Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 140

Устранение угрозы на правом берегу позволило нам сосредоточить все силы на плацдарме и поддержке его с нашего берега. Как признают сами немцы, очень сильный артиллерийский огонь с нашей стороны Одера наносил им большие потери при попытках атаковать в пойме реки. Четвертого февраля прибыл передовой корпус Восьмой Гвардейской и вторые эшелоны Пятой Ударной. Вместо моста, разбитого при бомбежке вечером 2 февраля, были наведены целых четыре понтонных переправы, по которым на плацдарм были переброшены свежие части вместо морской пехоты, понесшей большие потери и выводимой в тыл.

В этой ситуации немцы не могли придумать ничего лучше, чем лобовые атаки на высоты с запада, всеми силами 6-й ТА СС, а также 5-го, 7-го и 11-го корпусов СС из состава 9-й и 3-й танковой армий — уже не возвращаясь к «новой тактике». Так начались практически непрерывные бои у подножия высот — «Одерская мясорубка».

Берлин

Рейхсканцелярия

Я не понимаю, господа генералы, что происходит? Как вы можете проигрывать сражения русским — которые, как все славянские народы, в умственном и культурном развитии стоят много ниже нас? Они уже у ворот Берлина! И не сметь оправдываться «неисчислимостью азиатских орд» — сто тридцать лет назад это не помешало Наполеону взять Москву! Вы хотите, чтобы европейская цивилизация, из-за вашей бездарности, снова пережила ужасы как при падении Рима? А дикие монголы пасли скот на развалинах европейских столиц?

Я не потерплю никаких пораженческих настроений! В четырнадцатом году у французов было «чудо на Марне». В двадцатом у поляков, «чудо на Висле». Даже у русских было «чудо под Москвой», два года назад! Теперь наша очередь, показать миру германского солдата в истинно тевтонской ярости! Мы еще разобьем русских, и отбросим в Сибирь! Я убежден, господа, это нам по силам — если вы все будете честно исполнять свой долг.

Рейх силен, как никогда! Взгляните на эти цифры — выпуск вооружений в последнем квартале сорок третьего года достиг рекордных величин! В сравнении с русскими, у нас больше угля и стали — и пока мы в достатке получаем нефть с Ближнего Востока, и в прошлом году произвели два миллиона тонн синтетического бензина. И мы превосходим Россию по людским ресурсам, даже после всех потерь — вот только вы, господа, проявляете недопустимую мягкость, не умея, или не желая заставить всех этих французов, итальянцев, голландцев, датчан, бельгийцев, сражаться за Еврорейх, с решимостью и отчаянием, как за собственный дом!

Нужна еще более жесткая политика, раз уж эти недочеловеки не понимают мягкого обращения! Праздношатающихся не должно быть — все должны или сражаться, или работать на войну! Уклоняющихся наказывать со всей жестокостью, чтобы показать пример прочим! Вводить тотальную трудовую повинность, с мобилизацией всех, включая женщин, и подростков, начиная с четырнадцати лет! Дармоедов, кто прохлаждаются в концлагерях, поедая наш хлеб — гнать на работу, на благо Рейха!

Манштейн, я вернул вас из отставки не затем, чтобы слушать оправдания! Почему русские еще не сброшены в Одер? Я дал вам последние резервы Германии, лучшие войска, что еще остались! Через неделю жду от вас рапорта о победе!

Рейхсфюрер, насколько достоверны ваши сведения, что все происходящее, это злостный заговор Ватикана? Который избрал своим орудием для утверждения англо-еврейской плутократии — славянских дикарей, для грязной работы. Если это так — то клянусь, святоши об этом жестоко пожалеют!

Я не желаю слышать об оставлении Франции! Во-первых, это мобилизационный ресурс, во-вторых, источник продовольствия. В-третьих, это путь, по которому рейх получает нефть, и не только ее. Конвой от нашего японского союзника уже в Средиземном море, через четыре дня прибудет в Марсель! И оттого французы обречены быть с нами до конца — даже если сами не понимают своего блага!

