Последний дон - Пьюзо Марио - Страница 76

– Отлично, – одобрила Дита. – А теперь о Дире и Бентсе. Лучше делать ставку на Дира, и я скажу тебе почему. Дир влюблен в себя и в женщин. Он в самом деле сделает для тебя что-нибудь стоящее. Он найдет тебе хорошую роль, он достаточно умен, чтоб увидеть твой талант. Что касается Бентса, ему не нравится никто, кроме Элая Марриона. Кроме того, у него нет вкуса, он не может отличить талант от бездари. Бентс заключит с тобой контракт от имени студии, а потом позволит тебе прозябать в безвестности. Он сделал так со своей женой, чтобы она не рыпалась. Он добудет массу работы за высшие гонорары, но ни одной приличной роли. А Скиппи Дир, если ты ему нравишься, постарается организовать тебе карьеру.

– Все это звучит чересчур расчетливо, – заметила Фалина.

– Не держи меня за дурочку, – похлопала ее по руке Дита. – Я кобел, но я еще и женщина. Я знаю актеров, они готовы пойти на все – и мужчины, и женщины, – только бы вскарабкаться вверх по лестнице. Все мы играем по-крупному. Ты хочешь ходить в контору с девяти до пяти где-нибудь в Оклахоме или намерена стать кинозвездой и жить в Малибу? По твоему резюме я вижу, что тебе двадцать три года. Со сколькими ты уже перетрахалась?

– Включая тебя? Ну, человек пятьдесят. Но все это ради удовольствия, – произнесла Фалина наигранно-виноватым голосом.

– Значит, пара-тройка человек сверх того не станет для тебя травмой, – резюмировала Дита. – Кто знает, быть может, ты даже опять получишь удовольствие.

– Знаешь, – призналась Фалина, – я бы не пошла на такое, если бы не была так уверена, что стану звездой.

– Конечно, – подтвердила Дита. – Никто из нас не пошел бы.

– А как насчет тебя? – рассмеялась Фалина.

– У меня такой возможности не было. Я выехала на чистом, ошеломляющем таланте.

– Бедняжка, – вздохнула Фалина.

А в студии «ЛоддСтоун» Бобби Бентс, Скиппи Дир и Мело Стюарт совещались с Элаем Маррионом в его кабинете. Бентс был вне себя.

– Этот глупый хрен перепугал всех до смерти, а затем совершил самоубийство.

– Мело, – повернулся Маррион к Стюарту, – как я понимаю, ваша клиентка возвращается к работе.

– Конечно, – подтвердил тот.

– Она больше не предъявляет никаких требований и не нуждается ни в каких увещеваниях? – спросил Маррион тихим, угрожающим тоном.

И тут впервые Мело Стюарт осознал, что Маррион в ярости.

– Нет. Она может приступить к работе завтра же.

– Отлично, – встрял Дир. – Мы все еще можем вписаться в бюджет.

– Я хочу, чтобы все вы заткнулись и слушали меня, – отрезал Маррион. И эта грубость, столь беспрецедентная для него, заставила всех прикусить языки. Маррион говорил своим обычным негромким голосом, но сейчас его гнев нельзя было спутать ни с чем. – Скиппи, да неужто нам не начхать, впишется ли картина в бюджет? Она нам больше не принадлежит. Мы запаниковали, мы сделали дурацкую ошибку, виноваты мы все до единого. Этот фильм принадлежит уже не нам, а чужаку.

– «ЛоддСтоун» сделает состояние на распространении, – попытался перебить его Скиппи Дир. – И к тому же мы получаем процент с прибыли. Это по-прежнему очень хорошая сделка.

– Но Де Лена загребет больше денег, чем мы, – возразил Бентс. – А это несправедливо.

– Суть в том, что этот Де Лена и пальцем не шевельнул, чтобы решить проблему, – заявил Маррион. – Наша студия наверняка имеет какой-нибудь юридический базис для того, чтобы вернуть картину себе.

– Верно, – подхватил Бентс. – Пошел он в задницу. Идем в суд.

– Мы пригрозим ему судом, и тогда он пойдет на сделку, – заявил Маррион. – Мы вернем ему его деньги и десять процентов с общего дохода.

– Элай, – рассмеялся Дир, – Молли Фландерс не позволит ему пойти на такое соглашение.

– Мы поведем переговоры непосредственно с Де Леной, – стоял на своем Маррион. – Думаю, я сумею убедить его. – Он мгновение помолчал. – Я позвонил ему, как только узнал об этой новости. Очень скоро он присоединится к нам. Вам известно, что у него есть определенная репутация, и это самоубийство – чересчур удачное обстоятельство для него. Так что вряд ли он захочет придать это дело огласке во время публичного слушания в суде.

