Последний дон - Пьюзо Марио - Страница 88

Кросс попытался вернуться к работе с бумагами, но уже не мог сосредоточиться. За пять миллионов сенатор Уэввен должен сообщить что-то очень важное. Лиа решился на долгую поездку в Вегас – значит, у него какая-то серьезная неприятность.

Раздался звонок входной двери – это охрана привела Клавдию и Эрнеста в пентхауз. Кросс обнял Клавдию с особой теплотой, потому что не хотел, чтобы она думала, будто он сердится на нее из-за проигрышей в казино.

В гостиной номера он вручил им меню службы доставки, после чего сделал заказ. Клавдия сидела на кушетке, будто аршин проглотила, а Вейл развалился в кресле, не проявляя к происходящему видимого интереса.

– Кросс, – начала Клавдия, – Вейл в ужасном состоянии. Мы должны сделать для него что-нибудь.

Кроссу отнюдь не показалось, что Вейл выглядит так уж ужасно. Он казался просто расслабленным – глаза полуприкрыты, на губах играет улыбка. Кросс почувствовал раздражение.

– Разумеется, первым делом я отменю ему в этом городе все кредиты. Это сэкономит деньги, он самый некомпетентный игрок, каких я видел.

– Это не связано с игрой, – возразила Клавдия и поведала всю историю о том, как Маррион пообещал дать Вейлу проценты во всех последующих фильмах, снятых по его книге, а потом умер.

– И что же? – осведомился Кросс.

– Теперь Бобби Бентс не хочет выполнять обещание. Поскольку главой студии «ЛоддСтоун» стал Бобби, власть вскружила ему голову. Он из кожи вон лезет, чтобы походить на Марриона, но для этого у него не хватает ни ума, ни харизмы. Так что Эрнест снова без гроша.

– Ну и что я, по-твоему, могу поделать, черт возьми?

– Вы с «ЛоддСтоун» партнеры в «Мессалине». У тебя наверняка есть с ними какие-то связи. Я хотела, чтобы ты попросил Бобби Бентса выполнить обещание Марриона.

Порой в подобных случаях Кросс чувствовал разочарование в умственных способностях Клавдии. Бентс никогда не уступит, такова уж неотъемлемая черта его работы и его натуры.

– Нет, – отрезал Кросс. – Я уже объяснял это тебе прежде. Я не берусь за дело, если не уверен в положительном результате. А здесь нет ни малейшего шанса.

– Мне всегда это было невдомек, – нахмурилась Клавдия. Немного помолчала. – Эрнест говорит вполне серьезно, он наложит на себя руки, чтобы права вернулись к его семье.

В этот момент Вейл заинтересовался происходящим.

– Клавдия, – сказал он, – ты тупица, неужели ты не понимаешь, кто такой твой брат? Если он просит кого-либо о чем-либо и ему отказывают, ему приходится убивать отказавшего. – Он одарил Кросса ослепительной улыбкой.

Кросс был просто вне себя оттого, что Вейл осмелился разговаривать с ним при Клавдии в подобном тоне. К счастью, в эту минуту прибыла служба доставки с сервировочными столиками, чтобы накрыть стол в гостиной. Садясь с гостями за еду, Кросс изо всех сил крепился, но, не сдержавшись, проронил с холодной улыбкой:

– Эрнест, насколько я понимаю, покончив с собой, ты снимешь все проблемы. Быть может, в этом я смогу тебе помочь. Переведу вас в номер на десятом этаже, и тебе достаточно будет просто шагнуть из окна.

На сей раз вскинулась Клавдия.

– Тоже мне, шуточка! Эрнест – один из лучших моих друзей. А ты мой брат, вечно заверяющий меня в любви и клянущийся, что пойдешь ради меня на все. – Она не смогла удержаться от слез.

Встав, Кросс обнял ее.

– Клавдия, тут я ничего не могу поделать. Я не волшебник.

Эрнест Вейл, вовсю наслаждавшийся обедом, менее всего походил на человека, способного наложить на себя руки.

– Ты чересчур скромничаешь, Кросс, – изрек он. – Видишь ли, у меня кишка тонка сигануть из окна. У меня чересчур развито воображение. Я умру тысячу раз по пути вниз, представляя, как буду выглядеть, когда мои мозги разбрызгаются по всем окрестностям. Да вдобавок еще могу приземлиться на какую-нибудь совершенно невинную особу. Я чересчур труслив, чтобы вскрыть себе вены, не выношу вида крови, до смерти боюсь огнестрельного и холодного оружия и уличного движения. Мне не хочется доживать свой век растительной жизнью, так ничего и не свершив. Не хочу, чтоб эти окаянные Бентс и Дир посмеялись надо мной, прикарманив все денежки. Ты можешь сделать одно: нанять кого-нибудь, чтобы он убил меня. Не говори когда. Просто осуществи это, и все.

