рика радостно окунулась в семейные хлопоты и заботы по обустройству лагеря воинов. Рядом был муж, младшие дети – что еще нужно было для счастья той, кого не звали в дорогу загадочные порывы и кому не снились лязг оружия, крики раненых, трубный глас победного рога и колокола, созывающие на битву. Артиша понимала, что характером пошла в покойную тетку, вместе с именем подарившую ей неугомонную натуру и неуемную жажду приключений. Правда, в последнее время она чувствовала себя не на свои 24, а на все сорок. Такая усталость порой охватывала девчонку, что хоть волком вой. В такие моменты она и убегала в безлюдные места, чтобы побыть наедине. Верный спутник Рык только рад был сопровождать ее куда угодно. Вот и сейчас он лежал рядом, на соседнем камне, с урчанием уплетая внушительный кусок свежего мяса. Довольная морда зверя была перепачкана кровью, а сквозь терзающие вкусную свининку зубы то и дело прорывалось глухое урчание. Артиша нежно посмотрела на любимца и протянула руку, чтобы погладить лобастую голову рысеныша.