Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 58

В ресторане «Шарлемань» шумно праздновали победу.

Если по правде, американцы еще держались. Ликвидировать северную половину плацдарма так и не удалось — но Пятый американский корпус, оборонявший Лиссабон, был разбит, уничтожен или пленен полностью. Ценой потерь, как указывалось в рапорте, «не больших, чем доблестный вермахт мог себе позволить». И в общем, это было не слишком далеко от истины — потери янки были больше, раза в три. Так что картина напоминала победоносный сороковой год: пленные, трофеи, и очередная столица падает к ногам германского солдата. Вот только в веселье были видны черты пира во время чумы.

Французы, хозяева — офицеры Тулонской эскадры — вместе с какими-то штатскими сидели в стороне. Союзников-итальянцев вообще было почти не видно. Центральные столики зала, разукрашенного флагами со свастикой и большим портретом Гитлера, занимали немцы, в подавляющем большинстве моряки. Люфтваффе вело отчаянные бои с американцами, развернувшими против Испании настоящее воздушное наступление, а армейские части с трудом выводились по разбитым бомбежками дорогам, сначала во Францию, а после пополнения на Восточный фронт, откуда приходили всё более тревожные вести. Русские начали там свое наступление, вышли к берегу Балтики, отрезав Кенигсберг, и прорвались наконец через Карпаты в Словакию, и становились всё активнее на зависленских плацдармах — хотя Геббельс орал, что Висленский рубеж неприступен, все помнили, что всего полгода назад это же утверждалось про Днепр.

— Нас вывели сюда на отдых и переформирование, мы сдали позиции дивизии «новой волны», — громко говорил подвыпивший пехотный оберст, — нас остались ошметки, но мы были привычные, а эти мальчишки еще ничего не умеют! И пока они успеют стать солдатами, их выбьют всех. А ветераны на вес золота, их почти нет. Французики пришли в ужас после той войны, потеряв всего лишь треть молодых мужчин. В Германии после этой войны «цветущих возрастов» не останется совсем. А русские шлют на фронт всё новые и новые дивизии, да сколько же диких монгольских орд болтается в их степях? Хотя их солдаты в большинстве вполне европейского, и даже арийского вида — и столь же умелые и храбрые, как наши ветераны, какой кретин называет их унтерменшами, черт возьми? Безусые юнцы, наслушавшись такой пропаганды, воображают, что сейчас будут убивать русских сотнями, защищая фатерлянд — и гибнут без пользы в первом же бою! Нельзя недооценивать врага!

Офицер СД вопросительно посмотрел на Тиле — прекратить пораженческие речи? Адмирал благодушно махнул рукой — пусть говорит! Мне бы твои проблемы — сформировать и обучить всего лишь дивизию! В сравнении с экипажем корабля!

У Еврорейха больше нет флота. Ремонт «Фридриха» займет не меньше полугода. Даже «Шарнгорст» простоит в доке минимум месяц — с повреждениями не только руля, но и валопровода. У итальянцев вообще не осталось тяжелых кораблей, если не считать совершенного старья и только что спущенного «Имперо». Французики — с этой швалью разговор отдельный! Если итальянцы хотя бы сражались, то лягушатники вообще избегали боя — и какого черта они вообще делали в море, кроме того что умудрились потерять «Дюнкерк» и «Марсельезу»? Причем крейсер даже не погиб в сражении, а спустил флаг!

У Еврорейха не будет флота. «Цеппелин», «Гнейзенау», «Дюнкерк», «Венето», «Литторио» — и это не считая крейсеров и эсминцев! Зато американцы быстро восстановят потери: по сообщениям разведки, через полгода у них будет уже три линкора типа «Нью-Джерси» и шесть авианосцев «Эссекс». И они просто задавят массой — и даже на субмарины надежды нет. Хотя U-1505 записала на счет сразу два американских авианосца, и это в дополнение к третьему, у Нарвика! Неплохо показала себя и U-1507, добив поврежденный «Балтимор» и потопив два транспорта у Порту. Но U-1504 пропала без вести, не сообщив ни об одной победе — возможно, от аварии, у самых первых лодок этой серии было множество «детских болезней». А подлодки прежних проектов, «семерки» и «девятки», задействованные в этой операции, не добились вообще ничего (по крайней мере, нет точных данных) — зато потеряно целых пять, считая и U-123, пропавшую в этом же районе в тот же период! И даже если в Берлине решат снова сделать ставку на подводную войну и развернут массовое строительство «двадцать первых» (которых пока в наличии две, 1505-я и 1507-я) — героем там будет не он, Тиле, а Дениц.

