Собрание сочинений в 12 т. Т. 1 - Верн Жюль Габриэль - Страница 66

— Как знать, милый мой Джо! Во всяком случае, трудно спорить против фактов: тысячи людей видели, как мы вылетели с одного побережья Африки, и тысячи увидят, как мы прилетим на другое побережье.

— А при таких данных, мне кажется, трудно будет утверждать, что мы не перелетели через Африку, — отозвался Кеннеди.

— Ах, мистер Самуэль! — с тяжким вздохом проговорил Джо. — Не один раз еще я пожалею о своих камнях из чистого золота! Вот что придало бы вес и правдоподобность нашим рассказам! Только начни я раздавать по грамму золота на слушателя, воображаю, какая толпа собралась бы слушать меня и, пожалуй, восхищаться мной!

ГЛАЗА СОРОК ПЕРВАЯ

Приближение к реке Сенегал. — «Виктория» продолжает уменьшаться в объеме. — Необходимость облегчать ее. — Марабут Эль-Хаджи. — Паскаль, Венсан, Ламбер. — Соперник Магомета. — Труднопреодолимые горы. — Ружья Кеннеди. — Маневр Джо. — Стоянка над лесом.

27 мая к девяти часам утра местность начала менять свой вид. На покатой равнине стали появляться холмы, указывающие на близость гор. Предстояло перелететь через горную цепь, отделявшую бассейн Нигера от бассейна Сенегала и служившую водоразделом между реками, текущими к Гвинейскому заливу и Зеленому мысу.

Вся эта часть Африки до Сенегала считалась очень опасной. Фергюссон знал это из рассказов своих предшественников-исследователей; здесь в стране негров они вынесли бесчисленные лишения и подвергались бесчисленным опасностям. Многие из спутников Мунго Парка погибли в этих местах из-за вреднейшего климата. Поэтому Фергюссон твердо решил не спускаться в этом негостеприимном крае.

Но он не имел ни минуты покоя. «Виктория» очень заметно сдавала, и приходилось время от времени, особенно когда надо было преодолеть какую-нибудь вершину, выбрасывать наименее нужные вещи. Это проделывалось на протяжении перелета в сто двадцать миль. Эти спуски и подъемы были очень утомительны. «Виктория», как сизифов камень, падала, как только ее удавалось поднять, и вид ее был далеко не прежний. От недостатка водорода «Виктория» вытянулась в длину и бока ее запали. Ветер, ударяя по ослабевшей оболочке, местами смял ее.

Видя это, Кеннеди не мог удержаться, чтобы не спросить:

— Как ты думаешь, Самуэль, нет ли трещины в оболочке «Виктории»?

— Трещины-то нет, — отозвался доктор, — но, очевидно, гуттаперча под влиянием высокой температуры расплавилась, и тафта стала пропускать водород.

— А как же бороться с этой утечкой? — допрашивал Дик.

— Тут ничего нельзя поделать. Единственно, что остается, — это уменьшить наш груз. Будем выбрасывать все, что только можно.

— Что же еще можно выбросить? — проговорил охотник, оглядывая уже достаточно опустошенную корзину.

— Да хотя бы тент, ведь он весит немало.

Джо, поняв, что этот приказ относится к нему, вскарабкался на металлический круг, к которому была прикреплена сетка шара, откуда без труда снял обе части тента и сбросил их вниз.

— Этим тентом можно одеть целое племя, — заметил он, — ведь туземцам требуется не так-то много одежды.

«Виктория» немного поднялась, но скоро стало очевидно, что она снова снижается.

— Давайте спустимся, — сказал Кеннеди, — и посмотрим, что можно сделать с оболочкой.

— Говорю же тебе, Дик, что нет способа ее починить.

— В таком случае, что же нам делать?

— Пожертвовать всем, что не является совершенно необходимым, — ответил доктор. — Я хочу во что бы то ни стало избежать стоянки в этой местности. Вот эти леса, над которыми мы пролетаем, далеко не безопасны.

— Что же там водится, мистер Самуэль, львы или гиены? — с презрительным видом проговорил Джо.

— Получше этого, милый мой: люди, и самые свирепые во всей Африке.

— А откуда это известно? — поинтересовался Джо.

