Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 144

Особенностью Зееловской битвы было то, что мы вынуждены были вести ее после наступления от Вислы до Одера, когда тылы отстали, коммуникации были еще не налажены, значительная часть горючего и боеприпасов израсходованы на преодоление бешеного сопротивления отборных немецких войск, которым было нечего терять — как правило, эсэсовцев мы в плен не брали. Но ничто уже не могло остановить натиск Советской Армии, закаленной победами под Сталинградом и Ленинградом, на Днепре, в Белоруссии, на Балканах и в Польше, имеющей первоклассную технику и вооружение, и опытный личный состав с высочайшим боевым духом и преданностью идее Ленина-Сталина. Советское оперативно-тактическое искусство получило дальнейшее развитие, были заложены основы, получившие широкое распространение в наших Вооруженных Силах уже в послевоенные годы. Так например моторизованные корпуса, созданные перед наступлением в каждой армии Первого Белорусского и Первого Украинского фронтов, в качестве подвижного ударного кулака — в дополнение к танковым армиям, но в отличие от них являющихся общевойсковыми, а не бронетанковыми соединениями — были предтечами «механизированных армий» пятидесятых годов. Необходимость форсирования водной преграды также была учтена заранее, введением во второй эшелон частей морской пехоты на плавающей технике, а также понтонно-мостовых парков ПМП (которые, будучи революционными в своем классе, и поныне не имеют аналогов в армиях зарубежных стран). Наконец, в Висло-Одерской и Зееловской битвах впервые были применены новые системы управления войсками, с использованием цифровых технологий — задача, к которой иностранные армии проявили интерес лишь в самое последнее время.

Хочу лишь отметить, что появляющиеся на Западе идеи о «массовом производстве электронных генералов», или даже создании «электронного наполеона, величайшего полководца всех времен и народов, собравшего в себе весь военный опыт человечества» не имеют под собой решительно никакой основы! Поскольку любая, самая совершенная машина, может лишь, пусть быстро и безошибочно, выдать то, что в нее было заложено человеком — но никак не придумать что-то свое. В военном деле, ЭВМ может избавить от черновой, рутинной работы — но принять решение в сложной обстановке должен будет человек. Что уже само по себе подразумевает — автором программы для электронного полководца должен быть живой полководец такого же мастерства. Причем в программу должны постоянно вноситься изменения, с учетом развития военного дела, появления новых видов вооружения, тактических приемов — ведь машина, в отличие от человека, сама учиться не может.

Но вернемся к Одеру весны сорок четвертого. Подобно тому, как Первая Мировая показала позиционный фронт, ранее не существовавший, за исключением осады крепостей, так в Одерской битве родился фронт маневренный, разрывы в котором могут быть столь же опасны. Не только отдельные танковые клинья (они остались, на наиболее важных участках), но и накатывающаяся лавина подвижных частей, не позволяющая противнику наносить фланговые удары, не оставляющая ему «оперативной пустоты». Именно поэтому отдельные окруженные немецкие группировки не становились серьезной помехой, обреченные на пассивную оборону в удобном для того пункте, если таковой находился, и последующую капитуляцию. За единственным исключением, которое лишь подтверждает правило.

Сорок Седьмая Армия (самая правофланговая в строю Первого Белорусского фронта, обеспечивающая его стык с Вторым Белорусским), имела в то же время и самый слабый «мобильный кулак», который даже и корпусом назвать нельзя — один танковый полк и три отдельных танковых батальона, общим числом не более шестидесяти машин в строю, на момент выхода на Одер. Именно это позволило группе Мантойфеля 2 февраля нанести с севера о правому берег Одера очень опасный удар на Кюстрин, и добиться некоторых тактических успехов. Однако уже в ночь на 3 февраля, с прибытием моторизованных корпусов, танковых и самоходных полков трех армий и 2-й Гвардейской ТА положение Мантойфеля стало критическим — и лишь быстрый отход остатков отряда «Одер-Норд» к мосту в Цедене и на левый берег спас Третий и Седьмой танковые корпуса СС от полного уничтожения! Что до отряда «Одер-Юг», то командование его с самого начала не проявляло должной инициативы — если бы генерал Бальк оказался столь же энергичен как Мантойфель, то у Кюстрина могла бы создаться исключительно опасная ситуация, чреватая для нас большими потерями — но отнюдь не шансами немцев на победу! Представляется крайне маловероятным, что немцы сумели бы всего за сутки ликвидировать плацдарм, пусть даже оказавшийся в полном окружении — а уже 3 февраля, как я указал, северная немецкая группа поспешно отступала, в ночь на 4 февраля и южная группа, подверглась охвату с фланга и тыла войсками 3-й Гвардейской ТА и 8-й Гвардейской А, и в течение следующих двух суток была полностью разгромлена, потеряв почти всю технику. После чего стратегически, исход битвы за Зеелов был ясен.