Победа? Конвой всё же дошел, ночью, в полном беспорядке, а кто-то даже выбросился на берег, боясь потонуть. И когда первые транспорты разгружались, германские танки ворвались в порт. Рассказывают, там была паника и сумбур, в смеси с отвагой — но на стороне немцев был орднунг, четкое управление боем, вдобавок какой-то транспорт сел на мель, обходя затопленный «Прованс», еще больше загородив фарватер. И повезло, что линкоры янки не стреляли по берегу — снаряды берегли? Или скорее, ночью не могли разобрать, где свои, где чужие, бой у причалов был совсем накоротке. Если считать с потопленными, то американцы потеряли половину конвоя — формально это победа! Вот только океан теперь принадлежит англосаксонским унтерменшам!

— …солдаты уже не верят в победу! — распинался всё тот же пьяный оберст. — Знаете, что они поют в личное время? «Мертвого барабанщика» и тому подобное — чем русские забивают наш эфир, мешая командам! Хотел бы я знать, русские в сорок первом пели «Лили Марлен»? И откуда идут слухи, среди наших — что как раз русские, это подлинные арийцы, за которых вступились арийские боги? Говорят о том почти в открытую, причем даже в ваффен СС — что в восемьсот двенадцатом, как и в сорок первом, был необычный мороз, это как раз боги явились в наш мир, и все помнят, что было после? Мы сражаемся, и будем драться хоть с самим дьяволом — но без надежды победить!

«Шваль, шайзе! Если бы французы верили в победу, они бы навалились на конвой с той стороны — и тогда море покраснело бы от крови унтерменшей! Если бы итальянцы верили в победу, они не допустили бы, чтобы вторая американская эскадра сумела бы вмешаться! Только свои, доблестные и непобедимые германские воины, сражались в этой битве, не жалея себя!» Бешеный взгляд Тиле остановился на французах — что они делают здесь и по какому праву празднуют победу, к которой не приложили никаких усилий?

— Эй, лягушатники! Всем встать! Хайль Гитлер!

За немецкими столами все вскочили, вытянув руку, взревели в ответ. Но итальянцы демонстративно остались сидеть молча! И их примеру последовали многие из французов! Бунт?! Неуважение к рейху?! Гестапо сюда!

Французы дрогнули, нестройно встали, протянули руки в приветствии. Адмирал однако остался недоволен — не слышал в голосах рвения, многие из лягушатников едва мычали что-то, а некоторые и вовсе молчали.

— Так, а теперь повторить, и только французам! Хайль Гитлер — и громче, французская шваль!

Подчинились, а куда денутся! Кажется, Бисмарк говорил, что для заключения союза нужны наездник и осел, причем в роли первого всегда Германия. Так и Еврорейх — чтобы было пушечное мясо, сдохнуть вместо нас за наш интерес, иначе все эти жабоеды нужны нам лишь как рабы! Хорошие, старательные рабы, низшие особи, в которых нет ни капли арийской крови!

— Ну вот, уже почти хорошо — а теперь еще раз хайль, да чтобы стены тряслись! Отлично — теперь почти на людей похожи! Дозволяю сесть!

Сразу полегчало, и настроение поднялось. В конце концов, самое неприятное — это будущий гнев и удивление фюрера: «Как, вы не принесли мне победы?» Так ведь и безусловным поражением это тоже не назвать — и было бы хуже с репутацией победителя получить приказ ловить Полярного Змея! «А я еще не готов — число моих жертвенных барашков явно не дотягивает до ста тысяч! Хотя, может быть, генерала Достлера спросить — а вдруг он такой же, как я? Не только раненых, чтобы не везти и не лечить — но и вполне здоровых пленных расстреливал сотнями по любому поводу, и говорят, что в России он делал то же самое. А вдруг и такие жертвы подойдут — думаю, рейхсфюрер не откажется выделить мне недостающее число пленных? Чтобы их убили перед курганом, на вершине которого буду стоять я, великий и непобедимый, будущий Вождь германской нации — как Аттила полторы тысячи лет назад! А когда я обрету Силу — бойтесь тогда все — и янки, и русские, и этот псих в Берлине! Потому что у великого народа может быть лишь один Вождь!