— Да из рассказов бывших здесь до нас путешественников, а также французов. Те, живя в своих колониях на Сенегале, поневоле должны сноситься с окружающими их племенами… При полковнике Федербе была предпринята разведка в глубине страны. Некоторые из посланных туда офицеров, например, Паскаль, Венсан, Ламбер, вернулись из своих экспедиций с ценным материалом. Они исследовали страну, находящуюся в излучине Сенегала, там, где война и грабежи оставили после себя одни лишь развалины.

— Что же там произошло?

— А вот что: в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году один марабут (отшельник) из Сенегальской Футы, Эль-Хаджи, стал выдавать себя за пророка — он утверждал, что вдохновлен свыше, как Магомет. Он призывал население к войне против неверных, то есть европейцев. Район между рекой Сенегалом и его притоком Фалеме подвергся разрушению и опустошению. Три орды фанатиков под предводительством Эль-Хаджи прошли по всей стране, не пощадив ни одного селения, ни одной хижины, убивая и грабя. Они вторглись даже в долину Нигера и дошли до города Сегу, который долго был под угрозой. В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году Эль-Хаджи подался на север и обложил форт Медину, построенный французами на побережье реки; форт оказал ему героическое сопротивление под командованием Поля Голла, который продержался несколько месяцев без продовольствия, без снаряжения, пока на выручку не подошел полковник Федерб. Тогда Эль-Хаджи со своими отрядами снова перешел через Сенегал и вернулся в страну Каарт, опустошая и грабя ее. А теперь мы летим как раз над тем краем, где он нашел убежище со своими ордами, и уж поверьте мне, что попасть к ним в руки было бы далеко не сладко.

— Ну, так мы и не попадем к ним в руки, хотя бы для поднятия нашей «Виктории» пришлось пожертвовать даже обувью, — сказал Джо.

— Мы уже недалеко от Сенегала, — объявил доктор, — но я предвижу, что перелететь на другой берег мы будем не в силах.

— Во всяком случае, давайте добираться до берега Сенегала, и то уж будет хорошо, — заметил охотник.

— Попробуем, — отозвался доктор, — но, знаете, меня беспокоит одно обстоятельство.

— Какое именно?

— Нам ведь предстоит перелететь через горную цепь, сделать это будет очень трудно; ведь как бы я ни накаливал горелку, увеличить подъемную силу нашей «Виктории» я не смогу.

— Подождем, — промолвил Кеннеди, — а там будет видно.

— Бедная «Виктория»! — воскликнул Джо. — Я привязался к ней, как моряк привязывается к своему кораблю. Признаться, мне нелегко будет с ней расстаться. Конечно, она уж далеко не та, что была, когда мы вылетели из Занзибара, но и хулить ее все-таки не следует: ведь она оказала нам немалые услуги, и бросить ее будет жалко.

— Успокойся, Джо, — сказал доктор. — Мы покинем нашу «Викторию» только в самом крайнем случае, если уж иначе нельзя будет. Она нам будет служить до полного истощения своих сил. Хорошо, если бы этих сил хватило ей еще на сутки.

— Да, силы ее истощаются, — сказал Джо. — Она худеет и, можно сказать, испускает дух. Бедная «Виктория»!

— Если я не ошибаюсь, там, на горизонте, виднеется горная цепь, о которой ты говорил, Самуэль, — заявил Кеннеди.

— Да, это, конечно, те самые горы, — отозвался доктор, посмотрев в подзорную трубу. — Но, однако, какими они мне кажутся высокими! Трудно нам будет перебраться через них.

— Нельзя ли, Самуэль, избежать этого?

— Не думаю, Дик, чтобы это было возможно. Посмотри, какое огромное пространство они занимают, — чуть не половину горизонта. Нет, перелет через них неизбежен.

— Они даже, кажется, обступают нас со всех сторон. Теперь они видны справа и слева.

— Нет, нам их никак не миновать.

Между тем эта столь опасная преграда, казалось, приближалась с удивительной быстротой, или, вернее сказать, сильнейший ветер мчал «Викторию» прямо к остроконечным вершинам. Чтобы не стукнуться о них, надо было во что бы то ни стало подняться.

— Вылить воду из ящика! Оставить то, что нужно на один день! — приказал Фергюссон.

— Есть! — отозвался Джо.

— Ну как, мы поднимаемся? — спросил Кеннеди.

— Немного поднялись, на каких-нибудь пятьдесят футов, — ответил доктор, не спускавший глаз с барометра, — но этого недостаточно.