Распутин: жизнь и смерть - Радзинский Эдвард Станиславович - Страница 119

Вырубовой и царице Белецкий объяснил, что Комиссаров сумеет по-настоящему обеспечить безопасность Распутина. И действительно, система охраны мужика, созданная Комиссаровым, была сравнима разве что с охраной самого царя. Полковник «заагентурил» всех дворников и швейцаров в доме. Кроме специального авто с шофером на Гороховой постоянно дежурили его агенты, переодетые в извозчиков. В короткий срок были «выяснены» все лица, приближенные к Распутину, на каждого была составлена справка. Одновременно «велась перлюстрация писем, к нему поступающих».

«Подчиненные мне филера докладывали о Распутине каждый вечер… и я все „интересное“ передавал… письменно Хвостову и устно Белецкому… С последним я виделся как на службе, так и у него дома, где я бывал сравнительно часто, как знакомый», — показал Комиссаров. Так что Хвостов получал от полковника только ту информацию, которую «разрешал» Белецкий.

Вскоре Комиссарову были переподчинены и агенты Петроградской охранки, а их шефу, генералу Глобачеву, приказали не чинить полковнику препятствий, собирать для него справки и всячески помогать ему, но главное — никогда не заносить в агентурные сводки посещения Комиссаровым и его агентами квартиры Распутина. Теперь деньги мужику (все с той же «благородной целью» — чтобы тот перестал брать мзду с просителей и не компрометировал -«сферы») передавались через «нашего полковника». «За 5 месяцев я передавал по распоряжениям Хвостова и Белецкого 5 — 6 раз одну или полторы тысячи рублей», — показал Комиссаров.

Эти большие по тем временам деньги были для Распутина каплей в море. Но мужик их брал, как брал все и ото всех. Тем более что, принимая деньги от Белецкого и Хвостова, он и не подумал отказываться от денег просителей. «Агенты доносили мне, — продолжал Комиссаров, — что… даже на лестнице просители открыто говорят, сколько надо дать Распутину».

На праздники заботливый Комиссаров делал своему подопечному подарки от имени Белецкого и Хвостова. «Однажды я купил… ящик с серебряным чайником, золотые часы с цепочкой, 2 браслета… „ Распутин, к удивлению полковника, «небрежно забрал эти ценные вещи… даже не рассмотрев, что ему прислали“.

Иногда мужик отправлял Хвостову ответные подарки. Так однажды он преподнес министру «деревянную коробочку с надписью: „Хвосту“, которую тот в ярости швырнул на пол». По свидетельству Комиссарова, он также «часто передавал через меня свои письма… Что он писал, не знаю, но Хвостов почти каждый раз, читая их, отчаянно ругался и письма выбрасывал». Так мужик издевался над министром.

Задачи, которые теперь ставили полковнику оба его шефа, все более разнились. Распутин продолжал беспробудно пить, и Комиссаров должен был следить, чтобы тот не приехал пьяным в Царское Село, — так велел Белецкий. Хвостов же, напротив, желал, чтобы Распутин явился туда пьяным и тем самым разоблачил себя… Но уже вскоре Комиссаров с изумлением приял; что сие ни от кого не зависит. «Как бы ни был Распутин пьян, лишь только он получал по телефону сообщение о предстоящем прибытии Вырубовой, как минут через 20 он становился совершенно трезвым. Пил ли он что-то, или так владел собой, я объяснить не могу… В поезде в Царское Село везли пьяного Распутина. Но когда приехали, он был совершенно трезв… он умел трезветь».

Но важнейшая задача Комиссарова оставалась прежней: узнавать от Распутина новости из Царского Села. «Все разговоры с Вырубовой проходили обычно в 10 утра, так что Распутин, где бы он ни был, возвращался к этому времени — к звонку из Царского, к 10 утра». И полковник тоже приходил к этому времени — «нагружаться информацией», тем более что утром мужик был еще трезв. И Распутин передавал ему новости — естественно, лишь те, что хотел.

Однако главные сведения из Царского министр и шеф департамента полиции узнавали на конспиративной квартире, которая была специально нанята Комиссаровым для их встреч с Распутиным.

«Я нанял квартиру на Итальянской улице. Это был угловой дом. Квартира была нанята в первом этаже», — показывал Комиссаров. Жилище обставили и поселили там агента с семьей. Накануне прихода Распутина он заказывал в ресторане роскошный обед на несколько персон, а сам уходил. Обед был, естественно, рыбный, но «подавались вина и шампанское в большом количестве»

— чтобы развязать язык мужику.

«Раз или два» приглашали на обед и Комиссарова. По его словам, «за обедом Распутин передавал, что говорилось в Царском Селе, главным образом у Вырубовой и императрицы».

Вначале Распутин называл обоих чиновников на «вы» и «пытался вести… разговор в духе своих „размышлений“ и пил осторожно… Но Комиссаров… налил ему рюмку и сказал: „Брось, Григорий, эту божественность, лучше выпей и давай говорить попросту“… С тех пор он нас не стеснялся, говорил на „ты“… и даже приглашал нас к цыганам», — показал Белецкий. Так он продолжал издеваться над барами… Комиссаров любил пересказывать своим хозяевам юмористическую сценку: как «Григорий вместе со мной решает государственные вопросы и необходимые перемены в составе кабинета», и эти рассказы при помощи Хвостова разлетались по Петрограду…

Но Белецкий в этом не участвовал. Его, видимо, не покидала мысль, что хитрый мужик попросту глумится и над Комиссаровым, и над ними самими… Тем более что к своим денежным делам, которые очень интересовали и Белецкого, и Хвостова, Распутин, несмотря на все усилия Комиссарова, никого не подпускал.

Деньги Распутина очень интересовали и Чрезвычайную комиссию. Но Комиссаров на следствии не сумел сказать о них ничего внятного: «Распутин никого не посвящал в свои денежные дела. Сам зорко следил за охраной своих интересов и никогда не прощал старавшимся надуть его в деньгах. Разоблачал их в „особых выражениях“ (то есть нещадно материл. — Э. Р. )».

Интерес к распутинским деньгам был вызван отнюдь не праздным любопытством. И оба чиновника, и Чрезвычайная комиссия понимали, что огромные деньги, которые Распутин получал от богатых просителей и банкиров, вряд ли могли быть целиком растрачены на кутежи, тем более что мужик кутил за счет тех же просителей.