Как командующий фронтом считаю, что 2 февраля немцы упустили свой единственный шанс на хотя бы относительный успех! «Чудо на Марне», «чудо на Висле», к которым призывал Гитлер, добавляя сюда даже наше «чудо под Москвой», и требуя от своих вояк повторить это — имели в своей основе то общее, что наступающая сторона была уже «на излете», растратив силы, обороняющиеся же имели отлаженные и короткие линии коммуникаций, и свежие, еще нетронутые войска, для успешной контратаки. Но уже 5 февраля на правом берегу Одера все было закончено, в дополнение к частям 1-й Гвардейской ТА и морской пехоты в район Кюстрина подошли еще две наши танковые армии (2-я Гвардейская ТА и 3-я Гвардейская ТА), и две общевойсковые (8-я Гвардейская А, и 5-я Ударная А), причем не только передовыми мотокорпусами, но и вторыми эшелонами, из фронтового резерва прибывала 1-я Польская армия. Изолировать плацдарм немцам не удалось — несмотря на разрушение железнодорожного и шоссейного мостов авиаударом вечером 2 февраля, уже на следующий день были наведены понтонные переправы, с сильным зенитным прикрытием. Что позволило нам 6 февраля вывести с передовой морскую пехоту, заменив ее войсками 29-го Гвардейского корпуса 8-й Гвардейской А. На правом берегу Одера была развернута сильная артиллерийская группировка, в поддержку плацдарма.

Считаю также что со стороны немцев были ошибкой «беспокоящие» атаки на юго-западный рубеж плацдарма после отражения наступления их 1-го ТК СС 2 февраля. Эти атаки, в которых принимало участие до дивизии, поддержанной полусотней танков, были слишком затратны по потерям для разведки боем, и в то же время недостаточно сильны, чтобы создать нам серьезную угрозу. Сосредоточение же главных сил 6-й ТА СС для планировавшегося наступления 8 февраля было заблаговременно вскрыто нашей авиаразведкой — причем нахождении этого района в пределах досягаемости нашей артиллерии было огромной ошибкой, если не непрофессионализмом, немецкого командования, единственным объяснением было неверие немцев в нашу способность создать на самом плацдарме мощный артиллерийский кулак. Усилиями командующих артиллерией трех танковых армий, а также Восьмой Гвардейской и Пятой Ударной, при великолепной работе штабов, на Зееловских высотах были собраны практически все имеющиеся части реактивной артиллерии, нанесшие буквально за два часа до начала немецкой атаки массированный удар, поддержанный бомбардировщиками 16ВА. Результатом были огромные потери немцев — известно, что одна лишь панцергренадерская дивизия «Нордланд», входящая в состав 2-го ТК СС, потеряла три четверти личного состава убитыми и ранеными, еще находясь на исходных позициях, также большой урон понесли ТД «Рейх» и «Гогенштауфен». Это был удар, от которого эсэсовская танковая армия оправиться уже не могла — никогда больше она не восстановит своей прежней силы.

А немецким атакам на северо-западном фланге вообще невозможно придумать объяснение с военной точки зрения — кроме желания угодить фюреру «сделать хоть что-нибудь». Во-первых, этот рубеж, хотя и не имеющий естественных преград, был очень хорошо нами укреплен в первые дни обороны (выставлено свыше шести тысяч противотанковых мин). Во-вторых, наши войска имели эффективную артиллерийскую поддержку с правого берега Одера, нависавшего здесь над немецким флангом. В третьих, даже если бы немцам удалось овладеть равниной, оставив высоты в наших руках, они получили бы предельно уязвимый плацдарм, хорошо просматриваемый, простреливаемый насквозь с обоих флангов. В свете этого, логичным для немцев было сосредоточить свои усилия не на равнине а на самом городе Зеелов, играющем роль «ворот плацдарма» — но тут благоприятным для нас обстоятельством была замена частей 1-й Гвардейской ТА (оставленной на плацдарме, но выведенной во вторую линию) войсками 8-й Гвардейской А Чуйкова, так как и сам командующий, и армия считались «спецами по городским боям». На улицах Зеелова началась ожесточенная битва, накалом напоминавшая Сталинград — но немцы не прошли! Зато в этих боях на нашу подготовленную оборону, войска уже не одной 6-й ТА СС, но и 9-я А, и 3-я ТА вермахта понесли большие потери, особенно в бронетехнике, в значительной мере утратив свои маневренные качества.