Остров. Трилогия (СИ) - Уксус Сергей - Страница 138

Первый

Это утро у нас начиналось трижды. Сначала — лично для нас, собственное: разминка, тренировка, танец… Ага, без кавычек. Потому что то, что вытворяли наше тело и наш меч, настроившиеся друг на друга, даже на мой не склонный к восприятию прекрасного взгляд относилось уже к искусству, а не к упражнениям. И я в очередной раз пожалел, что не могу наблюдать этого со стороны. А вот молодому чернорясому, охранявшему выход на задний двор храма (дворищще, если говорить честно. И это при том, что земля в столицах вообще и их центрах в частности никогда дешевизной не страдала. Надо будет подкинуть Кастониусу идею платить налоги. Если не прибьёт сразу…) повезло. Настолько, что когда мы закончили и отправились совершать утренние процедуры, бедный стражник забыл челюсть подобрать. Так и кланялся с открытым ртом.

Следом поднялись бойцы. Не сами, конечно. Ир постарался. Сонные парни не упустили случая попинать дверь соседней кельи, в которой (келье, а не двери) дрыхла пятёрка ан'Молиса, и высказаться о некоторых растолстевших от безделья. Те тоже в долгу не остались, объясняя (к счастью, на словах), что «цивилизованные существа» («люди» почему-то не прозвучало) имеют полное право вкушать заслуженный отдых перед тяжким трудовым днём, а если какие-то «дикари» и «варвары» будут им в этом мешать… Через пару минут (мы как раз из сортира выползли) к развлечению подключились другие обитатели коридора, сообразившие, что поспать уже не удастся. Указывая «неразумным мирянам» на неуместность употребления в святых стенах крепких выражений, сами «святые братья» не стеснялись эти выражения цитировать. Правда, с обязательным добавлением «да простят меня Светлые Боги», «да простят меня Все Боги» и тому подобного. К нашему удивлению, пятёрки тут же объединились против общего «врага», дружно объясняя «почтенным служителям Храма» недопустимость сна и вообще какого-либо отдыха «в то время, как…»

На фоне всего этого бардака главный его виновник, опёршийся плечом о стену и задумчиво теребивший любимое колечко, выглядел, мягко говоря, неприлично. Так и захотелось подкрасться сзади и отвесить пинка. Мы даже первый шаг сделали. А потом в коридор высунулась уж-жасно знакомая мохнатая голова, покрутилась в разные стороны и проорала голосом напарника:

— Кас, где ты бродишь?! Тут так весело!

Весь кайф обломал, зас…ц малолетний.

Второй

И откуда у Сергея эта любовь глотку драть, а? И выражения… Когда долгорясые стали возмущаться, что их тоже на разминку гонят (как сказал партнёр, если скандалят, значит, дурной силы много, а если её много…), он пообещал договориться с Кастониусом, чтобы этих восьмерых (всего-то! А орали — как восемнадцать!) каждый день отправляли копать канавы «от храма и до обеда». Причём через площадь! А тут как раз и сам Верховный на крик пришёл. И спросил, на кой гоблин Храму сдалась канава через площадь. Угу. А я-то думал, он к нашим шуткам уже привык… Ну, насчёт шуток, конечно, не уверен, но к партнёру Самый Главный не привык точно. Потому что на ответ: «А чтобы после обеда закапывать!» — рот раскрыл. Правда, захлопнул быстро и попросил сопровождающего стража присмотреть, чтобы «эти несдержанные братья» в течение ближайшего месяца «учились сдержанности посредством ежеутренних физических упражнений».

Да уж. Порядочки в Храме не хуже армейских.

Глава 24

Первый

Если кто-то думает, что на этом цирк закончился, он ошибается. Начнём с того, что всю эту орду разгильдяев мы не на задний двор выгнали, а на площадь. Городскую. Центральную. И скомандовали пять кругов бегом. А чтобы наши олухи не слишком веселились, добавили, что прошедшие дистанцию первыми будут мотать круги, пока последний отстающий до финиша не доползёт. Правда, Ира мы в строй бегущих не поставили — Старший всё-таки. Не комильфо, однако.

