Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 288

— Неизвестно, как поведут себя наши солдаты при виде фюрера — сказал он — и в то же время, не обижайтесь, герр фельдмаршал, я высоко оцениваю ваших парашютистов, как и егерей из 999-й, но русские «те кто приходят ночью», это класс более высший. Вам приходилось о них слышать — ну а я их видел, причем в работе, так что мне даже жаль парней из «Лейбштандарта». От вас потребуется принять команду этих сверхсовершенных убийц, окружить район, проследить, чтобы никто не помешал, а внутри все стихнет, обеспечить погрузку и отправку. Но блокада должна быть плотной, вплоть до возможности отражения танковой атаки! Ну а я обеспечу информацию — когда и в каком месте будет дичь.

— Так не пойдет — ответил я — на развертывание и выдвижение войск, если необходимы значительные силы, требуется время. Кроме того, есть еще одно обстоятельство. В этом деле мы можем доверять обер-бургомистру Штутгарта, он обеспечит нам прикрытие по гражданской и партийной линии. Но только на территории «гау Вюртемберг»!

— Согласен — сказал Рудински — но лучше, чтобы и он не знал главной цели. Официально, вы вполне можете выдвинуть войска на учения? Со следующим уровнем секретности — «мероприятия по охране», не будем говорить, кого. Ну а о третьем тайном дне знать будут лишь я и вы. Надеюсь, что ваши люди достаточно дисциплинированы, чтобы безупречно точно, ничему не удивляясь и не задавая вопросов, выполнить ваш приказ?

Утром 22 апреля на аэродром в Мангейме приземлились четыре самолета без опознавательных знаков. Это были «дугласы», основной транспортник у русских и американцев — впрочем, некоторое их количество, закупленное через Испанию год назад, было и в люфтваффе. Мне пришлось обеспечивать их пролет через линию фронта, дав секретные радиопозывные. Начальник авиабазы получил от меня самые строгие указания — обеспечить секретность, охрану, все для пребывания экипажей в течении суток. Наверное, наземный персонал принял все за какую-то операцию Абвера.

Конечно, перемещение фюрера было большим государственным секретом. Но ведь бюрократия, это наука точная: управление железных дорог должно быть в курсе, чтобы не нарушать расписание других поездов. И охрана должна быть в курсе, о месте опекаемой фигуры. И Рудински сумел добыть, и передать мне информацию, о времени и маршруте. Много позже я узнал, что у русских в охране их Вождя. Сталина, был гораздо больший орднунг — охрана контролировала не только поезд, но и пути на всем протяжении, все станции, мосты, стрелки, и любое действие возле железной дороги не могло укрыться от внимания НКВД, а тем более выдвижение войск! Подобное было и у нас — но лишь при визите важных персон на оккупированную территорию, в самом же Рейхе обязанность обеспечения порядка и недопущения подозрительных лиц возлагалась на персонал железной дороги, согласно особой инструкции, могли привлекаться и армейские части — сама же охрана, подчиненная фюреру, контролировала лишь сам поезд! Что сыграло решающую роль.

Я не отказал себе в праве встретить гостей лично. Поскольку предыдущие трое суток практически непрерывно ездил по расположению вверенных мне частей, это не могло вызвать особого подозрения. Рудински присутствовал тоже. Может быть, утром, когда донесение о нашей встрече ляжет на стол кому-то из чинов гестапо, это могло бы навести на подозрения. Но мы оба знали, что если все удастся, игра пойдет по совсем другим правилам. Ну а если же нет…

— Тогда лично мне останется лишь срочно грузиться в один из этих самолетов — произнес Рудински — и вам тоже советую: тогда русский плен для вас самое безопасное место. Но я думаю, что у этих парней осечки не будет. Надо знать русских — когда они твердо решили, победить или умереть. Я — знаю. Как и то, что этих конкретных русских убить очень непросто. И если я не ошибаюсь, то пришлют именно их — лучших.

