Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 90

— Вы еще не добыли себе валенберговский паспорт? У нас в Управлении его имеют все, от штурмбанфюрера и выше! Это очень странно и подозрительно — может быть вы, Штирлиц, русский шпион?

Ну, и обстановка «контролируемого дурдома». Немцы уже вошли, уже оккупировали — но и вся прежняя венгерская власть никуда не делась, переворот Салаши еще будет, со дня на день. Нет еще четкого порядка, распределения обязанностей, кто за что отвечает — не надо путать с оккупацией у нас в сорок первом, там немцы сразу входили как юберменши, как хозяева, здесь же они пока играют в дипломатию, ввели войска, учредили в Будапеште гестапо, и уже ездят по ночам черные машины; и хмурые люди в штатском, пинком выбив дверь, врываются в дома и хватают по спискам «подозрительных», коммунистов и евреев — но открытого немецкого всевластия пока нет.

И ходят уже страшные слухи, что всех евреев ждут концлагеря, газовые камеры и печи крематория — в иной истории про все фашистские ужасы узнали уже после, здесь же наш фильм «Обыкновенный фашизм» на оккупированной территории и в Европе не смотрели, конечно, но что-то про него знают. А оттого главную квартиру валенберговской миссии уже осаждает толпа — причем немцы не вмешиваются, хотя, казалось бы, чем искать евреев по квартирам, проще пригнать сюда батальон, оцепить площадь и грузить всех в автозаки. Но нельзя — по негласному договору в Берлине, эти евреи предназначены для иной роли: быть массовкой для тех умных из гестапо и СС, кто озаботился добыть себе сине-желтую книжечку, «Schutz-Pass» — и ночные аресты нужны не более чем для устрашения, эту массовку собрать. А потому валенберговская миссия также пребывает в состоянии бурной деятельности и роста персонала. Так что приезд нескольких «шведов» не вызывает подозрения, по крайней мере на первый быстрый взгляд — и мы очень надеемся, что долго ждать не придется. Всё же трудно без языка — хотя в отеле мы нормально общаемся с персоналом на английском, на языке врага — но ведь трудно ждать от венгерских официантов и портье знания шведского, а что такое венгерский для иностранца, я уже сказал. Причем к нам уже подходили какие-то люди, спрашивали, не достанем ли мы несколько «Schutz-Pass», за любые деньги. Мы отказались — также к нам завтра очередь выстроится, а с ней и внимание гестапо!

Звонок телефона! Спасибо Рябому, который кое-что сделал с коммутационной коробкой на этаже. Теперь звонки из номера графини параллельно идут и на аппарат в нашем номере, это куда лучше, чем кому-то из нас караулить всех поднимающихся наверх, привлекая внимание к себе. Мы ведь шведы, нейтралы, озабоченные лишь гешефтом. И большие любители выпить, вдали от начальства. Может быть, графиня и соскучилась по своему возлюбленному, но лучше перебдеть! Вчетвером вылетаем на площадку и слышим сверху шаги — идут двое.

Я остаюсь у перил, цепляюсь за них, будто сильно подвыпивший, едва стою на ногах. Андрюха, Рябой и Финн прячутся в коридоре, их не видно. Идут двое в штатском, с характерно оттопыренными карманами пиджаков. Это они неудачно, чтобы быстро оттуда ствол достать, не меньше секунды надо. А у меня нож в руке обратным хватом, лезвие в рукав, со стороны не видать.

Один что-то всё ж почуял, двинул руку к карману. Но дистанция всего три шага, они почти уже спустились, я резко разгибаю руку, и нож летит этому бдительному в живот, у этого приема название, на мой взгляд, неудачное: «бросок из-под юбки», но не одним женщинам рекомендую, если, конечно, натренировать хорошо. Тут плюс, что кинуть нож так можно совершенно неожиданно, и из, казалось бы, совсем неподходящего положения. Нет еще бронежилетов, потому целюсь в корпус, не в горло — нож входит в тело почти по рукоять, а у меня в руке уже пистолет-«бесшумка», второй фриц лезет под пиджак — дурик, прыгал бы сверху, на несколько ступенек выше стоишь, входил бы в рукопашку — был бы у тебя шанс, мизерный совсем против меня, всё ж нас учили покруче, чем в этом времени — и в голове у немца появляется дырочка чуть выше глаз. Я ж в корпус целился! Сзади меня Рябой опускает ПСС.

