Остров. Трилогия (СИ) - Уксус Сергей - Страница 193

Ага, народ. Конечно-конечно! Да-да-да! Именно! И как всегда, сначала — лучшая его часть. Передовая, так сказать. Оплаченная казной. Потом — остальные… Нет, дело полезное и нужное. Не спорю. Вот только я не об этом. Я о том, что слухи о моём появлении уже лет несколько ходят. И уже с полгода — не слухи, а факт. И что? Даже анекдота паршивого никто не сочинил!..

А Кас, гад, только ржёт. Мол, это от почтения. Мол, так любят и уважают… Н-да… Что там сзади-то? Пришли в себя, нет? А то как-то надоело уже обиженного изображать…

Двое

— Похоже, нашёл.

— Похоже?

— Блин, Кас! Вот сейчас спущусь пониже… Ага…

— Ну?

— Нашёл!

— Далеко?

— Часа… Час хода от вас.

— Угу, понял. Возвращайся.

Казус Беллиус (Людоед)

Гнездо Сергей обнаружил на третий день поисков. Мог бы, конечно, и раньше, но я просил его не слишком удаляться от группы: всё же места незнакомые, мало ли. А партнёр не любит терять людей. Очень не любит. И если вдруг не успеет помочь… И потом, самая главная цель этого выхода — дать ему подраться. Лича прибить, костяков пораскидывать, Стража Могил, если попадётся… В общем, сбросить напряжение. Пока окончательно не озверел. Или пока со смотрителем не поругался. А там, глядишь, и группы возвращаться начнут. Вот и летал наш дракон — сначала вперёд, потом назад, потом вокруг отряда, высматривая опасность, потом опять вперёд. Ворчал, конечно, но что делать? Все сразу мы на него просто не поместимся.

Взгляд со стороны

— Пыльно здесь, — Людоед, осторожно ставя ноги, обутые в кожаные сапоги с короткими голенищами, крался вдоль стены главного коридора. — И темно. Придётся делать факелы, — он остановился.

— Сеть разрушилась, — задумчиво отозвался Сергей.

— А что ты хотел? Столько времени прошло.

— Как-то она, — дракон, шедший вдоль другой стены, тоже остановился и начал к чему-то принюхиваться, — как-то она неровно разрушилась. Нет, не то. Она…

— Знаешь, — перебил брат, — давай-ка мы сейчас вернёмся, а? Посидим, подумаем. Бойцы пока факелы сделают…

— Факелы-факелы-факелы… — маг не двинулся с места, бормоча под нос одно и то же слово. — Факелы-фа… Она выгорела. Она просто выгорела…

Сергей

Она выгорела. Не вся — вдоль основных каналов, наиболее толстых «нитей». Тонкие потом сами исчезли. Рассосались. Развеялись. А вот толстые… И основной питающий амулет — местный аналог ядерного реактора — здесь ни при чём. Он-то как раз уцелел. Почему-то. Он и сейчас работает. Если присмотреться, даже сквозь камень видно. Да и если не присматриваться: это как линии магнитного поля, расходящиеся от магнита. Фон намного выше, чем обычный природный. А сеть…

Взгляд со стороны

— Командир, — позвал Бегун сидевшего с отрешённым видом Сергея. — Командир, — повторил он, когда дракон никак не отреагировал, — мы готовы.

— Подожди, — остановил орка Казус и присел рядом с братом. — Сергей, с тобой всё в порядке?

— Всё, — медленно кивнул тот. — Всё в порядке. Я просто… Я просто не хочу туда идти.

— Ты что-то чувствуешь? — не отставал Людоед.

