Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 71

Сталин выслушал, задал несколько уточняющих вопросов. Затем обратился к сэру Уинстону, сидевшему, как мне показалось, с оскорбленным видом.

— Британия обеспокоена затянувшейся африканской кампанией и желает при этом сберечь жизни своих солдат? Желание похвальное, но вот методы его решения никуда не годятся. Чем возиться где-то на периферии, лучше ударить по центру вашей проблемы. Нам известно, что в Италии, даже среди верхов — королевского двора, армейского командования и даже верхушки фашистской партии — растет недовольство фигурой дуче и его политическим курсом. А если главы трех воюющих держав сделают совместное заявление, потребовав от королевского правительства Италии отстранения Муссолини от власти и как минимум объявления нейтралитета? Сказав, что в противном случае Италия получит на своей территории полновесную сухопутную войну, после которой Сталинград им покажется раем — советские войска уже стоят на итальянской границе по линии Любляна — Триест и готовы к наступлению. Вы полагаете, потомки легионеров покажут подлинно римский дух — или предпочтут капитулировать? Нет, СССР может обратиться к Риму и в одиночку — но согласитесь, что требование, исходящее не от одной стороны, а от трех, куда более весомо. И ровно в три раза больше вероятность, что к нему прислушаются и британцы перестанут погибать в Африке, поскольку африканский фронт исчезнет. Также имеет смысл в подобном заявлении в адрес Турции, а то непорядок, когда какая-то страна поддерживает наших врагов, нападает на наших союзников и в то же время считается нейтральной! В Анкаре должны наконец определиться, сделать выбор, с кем они, на чьей стороне.

— Поддерживаю! — сказал отец. — Пора наконец прекратить этот нелепый конфликт, я про Африку и Ближний Восток говорю. Италия колониальная держава — это, простите, смешно! Ну, а Турции следует указать, что в случае ее несогласия на послевоенной мирной конференции вопрос о ее границах и даже самом существовании независимого турецкого государства будет решаться без ее участия. К тому же мы обеспокоены сведениями о дикой резне мирного арабского населения в Аравии, Йемене и Омане, равно как и осквернением христианских святынь в Сирии и Палестине. Турецкие солдаты в арабских поселениях ведут себя как зондеркоманды СС — но сейчас, слава богу, не шестнадцатый век, и никто не потерпит новую Османскую империю! Я полагаю, сэр Уинстон, что это заявление будет более действенным шагом, чем посредничество, с просьбой о котором турки успели уже надоесть и вам, и мне? Сразу решатся все проблемы Британской империи к западу от Инда — ну а с японцами придется повозиться подольше. Вы что-то хотите сказать?

На Черчилля было жалко смотреть. Я-то знал, что посредничество, о котором просил турецкий посол, касалось занятых русскими Проливов — и ради требования к русским от нас и англичан турки даже соглашались немедленно вернуть Британии часть захваченных ими территорий. И просьба к Сталину от одних англичан в этом вопросе звучала бы просто смешно — из-за очевидного ответа: «А как насчет посредничества СССР, к туркам же, по иракской проблеме?» — и потому сэр Уинстон настаивал, что инициатива должна исходить от отца, а Британия лишь присоединится. И вот, отец недвусмысленно дал понять, что в этой игре англичане могут рассчитывать лишь на себя.

Легко было также понять ход мыслей сэра Уинстона. Отказаться от столь выгодного предложения — избиратели категорически не поймут, на политической карьере можно ставить жирный крест. Но принять — значит отдать в русскую «зону влияния» Италию точно, а Турцию весьма вероятно, хватит ли войск в британском Пенджабе, чтобы быстро занять арабские территории, прежде русских?