И надеюсь, что у моего друга дуче хватит характера и воли действовать решительно! Расстрелять всех недовольных, невзирая на их высокое положение — и мобилизовать свою армию и народ на самую беспощадную борьбу с русской угрозой! Впрочем, если у него воли и не хватит, мои солдаты помогут ему совершить правильный поступок. Я не потерплю опасной анархии в доме моего самого близкого друга, союзника и соседа!

Да, Манштейн, возможно, вам потребуется усиление? В таком случае, могу дать в ваше распоряжение химические боеприпасы.

Манштейн Эрих

Теперь скажу о последней из моих несостоявшихся побед. Которая могла бы как восславить меня лавровым венком спасителя Отечества, так и покрыть мое имя величайшим позором.

Это было в феврале сорок четвертого. Когда русские орды, растоптав оборонительный рубеж на Висле, меньше чем за месяц поглотили территорию до Одера. Они шли колоссальной волной, сметая любые очаги сопротивления. По гениальной предусмотрительности ОКХ, работы на Одерском рубеже были начаты еще летом сорок третьего года, но имели тогда не слишком высокий приоритет — а после слишком много ресурсов отнимали Висла и Атлантический вал. И нам казалась ужасной сама идея, что необходимо копать окопы у самого Берлина — как всякий цивилизованный человек неосознанно отвергает мысль о войне, пришедшей в его дом. Слишком поздно работы на Одере приобрели необходимый размах. И нам казалось, мы еще имеем время — река виделась нам достаточно надежной преградой. Мы ошибались.

Никто не ждал от русских такой смелости, граничащей с авантюрой. Военное дело требует методичности, четкой последовательности, орднунга во всем. Русские же играли ту партию на уровне фола, подобно циркачу, делающему шаг в пропасть еще до того, как партнер толкнет трапецию навстречу. Их передовые отряды, имея большое количество танков, рвались к Одеру, не оглядываясь по сторонам и назад — в полной уверенности, что их прикроют. Они не должны были вести себя так, сражаясь со столь сильным противником, как вермахт! Что это было — дьявольски точный расчет, или полное пренебрежение к нам, или слепая авантюра — известно лишь русским генералам, а не мне. Никто не ждал, что русские, выйдя на берег точно напротив ключевой нашей позиции, перепрыгнут через реку, не задержавшись ни на час!

На карте Зееловские высоты выглядели несокрушимой естественной крепостью. Представьте гряду холмов, высотой до шестидесяти метров, протяженностью до двадцати километров, и глубиной от одного до десяти — находящуюся в некотором отдалении от берега Одера, причем пространство до реки заболоченное, трудно проходимое для техники, и абсолютно открытое, простреливаемое насквозь! Но всякая крепость бессильна, если лишена защитников. В тот злосчастный день, 1 февраля, на высотах находились лишь строительные части «Тодт», имеющие лишь легкое стрелковое оружие, и гражданские рабочие. Они не могли оказать никакого серьезного сопротивления десяти тысячам отборных головорезов из русской морской пехоты, поддержанных легкими танками и самоходками. Что имело самые роковые последствия.

Отчего германская контратака не последовала немедленно? Чтобы понять это, надо представить ту ужасную картину, происходящую как раз в те дни между Вислой и Одером — Европа не видела такого кошмара со времен разгрома варварами Римской Империи! На всем пространстве шло маневренное сражение, которые мы проигрывали, какие-то войска пытались спастись, или напротив, стояли с железным тевтонским упорством, подобно героическому гарнизону Бреслау — и перед накатывающимся русским валом еще не было плотины! Оттого, при получении известия, «русские на Зееловских высотах», в Берлине впервые с начала войны была отмечена паника среди населения — но и армейское командование, до уточнения обстановки, предпочло действовать оборонительно-осторожно. А русские времени не теряли.