Взгляд со стороны

— Брат Казус, а не слишком ли? — Кастониус, стоявший на ступенях храма рядом с полуодетым Людоедом, проводил взглядом очередного пыхтящего подчинённого, подгоняемого пинками бегущего следом бойца.

— Вы предпочли бы видеть, как они роют канаву? — в кои-то веки вместо обычной пустоты и смерти в глазах Каса плясали весёлые искры.

— Всё время забываю о вашем прозвище, брат Казус, — вздохнул жрец.

— Неужели я так плохо выгляжу?! — весело оскалился его собеседник, помолчал немного и добавил уже серьёзно: — Людям необходима встряска. Хотя бы изредка. Иначе они застаиваются, как вода в болоте. И появляются подобные мне.

— Вы считаете, что быть подобным вам — плохо?

— Опасно, почтенный, — вздохнул Кас. — Опасно для окружающих. И для порядка. Парни из пятёрок… Они ведь практически не видели мирной жизни, Кастониус. Я говорил со своими. Почти с самого детства — война и подготовка к войне. Война с нежитью, зверьём и разбойниками и подготовка к войне с Империей. Что они будут делать, когда уже не смогут держать оружие? — Людоед отвернулся от площади и пристально посмотрел на жреца. — Найдут ли они место в мирной жизни, брат?

Второй

К тому времени, когда проснулись наместник с женой, мы успели не только позавтракать, но и провести небольшое занятие, показав нашим магам часть заклинания определения правды. Блоками. С подробными объяснениями. Потом Сергею пришла очередная мысль, и мы, дав задание «ученикам» тренироваться и попросив не беспокоить, уселись её обдумывать. Угу, вдвоём. Хорошее такое обдумывание получилось: партнёр что-нибудь говорил — я поддакивал, потом он опять что-нибудь говорил — я опять поддакивал, потом… Потом мы поругались, потому что соглашался я не вдумываясь. А как ещё, если из пяти слов мне только три понятны бывали, а? Причём в лучшем случае.

Помирились, конечно. Только пришлось пообещать, что тоже буду магией заниматься. Именно заниматься, а не как сейчас — просто выучивать, что Сергей покажет. Хотя не нравится мне это его настроение. Он как будто умереть готовится. Или уйти куда-то. И разговаривает, как заботливые родители с детьми: «Учитесь, пока мы живы». Угу. Так и сказал: «Учись, пока я жив». Пока он жив. А как же я?

Первый

Какой-то мудрец однажды сказал: «Чтобы стать великим математиком, надо прежде всего выспаться».* Судя по тому, сколько продрыхли эти молодые, они дружно собрались податься в науку. Ну-ну. Дело хорошее, не спорю. Может, бином Ньютона откроют. Или теорему Ферма докажут. Или теорию горения пороха разработают…

* Л. Эйлер.

Н-да. Что-то меня опять куда-то в сторону повело. От дел наших скорбных. Которых до хрена. Например, Кастониуса отыскать и напрячь. Списком вопросов, которые мы хотим задать графине. А сами прихватим наших и навестим старого ан'Камиса: Ир, зараза такая, как человек долга, отходить от нас отказывается. Даже ради встречи с родителями.

Двое

— Можно будет сразу и ещё одно дело сделать.

— Хм-м-м? Какое именно?

— Ну, ты же ведь собираешься на Линере жениться?

— Собираюсь. А граф тут при чём?

— Как это при чём? Он же её отец!

— И что? Партнёр, род ведь от неё отказался, правильно? По обычаю.

— А тебе не всё равно?

— Мне — всё. Равно, в смысле. А вот старику, боюсь, нет.

— Думаешь?

— А чё тут думать? Или он не хочет о ней слышать, или не захочет, чтобы она за безродного бродягу вышла. Тебе объяснить, за которого именно?