Распутин: жизнь и смерть - Радзинский Эдвард Станиславович - Страница 125

Точно так же опишет свои встречи с Распутиным певица Беллинг. Только в отличие от Жуковской, которая хочет мужика, Беллинг приходит им пользоваться, он ей противен. И потому нет молитвы после «нападения» — молиться ему не о чем. Она не грешна, и оттого легко выскальзывает из его объятий…

И постепенно создается странное ощущение, будто, нападая на женщин, он жаждет сопротивления, чтобы тут же их отпустить. Будто вся распутинская эротика — только в его постоянном нападении и их отпоре. Обязательном отпоре…

«Идя домой, — пишет Жуковская, — я думала: „А если он с Лохтиной поступал так же… доведя ее до исступления, ставил на молитву? А может быть, и царицу так же?“ Я вспомнила жадную, ненасытную страсть, прорывавшуюся во всех исступленных ласках Лохтиной — такою может быть только всегда подогреваемая и никогда не удовлетворяемая страсть. Но это никогда не узнаешь наверное… это, может быть, узнается много позже, когда никого из них не будет в живых».

Возможно, это было лишь продолжением его таинственного религиозного опыта

— все то же постоянное возбуждение похоти и ее подавление до полного бесстрастия. Это давало Распутину «утончение нервов», результатом которого и были его прозрения, его гипнотическая сила. Вот почему так затягивались «романы» с отбивавшимися дамами вроде Жуковской, Джанумовой, Беллинг. Но все те, кто сдавались, удовлетворяли его желания — исчезали тотчас же.

И кокотка Трегубова, поставлявшая ему богатых евреев-просителей, ходила к нему в дом лишь до тех пор, пока не отдалась. Грех победил — и Распутин, как он объяснял Жуковской, «уже не мог думать ни о чем, кроме… „ Его сила ослабевает, а за это он начинает ненавидеть грешницу. Вот, видимо, истинная причина, по которой он попытался убрать от себя Трегубову, выслать ее из столицы. И когда простодушная женщина пришла к нему и, судя по всему, вновь отдалась, уверенная, что это поможет, он приказал выслать ее из Петрограда немедля… И Лунц, и Варварова, и Базилевская, и Гаер, и безымянные жертвы «задатка“ совершили ту же ошибку: отдались — и тотчас исчезли из квартиры.

И бедную Берладскую он начал избегать и ненавидеть, как только та ему уступила. То же — в таинственной истории с нянькой царских детей Вишняковой. Она поддалась его бешеному желанию в полубезумии, и он тотчас отдалил ее от себя. И оскорбленная нянька объявила, что он ее изнасиловал.

Однако и «уступившие» остаются рядом с ним — но лишь те, кто посвящен в его опыт, истинные члены секты, готовые терпеть отвращение Распутина и продолжать его обожествлять. Несчастная Лохтина, верная Зинаида Манчтет, безгласная баронесса Кусова, хитрая Лаптинская и послушная Патушинская исполняют роли его «небесных жен». Они покорно, по первому приказу Повелителя, тотчас освобождают его постель… Остаются и те, кто продолжает томить его неудовлетворенным желанием, «возней» — княгиня Шаховская и Сана Пистолькорс. Этих дам притягивает беспрестанное «нападение», бесконечная сексуальная игра, заканчивающаяся возвышенным покаянием, экзальтацией и молитвой. И когда они уговаривают «новеньких» — Джанумову или Жуковскую — отдаться, они знают, что это будет их концом: очередные «чужие» тотчас присоединятся к этой женской армии, прошедшей через диван и бесследно исчезнувшей…

Вот где прошла свою школу Вырубова. Вот где она открыла всю притягательность эротической игры в неудовлетворенное желание.

Но между попойками и «утончением нервов» мужик продолжает подыскивать будущего главу кабинета. Вот почему Шейла Лунц встретила Протопопова в квартирке толстого Книрши — здесь «Наш Друг» подбирал участников будущих политических игр, здесь проходили политические «смотрины». Именно поэтому он таскает сюда Осипенко — секретаря (и не только) митрополита Питирима. «20 декабря, — сообщают агенты, — Распутин вместе с секретарем Питирима… Иваном Осипенко отправился к потомственному почетному гражданину Книрше (28 лет, холост). Сюда же были привезены 2 корзины вина из ресторана „Вилла Родэ“… и был приглашен хор цыган».

«Мозговой центр» мужика сильно расширился. Теперь в него входят и иерархи из Александро-Невской лавры. Здесь, в покоях назначенного им митрополита Питирима, Распутин — частый гость. 12 лет назад мужик пришел сюда жалким просителем, теперь он хозяин… В его честь Питирим устраивает званые обеды и завтраки. Состав гостей постоянен — епископ Варнава, Иван Осипенко, секретарь Синода Петр Мудролюбов и казначей Синода Николай Соловьев.

Обычно на этих собраниях решались вопросы церковной политики, но в конце 1915 года здесь лихорадочно обсуждались кандидатуры на пост премьера. Не зря сюда приходит участник «теневого кабинета» — Вырубова…

«16 декабря… Аня была вчера у митрополита. Наш Друг тоже… они очень хорошо поговорили; затем он угостил их завтраком. Гр

был на почетном месте, — с гордостью сообщает Аликс мужу. — Он относился к Гр

с замечательным уважением и был под глубоким впечатлением от всех Его слов».

Наступил его последний год. Весь январь «смотритель премьеров» провел в глубоком пьянстве. Постоянная запись агентов: «Были гости до утра… пели песни».

10 января он отпраздновал свой день рождения. Ему стукнуло 47 лет, но 48-ми уже не будет… Торжество происходило под неусыпным наблюдением охранки. С утра агенты Комиссарова появились в квартире мужика. Передав подношения от Хвостова и Белецкого, они предложили Распутину помочь раздевать гостей, объяснив, что «именно так принято в хороших домах». Мужику это показалось лестным, он согласился. Хитер был, да прост! Агенты же впоследствии составили перечень подарков, полученных Распутиным: «Масса ценных серебряных и золотых вещей, ковры, целые гарнитуры мебели, картины, деньги… „ Были получены поздравительные телеграммы со всех концов России, в том числе от „царей“ — их зачитывали вслух, когда съехались гости (среди них была и Вырубова). Синодский чиновник Мудролюбов «произнес речь, подчеркнув государственное значение Распутина, как простого человека, доводящего к подножью трона народные чаяния“