Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 260

И вдруг все понеслось вскачь. После Мальгузу узнал, что подобной процедуре в гестапо подвергался не он один, а все французы-командиры и старшие офицеры эскадры, включая адмирала Фовеля, назначенного вместо казненного Дюпена. Приказ выйти в море, через двадцать четыре часа — и никакие возражения не принимаются, кто останется в порту, тот больше не нужен Рейху, со всеми вытекающими последствиями. Кто успеет принять топливо лишь в один конец, тот так и пойдет. Впрочем, мазута все равно залили едва половину цистерн, немцы больше не дали. Погрузили снаряды в погреба и торпеды в аппараты — с условием, что вставлять в торпеды взрыватели дозволялось лишь по разрешению кригскомиссара. Провизии был лишь текущий запас, даже заявку в интендантство не успели составить. Но вышли в срок, не вызвав немецкого неудовольствия.

Мальгузу смотрел на серо-голубые силуэты линкоров, крейсеров, эсминцев. Флот выходил из Тулона — морской крепости, оплота Франции в Средиземном море, уже несколько веков. «Страсбург», «Кольбер», «Фош», «Дюпле», его «Алжир», «Галисольер», «Жан де Винн», «Могадор», «Вольта», «Индомптабль». Отличные корабли, в отличие от музея разнотипного старья, французского флота прошлой Великой Войны, оказавшегося совершенно бесполезным — к этой войне у Франции был настоящий Флот! Вот только войну бездарно сдали — на мачте «Страсбурга», как и восьми новейших эсминцев «Ле Харди», реяли немецкие флаги, там были немецкие экипажи, на остальных же французских кораблях рядом с командирами на мостиках стояли немецкие кригскомиссары, в сопровождении вооруженных эсэсовцев. Никогда прежде Франция не имела такого флота — вот только этот флот сейчас шел сражаться за Еврорейх.

— Не надо бояться, месье Мальгузу — сказал кригскомиссар — русского Морского Черта, или что там у них, разбомбила наша авиация в Специи. Всего три, четыре часа — потопим этих итальяшек и русских, и домой.

От немца пахло спиртным. И Мальгузу понял, что кригскомиссар тоже боится, но изо всех сил старается этого не показать. В двадцатом веке смешно верить во всяких морских чертей и «летучих голландцев», да и в выводах тогда можно далеко зайти, если сам Папа объявил русских коммунистов своими союзниками, а немцев, разгромивших Ватикан, исчадиями ада — то мы тогда кто, на чьей стороне? И если Господь наш за большевиков — то и в глубине должен плавать не черт а что-то божественное? Нельзя отрицать, что русским с недавних пор поразительно везет, и на суше, и на море! Немецкий флот на Севере даже не побежден, а вырезан, как стадо овец, попавшееся голодной волчьей стае. Если верить справочнику, то виной тому всего лишь русская суперподлодка, развивающая под водой сорок узлов — в отличие от обычных субмарин, она может выписывать вокруг нас круги, атакуя с любого ракурса, несколько раз подряд, да еще у нее какие-то очень дальнобойные и мощные торпеды, и бьют всегда без промаха. Страшный противник, которому просто нечего противопоставить — кроме как удирать самым полным ходом, приведя врага за корму. И если немцы говорят, что это уничтожено в Специи, отчего тогда Кранке забрал себе все новые эсминцы, оставив нам лишь старые «бурраски», постройки еще двадцатых? Лидеры, даже такие как «Могадор» и «Фантаск», это артиллерийско-торпедные, а никак не противолодочные корабли, сами лакомая добыча для субмарин, то ли эсминцы-переростки, то ли крейсера-недомерки. А русская «Моржиха» по рассказам, гарантированно топит тяжелый крейсер всего одной торпедой! И если она и впрямь здесь, и выйдет сейчас навстречу — господи, неужели сейчас и флоту Франции придется сгинуть здесь, как армии на Днепре?

Через два часа по курсу был обнаружен противник — легкий крейсер типа «кондотьери» и четыре эсминца. (Прим. автора — советские корабли постройки 1930-х, крейсера типа «Киров» и эсминцы «проект 7» имели итальянские прототипы, на которые и внешне были похожи).

Не принимая бой, русские, или итальянцы, стали отходить на северо-восток.

— Догоним и расстреляем! — заявил кригскомиссар — как британцев у Бреста, когда потопили «Ринаун».