— Нет, — покачал головой молодой человек. — Я. Просто. Не. Хочу. Туда. Идти…

Казус Беллиус (Людоед)

Повелители всегда Повелители. Они могут жить вечно. Жить — и расти. Расти — и жить. Но они устают. И могут умереть. А ещё — их можно убить. Но даже мёртвые — они остаются Повелителями. Крылатыми. Хвостатыми. Длинношеими. Покрытыми чешуёй. Большими — вытянувшимися через половину зала приёмов. И маленькими. Спрятавшимися по крылом у больших…

Я не заметил, когда брат из человека превратился в дракона. А только увидел, как он вытягивается на каменном полу Гнезда головой к голове тысячелетней мумии. Крылатой мумии. Крылатой, хвостатой, длинношеей и чешуйчатой. Даже после смерти пытающейся защитить маленького Повелителя…

Сергей

У каждого народа — свой ритуал прощания с мёртвыми. Одни закапывают их в землю, другие укладывают в специальные посмертные жилища, третьи, четвёртые, пятые… Их много, ритуалов. Очень много. И мы — не исключение. У нас тоже есть свой ритуал. Свой. Драконий. Повелительский.

Первое заклинание — и два тела, большое и маленькое, превращаются в пепел. Тонкий, невесомый пепел. Второе — и мельчайшие частички, взметнувшись в воздух, собираются в большой серый шар, внутри которого продолжают свой хаотичный танец. Третье — и от шара ко мне протягивается невидимый канат. Теперь нужно всего лишь подняться в небо. Выше. Как можно выше. И там…

Рано или поздно они достигнут земли и сольются с ней. Частички пепла. Частички Повелителей. Большого. И маленького.

Казус Беллиус (Людоед)

Уже четыре дня стоим у подъёма к Гнезду и ничего не делаем. Настроение у всех препаршивое. Особенно у «особистов», как их Сергей называет: только-только увидели живую мечту, и почти тут же… Н-да. В первый вечер брат вытащил из своего магического кармана два кувшина с вином, а сам улетел. Куда и зачем — я знаю, смотритель рассказывал. Потом вернулся, полежал немного с нами и опять улетел. И уже который день так: прилетит, полежит немного и….

А мы тут от безделья и посёлок (точнее, развалины) уже осмотрели, и могильник близлежащий зачистили… Кстати, ни того, ни другого на нашей карте нет. Потому что они к Гнезду относятся. Возле Малого тоже развалины, у нас не обозначенные. По той же причине. А теперь сидим и ничего не делаем. Ни-че-го…

Двое

— Сергей, может, хватит?

— …

— Сергей, я понимаю, тебе плохо. Нам тоже плохо. Очень. Но это жизнь, понимаешь?

— …

— Сергей…

— Завтра. Скажи, что завтра.

— Пойдём дальше?

— Нет. Гнездо посмотрим. Кладовые, библиотеку. Нижние уровни.

— Уверен?

— Да. Ты прав. Это жизнь.

Сергей

Хуже, чем хотелось, но лучше, чем могло бы быть. Везде пыль. Всё, что могло сгнить — сгнило. Всё, что могло заржаветь — заржавело. Кое-где с потолка нападали камни. Но мало. Очень мало. Ещё бассейн зарос, несмотря на то, что вода в нём проточная… В общем, обычный покинутый дом, много лет простоявший без присмотра, но выстоявший. Или выживший. В отличие от хозяев… Ну почему вещи так часто живут дольше своих создателей?!

Глава 19

Казус Беллиус (Людоед)

Этот городок выглядел почти так же, как тот, что мы когда-то чистили возле Вояковки. Такие же остатки строений, мощёные камнем улицы и дворы, разросшиеся кусты… Трава, использующая любую щель, чтобы пробиться вверх, к солнцу, и местами вытягивающаяся почти до пояса. Даже в чашах фонтанов, где плитки подогнаны друг к другу настолько плотно, что между ними, кажется, не просунуть и волоса. Даже там торчат совсем не редкие пучки крепких зелёных стеблей. И живность. Мелких отметок столько, что пришлось понижать чувствительность следилки. Крупные попадаются реже и почти сразу уходят, не дожидаясь, когда мы приблизимся хотя бы шагов на двадцать.

— Сытые они, — брат бурчал так недовольно, как будто сам десятицу не ел и теперь смертельно завидовал здешним хищникам. — И наглые. Ночью знакомиться придут, вот увидишь!