А отец был спокоен. Поскольку истинный хозяин территории — не тот, чьи войска и администрация там находятся, а тот, кто управляет товарно-денежными потоками и получает с этого прибыль. И в этом смысле Соединенным Штатам будет принадлежать и Европа, и Аравия, и Африка, и даже сами Британия и Россия. Лишь бы держатель территории обеспечивал порядок, способствующий сбыту американских товаров. И все конфликты критичны лишь в той мере, поскольку они мешают выгодной торговле. Эта политика безупречно работала уже сто лет в Латинской Америке. Доктрина Монро нужна была тогда, поскольку в Европе была целая команда более сильных игроков — теперь же, когда они все повыбиты, и Соединенные Штаты решительно выходят в высшую лигу, те же принципы могут быть распространены и на Азию, Африку… а отчего бы не на Европу, чем Россия в принципе отличается от Бразилии?

А что до сэра Уинстона, то его время ушло. Вместе с когда-то великой империей, над которой никогда не заходило солнце, и от которой сейчас не осталось почти ничего.

Север против Юга, джентльмены! Рабовладение экономически неэффективно. А когда оно мешает прибыли других, то уже не имеет права жить.

Уинстон Черчилль

Сорок третий год Англия прошла с чрезмерным напряжением сил. Оглядываясь назад, на бесконечную сумятицу войны, я не могу вспомнить другого периода, когда связанное с ней напряжение и обилие нахлынувших проблем были столь тягостными для меня и моих коллег, как в сорок третьем году. Нас постигли ещё более тяжкие катастрофы, но к этому времени наши судьбы были связаны с судьбами Великого союза. Ни одна из проблем, стоящих перед нами, не могла быть разрешена вне связи с остальными проблемами.

(Еще бы! Сила нашей англосаксонской расы — в дарованной нам Господом способности манипулировать другими народами. Без различия — дикий негр или цивилизованный француз, или полуварвар-русский. Так сложилось исторически — островной народ, живущий на весьма ограниченной территории с достаточно суровым климатом и без природных ресурсов, не сумел бы выжить без умения ловко стравливать между собой более сильных врагов и внушать им, что работая на наш интерес, они работают на себя. Политика, доступная лишь для островной державы — чем кончила Византия, пытавшаяся вести себя подобным образом; можно также вспомнить Геную, да и Нидерланды — как в китайской притче, стоит дерущимся тиграм оглянуться, и умной обезьяне придется очень плохо, если только она не сидит на очень высоком дереве. Но Британия — это владычица морей! А кто владеет морями, тот владеет мировой торговлей — владеет миром!

Но в мемуарах о том лучше не писать! Там всё должно быть гладко и благопристойно.)

Неудача в Португалии, как до того в Норвегии, показала всю сложность десанта на континент. Англия напрягала все силы, помогая нашим американским союзникам, но сложность переброски подкреплений для нас и лёгкость для Германии поставили союзные войска в чрезвычайно серьёзное положение, вынудив население свободолюбивых стран и четвёртый год безропотно нести тяжкий груз войны. Однако же мы сумели удержать за собой море, у Лиссабона уничтожив объединенный флот Еврорейха. Затем, в результате блестяще проведенной операции британских спецслужб, при помощи французского Сопротивления, был убит адмирал Тиле, кровожадный монстр, убийца, но безусловно, лучший флотоводец Германии и самый опасный из наших противников.

(Снова не для мемуаров: Несмотря на тяжелейшие потери ВМС США и гибель лучших дивизий американской армии, по завершении сражения янки не скрывали своей радости — всего лишь тому, что даже сам великий и ужасный Тиле не сумел их победить! Впрочем, если вспомнить, как год назад после Тобрука наш Монти особым приказом по североафриканской армии запрещал бояться Роммеля, «который не более чем человек, а не дьявол»…)

На этом фоне мы готовились к конференции, решавшей судьбы послевоенного мироустройства. Мы были едины как в целях, так и в намерениях отдать все силы общему делу — но имели серьёзные расхождения касаемо методов, тактики, очередности решения задач. Это было неизбежно, потому что три партнёра подходили к принятию необходимых решений с различных точек зрения.