Тут Кросс расхохотался, утешающе потрепал Клавдию по волосам и вернулся к своему месту.

– Ты что же, думаешь, тут тебе какая-нибудь дерьмовая киношка? – спросил он у Эрнеста. – Думаешь, убить человека – шуточное дело?

Покинув обеденный стол, Кросс подошел к письменному, отпер ящик, вытащил оттуда мешочек с черными фишками и швырнул его Эрнесту со словами:

– Тут десять штук. Попытай напоследок судьбу за зеленым сукном, глядишь, счастье тебе и улыбнется. И хватит оскорблять меня при сестре.

– Пойдем, Клавдия, – развеселился Вейл. – Твой брат не собирается помогать мне. – И сунул мешочек с черными фишками в карман. Казалось, ему не терпится приступить к игре.

Клавдия ушла в себя, мысленно складывая отдельные части картины воедино, но отказываясь увидеть результат. Поглядела на красивое, невозмутимое лицо брата. Да не может он быть тем, за кого выдает его Вейл. Поцеловав Кросса в щеку, она сказала:

– Извини, но я тревожусь за Эрнеста.

– Он оправится, – заметил Кросс. – Он слишком любит азарт, чтобы умереть. К тому же он гений, не так ли?

– Так он всегда говорит, и я с ним согласна, – рассмеялась Клавдия. – Да еще он ужасный трус, – но тут же протянула руку, чтобы любовно коснуться Вейла.

– Какого черта ты с ним болтаешься? – поинтересовался Кросс. – Почему ты с ним в одном номере?

– Потому что я лучший и последний его друг, – сердито огрызнулась Клавдия. – И люблю его книги.

Когда эта пара удалилась, Кросс остаток ночи провел, завершая план по передаче пяти миллионов сенатору Уэввену. Покончив с этим, позвонил менеджеру казино – высоко стоящему члену Семьи Клерикуцио – и велел ему принести деньги в пентхауз.

Менеджер и двое охранников, тоже из Клерикуцио, принесли деньги в двух огромных мешках и помогли Кроссу уложить их в китайский сундук.

– Миленький сундучок, – усмехнулся менеджер Кроссу. После их ухода Кросс взял с кровати огромное покрывало и завернул сундук в него. Потом позвонил в службу доставки, чтобы принесли два завтрака. Через пару-тройку минут позвонил охранник, чтобы сообщить, что Лиа Вацци ждет встречи с ним. Кросс велел пропустить Вацци наверх.

Он обнял вошедшего Лиа, как всегда, радуясь встрече.

– Хорошие новости или дурные? – спросил Кросс, когда служба доставки подала завтрак.

– Скверные. Этот детектив, который остановил меня в вестибюле отеля «Беверли-Хиллз», когда я был со Сканнетом, Джим Лоузи. Заявился в охотничью хижину и задавал вопросы о моих отношениях со Сканнетом. Но я отмахнулся от него. Скверно то, что он откуда-то узнал, кто я и где я. Меня нет ни в каких полицейских досье. Я ни разу не попадал в неприятности. Отсюда следует, что среди нас есть информатор.

Это напугало Кросса. Изменники в Семье Клерикуцио были редкостью, их всегда безжалостно истребляли.

– Я доложу лично дону. А как насчет тебя? Не хочешь ли провести отпуск в Бразилии, пока мы не выясним, что к чему?

Лиа почти не ел, налегая на бренди и гаванские сигары, предложенные Кроссом.

– Я не нервничаю, пока не нервничаю. Я просто хотел получить твое позволение защититься от этого человека.

– Лиа, ты не можешь так поступать, – встревожился Кросс. – В этой стране чрезвычайно опасно убивать полицейских. Здесь тебе не Сицилия. Так что мне придется открыть тебе нечто такое, чего тебе знать не следует. Джим Лоузи состоит на содержании Клерикуцио. Получает большие деньги. Думаю, он разнюхивает, чтобы потребовать премию за то, что не трогает тебя.

– Хорошо, – отозвался Вацци. – Но факт остается фактом. В нашей среде наверняка есть информатор.

– Об этом я позабочусь, – заверил Кросс. – Насчет Лоузи не волнуйся.

Лиа затянулся сигарой.