Русских было пятьдесят шесть человек. Причем из первого севшего самолета выскочили лишь двое — узнав Рудински, один из русских очевидно, подал условленный сигнал, и приземлились остальные. Они все были в камуфляжной форме итальянского образца, иногда используемой и нашими егерями, так что на вид вполне могли сойти за своих — тем более, что в войсках СС нередко применялось и трофейное оружие; также в сорок четвертом году там нередко можно было встретить русских или украинцев. Вооружены они были в большинстве автоматическими карабинами Калашникова, у некоторых были снайперские винтовки, гранатометы, похожие на наши «офенроры», несколько ручных и даже пара крупнокалиберных пулеметов, у каждого был довольно объемистый рюкзак; хотя по договоренности, мы помимо транспорта предоставляли и взрывчатку, русские привезли и свой запас.

Я спросил, кто старший — разумно предположив, что в подобную миссию должны назначить, говорящих по-немецки. Подошел один, внешне ничем не отличающийся от прочих, приветствовал меня, на русский манер, приложив руку к каске, всей ладонью, мне показалось, что он меня узнал.

— Надеюсь, у ваших людей хватит выдержки не хвататься за оружие без нужды — сказал я — вам ничто не угрожает, мы выполним договор. Как вы просили, мы предоставляем восемь грузовых трехтонных автомобилей, полностью заправленных, пятьсот килограммов тротила, десять пулеметов МГ-42, по две тысячи патронов на каждый, два батальонных восьмисантиметровых миномета с сотней мин на ствол, по тридцать лопат, кирок и ломов, все уже в кузовах. Вот карта с нанесенной обстановкой. Мы не заходим внутри этой границы, и отвечаем за то, чтобы не зашел никто другой. Мои солдаты знают лишь, что идет спецоперация, и лучше не оглядываться за спину и не задавать вопросов, а только ждать, когда стихнет. Вот здесь — место прохода в охраняемую зону, впрочем, вас туда сейчас и доставят. Как только закончите, дадите условленный сигнал, вас вместе с грузом пропустят обратно. И уж простите — но если через час после начала боя сигнала не будет, то сначала моя артиллерия откроет массированный огонь, а затем пойдут танки и мотопехота, с категорическим приказом, пленных не брать, и вообще не оставлять там, внутри, живых. Сейчас прошу в машины, следуйте за мной. Есть вопросы?

— Вопросов нет, герр фельдмаршал — ответил русский, на безупречном хохдойч — только, тогда и мы вас предупредим. Мы свою работу сделаем хорошо. Но если вы предадите — персонально за вами после придут. Пусть не мы — но такие же.

— Советовал бы вам отнестись к этому со всей серьезностью — сказал Рудински, уже в машине — до нас с вами им добраться куда легче, чем до ефрейтора.

Капитан Смоленцев

Он же — «Брюс»

Ну что за дело на этот раз? Да, всего лишь Гитлера поймать! Нет, серьезно? Да серьезно! Блин!!!

Из Тулона — в Чехию, аэродром под городом Пльзень, полоса Второго Украинского фронта. Встречает наш Большаков, уже контр-адмирал, (а ведь в 2012-м вместе на глубину ходили), с ним еще кто-то, лицо вроде знакомое, на молодого Брежнева похож. Располагайтесь — и через час сбор на постановку задачи. Как не раз уже бывало.

Инструктаж был очень ярок

Адмирал наш не подарок

И бывает часто слишком крут.

Так и светится на роже -

Обнаружить, уничтожить!

Диверсанты пленных не берут!

У нас после Папы настроение благодушное. И Победа уже скоро. Кого на этот раз? Как узнали… Одни междометия!

Но — задача поставлена, надо работать. Всегда мечтали Гитлера поймать — теперь планы составляем Гитлера поймать, что огромная разница. Хотя уже после откровений герр Рудински в Риме мы догадывались, какая игра начнется. Теперь узнали, что специально под эту операцию приказом самого Сталина, создан объединенный штаб НКГБ и ГРУ — как я понял, куратором оттуда этот «брежнев», кто больше слушает, чем сам говорит. И ведь точно, какая-то историческая личность — уверен, что я его физиономию то ли в книжке видел, то ли еще где, в иной исторической реальности, шестьдесят лет тому вперед. Фамилия, которой он представился, ни о чем не говорит — ну да это мы знаем, сколько имен например у Судоплатова было «при исполнении»? Но это точно не он, тот портрет я помню.