Первым взорвался «Страсбург» — столбы воды у борта были не слишком эффектными, но линкор в тридцать шесть тысяч тонн потерял ход и глубоко осел в воду, взрывы были под днищем, в обход противоторпедной защиты, и вода сразу залила жизненно важные отсеки. Здесь не могло быть мин, больше километра под килем, не бывает таких длинных минрепов. Значит, нас заманивали на позицию субмарины? А если там «моржиха» ходит на глубине?

Почти сразу после — взрывы под двумя эсминцами, левофланговыми в передовой завесе. Видно было плохо, слишком далеко — но выходит, там минимум две подлодки? Или все же эта проклятая «моржиха», она же «полярный ужас»? Тогда немцам надо немедленно поворачивать вправо, на юг, и уходить самым полным ходом! Но «Шарнгорст» и «Зейдлиц», сопровождаемые оставшимися шестью эсминцами, рванулись вперед! В надежде, что если там обычная субмарина — она никак не успеет атаковать снова. Но если там сверхлодка, то немцы обречены.

Мальгузу почувствовал удовлетворение. В конце концов, а чем французы обязаны проклятым бошам? «Страсбург» жаль, отличный был линейный крейсер — хотя держится пока, и Тулон рядом, может и спасут! Германия войну проиграла — так что лишь бы дожить, сберечь себя, совсем немного! А там все будет как прежде, и трехцветное знамя над крепостью и кораблями, и служба Франции, которая восстанет из пепла, поднимется с колен, как было и в 1815-м, и в 1870-м. Сохранить себя и флот — а немцев не жалко!

Сигнал на мачте головного «Дюпле» — отворот вправо, курс 105, полный ход, противолодочный зигзаг. Вероятно, адмирал Фовель решил, если это русская сверхлодка, то лучше разорвать дистанцию хоть немного — ясно, что приоритетной целью будут немцы! А если это всего лишь обычная субмарина, советская или итальянская, то это не страшно, да и не успеет она нас достать, настолько сместиться в сторону после первой атаки.

— Отчего не идете за флагманом? — заорал кригскомиссар, хватаясь за кобуру — это что, измена?

Мальгузу отчаянно пытался объяснить этому идиоту, что сей маневр не более чем рассредоточение, как на суше перестраиваются из походной колонны в цепь, чтобы не быть мишенью. Вести разговор под стволами автоматов ворвавшихся на мостик эсэсманов было нервозно. Кригскомиссар орал, что он все видел, запомнил, и напишет рапорт, и что по возвращении в Тулон будет проведено расследование — и если установят факт измены, то я вам не завидую, месье капитан, подвалы гестапо, это очень неуютное место! Спор прервал крик сигнальщика:

— «Шарнгорст» взорвался! И «Зейдлиц»!

И русские там, впереди, не отходят, как показалось вначале! Их крейсер стреляет по немецким эсминцам. У русских явное огневое превосходство, и не выйти эсминцам в торпедную атаку днем, при отличной видимости, да и сверхлодка снова может атаковать. И мы — следующие на убой! Поскольку у нас с русскими расходящийся курс, но слишком медленно, если у этой «моржихи» сорок узлов под водой, она успеет нас достать. Вот что придумали советские — пока мы готовились к боям прошлой войны, строили флот для битвы на поверхности. Американцы устремились в воздух, палубная авиация это главная сила, а корабли лишь аэродромы и охрана. А русские пошли в глубины, изобрели подводные линкоры и крейсера — ну а то, что наверху, это лишь охранение и дозор! Против этого, стандартная противолодочная тактика все равно, что попытка завязать абордажный бой. Если этот идиот Фовель прикажет повернуть влево и идти немцам на помощь — то мы погибнем все!

— Трусы! Мерзавцы! Изменники! — кригскомиссар наконец вытащил парабеллум — немедленно идти на помощь адмиралу, или я сейчас же пристрелю тебя, как швайнехунд!

Раздался выстрел, неожиданно для всех, разнесший голову одному из эсэсовцев. Второй эсэсман обернулся, дал очередь куда-то вниз, и тоже упал. И на мостик ворвались матросы, кригскомиссар выстрелил, убил кого-то, но остальные схватили немца и сбросили сначала на палубу вниз, а затем, потоптав тело ногами, перебросили за борт.