Сидя у себя в пентхаузе в отеле «Занаду», Кросс Де Лена читал газетные публикации о смерти Сканнета. Все прошло безупречно. Это явное самоубийство и два прощальных письма, найденные на трупе, закрывают дело. Нет ни малейшей возможности того, что графологи обнаружат подделку: Боз Сканнет оставил не так уж много корреспонденции, а Леонард Сосса чересчур хороший специалист. Наручники на лодыжках и запястьях Сканнета намеренно не затягивали слишком туго, так что они не оставили следов. Лиа Вацци – знаток своего дела.

Первый звонок Кросс предвидел заранее. Джорджио Клерикуцио призывал его в особняк Семьи в Квоге. Кросс ни на минуту не обольщался мыслью, что Клерикуцио не узнают о его действиях. Второй звонок был от Элая Марриона с просьбой приехать в Лос-Анджелес без адвоката. Кросс согласился, но, прежде чем покинуть Лас-Вегас, позвонил Молли Фландерс и рассказал ей о телефонном звонке Марриона. Она просто взбеленилась.

– Ох, уж эти скользкие ублюдки! Я захвачу тебя в аэропорту, и мы отправимся на встречу вместе. Никогда даже не здоровайся с главой студии, если при тебе нет адвоката.

Когда они вдвоем вошли в кабинет Марриона в здании студии «ЛоддСтоун», то сразу поняли, что не все ладно. Четверка дожидавшихся их мужчин смотрела на них с вызовом, словно собираясь прибегнуть к силе.

– Я решил привести своего адвоката, – сообщил Кросс Марриону. – Надеюсь, вы не против.

– Как пожелаете, – отозвался тот. – Я просто не хотел ставить тебя в неловкое положение.

– У вас должен быть очень солидный повод, – с суровым лицом сердито бросила Молли Фландерс. – Вы хотите заполучить картину обратно, но наш контракт крепче стали.

– Ты права, – подтвердил Маррион. – Но мы собирались воззвать к совести Кросса. Он и пальцем не шевельнул, чтобы решить проблему, в то время как студия «ЛоддСтоун» вложила значительное время и крупную сумму денег, а также творческих дарований, без чего постановка этого фильма была бы невозможна. Кросс получит свои деньги обратно. А также десять процентов от чистой прибыли, и мы не будем скупиться, решая, что вычитается из дохода. Он не подвергается ни малейшему риску.

– Он уже подвергался риску, – не уступала Молли. – Ваше предложение оскорбительно.

– Тогда мы отправимся в суд. Кросс, я не сомневаюсь, что вам эта мысль так же отвратительна, как и мне. – Маррион улыбнулся Кроссу доброй улыбкой, от которой его обезьянье лицо приобрело ангельское выражение.

– Элай, – возмутилась Молли, – ты ходишь в суд по двадцать раз в году и всякий раз платишься за это, потому что откалываешь номера вроде нынешнего. Мы уезжаем, – заявила она, обернувшись к Кроссу.

Но Кросс знал, что не может позволить себе ввязываться в долгое судебное разбирательство. Приобретение им фильма, вслед за каковым очень кстати последовала смерть Сканнета, будет подвергнуто тщательному рассмотрению. В суде раскопают всю его подноготную и нарисуют его такими красками, что Кросс станет слишком заметной фигурой, чего старый дон на дух не переносит. Яснее ясного, что Марриону это известно.

– Задержимся еще на минутку, – сказал Кросс Молли, после чего обернулся к Марриону, Бобби Бентсу, Скиппи Диру и Мело Стюарту. – Если в мой отель приезжает игрок и играет, и попадает в полосу везения, я плачу ему чистой монетой, не предлагая поделить барыши поровну. А именно это вы, джентльмены, мне и предлагаете. Почему бы вам не поразмыслить над своим предложением еще раз?

– Это бизнес, а не игра, – презрительно бросил Бентс.

– Вы заработали минимум десять миллионов долларов, не идя ни на малейший риск, – утешил Кросса Мело Стюарт. – Несомненно, это вполне справедливо.

– И притом даже пальцем не шевельнул, – поддержал его Бентс.

На стороне Кросса остался только Скиппи Дир.

– Кросс, вы заслуживаете большего. Но то, что вам предлагают, куда лучше, чем судебная свара с риском проиграть. Спустим на сей раз на тормозах, а мы с вами непременно сделаем дело вместе еще разок, без студии. Я обещаю, что вы получите по справедливости.