Обшариваем карманы жмуров (тот, который с моим ножом, еще и от Андрюхи получил контроль). Всё ж недооценил я немцев, были у них нормальные подмышечные кобуры, а в карманах кастеты лежали. Значит, фриц подумал подозрительного «шведа» просто вырубить — на всякий случай, как возможного свидетеля? Пистолетики у них интересные, не люггеры и не стандартные для вермахта Вальтеры-38, и не «браунинг Лонг», про которые я у Богомолова в книжке читал, а маузеры. Не те, конечно, что у комиссаров в гражданскую были, а компактные, скрытого ношения. Себе в карман, вместе с ксивами; самое ценное из взятого — это жетоны СД. По их орднунгу, предъявивший такой жетон по умолчанию считается выполняющим специальное задание, и гестапо не имеет права его арестовывать, даже при явных признаках преступления — без согласования с начальством.

Пока мы с Андрюхой занимаемся приватизацией трофеев, возвращается Финн, беру у него ПНВ (иметь хрупкий прибор в кармане при рукопашке боязно). Даю отмашку на продолжение — во всем здании гаснет свет (Рябой постарался), и по всем этажам ползет густой едкий дым (обычная дымовуха, которую мы вытащили на лестницу, чтобы лучше распространялась). Что сейчас начнется в отеле, легко представить — но это проблемы исключительно постояльцев и персонала. А мы взлетаем этажом выше — поскольку третий фриц, оставшийся в номере графини, ну совершенно лишний на этом свете.

По идее, он должен ноги уносить — кому охота задохнуться в дыму или сгореть? Однако и нам надо быстрее, самодельные респираторы из марли и ваты долго не выдержат, а дым всё больше. Если он сейчас не выскочит, придется самим вламываться, и вряд ли фриц обучен работать в темной комнате на слух, а расположение номера мы изучили, побывав в таком же двумя этажами ниже, да и ПНВ — это такой бонус! Но графиня нужна живой, она свидетель для влюбленного генерала, который вряд ли после такого проникнется любовью к немцам. Дверь открывается, мелькает свет фонарика. И появляется третий гестаповец, таща за руку женщину. Хотя мог бы ее пристрелить или оставить в номере — но видно, не получил приказа, и сам не сообразил, что с ней делать. Так и умер, не успев нас заметить. Дама визжит, ну это не страшно, по всему отелю крики слышны, но вот если она сейчас еще в обморок грохнется, придется тащить — килограммов шестьдесят!

— Тихо! — говорю ей, хватая сзади и зажимая рот. — Мы друзья, а те, кто к вам приходил, мертвы. Сейчас мы быстро спустимся на улицу, и там вы встретите генерала. Если можете идти сами, то кивните.

Говорю по-английски. Как мне Ласло объяснил, тут в Будапеште на первом месте по популярности (и ожиданиям) британцы, на втором русские и на последнем — немцы. Может, она нас за англичан и примет? Так с нас не убудет.

Она кивает. Быстро рассматриваю ее фигуру в обтягивающем платье — нет, не ради «этого самого», просто у нетренированного человека после такого могут быть самые неадекватные поступки, а мне получить сзади по башке или чем-то острым в организм не хочется. Но негде ей спрятать хоть какое-то оружие, да и немцы наверняка позаботились — так что быстро на выход. Эвакуируемся из горящего здания. Рябой с Финном успевают еще прихватить наши вещи из номера — ну, не все, конечно, а специфическое наше, часть барахла можно и оставить! Когда полиция с пожарными во всем разберутся и включат свет, и найдут дохлых немцев, мы будем уже далеко.

На нижнем этаже и в холле столпотворение. Смотрю на часы — от начала действия прошло всего шесть минут.

— Отпустите, я могу идти сама, — говорит графиня, — кто вы?

— Друзья, — отвечаю, — и сейчас мы уйдем. А вы скажете генералу, чтобы он был осторожным. Немцы хотели добраться до него, а вы не больше чем средство, которое после ликвидировали бы за ненадобностью. Удачи!

Ввинчиваемся в толпу, уже как бы порознь. Но высматриваем, не проявит ли кто-то интереса к графине — вдруг немцев еще кто-то на улице ждал? Вроде не должны, они же собирались вместе с генералом ехать, но всё же. Но никто никаких активных действий не предпринял.