Последний дон - Пьюзо Марио - Страница 54

Миниатюрная горничная-латиноамериканка провела их через просторную кухню в гостиную, за огромными окнами которой плескался океан. Бамбуковая мебель, стеклянные столики, глубокие диваны цвета морской волны. Горничная довела гостей до стеклянной двери, ведущей на широкую и длинную террасу с видом на океан, на которой стояли столики, стулья и сверкавший никелем велотренажер. А дальше простирался океан – сине-зеленый, полого уходящий под самые небеса.

Увидев Афину на этой террасе, Кросс Де Лена был так потрясен, что в душе его всколыхнулся страх. Она оказалась куда изысканнее, чем на пленке, – качество чрезвычайно редкостное. Пленка не могла передать нежность кожи, глубину и поразительный оттенок ее зеленых глаз. Двигалась Афина грациозно и будто без усилий, как великолепная спортсменка. Прическа ее – грубый бобрик, напоминавший золотое жнивье, – сделала бы любую другую женщину уродиной, но лишь увенчала красоту Афины, словно корона. И даже висевший на ней балахоном блекло-голубой спортивный костюм не в силах был скрыть красоту ее фигуры. Длинные ноги, ногти босых ступней не накрашены.

Но более всего поразили Кросса ум и сосредоточенное внимание, светившиеся в ее взгляде.

Афина поприветствовала Скиппи Дира традиционным поцелуем в щеку, тепло обняла Клавдию и пожала Кроссу руку. В глазах ее плескалась зелень океанских вод.

– Клавдия вечно только о вас и говорит, – сказала она Кроссу. – О своем смазливом, загадочном братце, который способен остановить Землю, если пожелает. – Она рассмеялась – без малейшей фальши, словно и не была ничем напугана.

Кросс ощутил упоительный восторг, иного слова и не подберешь. Голос гортанный, низкий – будто чарующий музыкальный инструмент. Лучащееся интеллигентностью лицо с дивно очерченными скулами и не тронутыми помадой роскошными губами цвета красного вина. В голове Кросса вдруг промелькнуло воспоминание об одном из кратких поучений Гронвельта: «Деньги могут защитить тебя от всего на свете, кроме красивой женщины».

В Вегасе Кросс встречал множество красивых женщин, да и в Лос-Анджелесе и Голливуде тоже. Но в Вегасе красота существует сама по себе, почти без примеси таланта; многие из этих красоток сперва потерпели фиаско в Голливуде. В Голливуде красота обручена с талантом и, не столь уж часто, с великим художественным дарованием. Оба города приманивают к себе красоту со всего мира. Далее следуют актрисы, взошедшие до уровня Суперзвезды.

Эти женщины вдобавок к своему обаянию и красоте обладают определенной долей детской невинности и отвагой. Сами по себе диковинки в подобном ремесле, эти качества могут быть возвышены до уровня настоящего искусства, что придает им определенное достоинство. Хотя красота для обоих городов – дело привычное, только Голливуд вскармливает богинь, которым поклоняется весь мир. И Афина Аквитана – одна из этих редкостных богинь.

– Клавдия говорила мне, что вы красивейшая женщина на свете, – холодно проронил Кросс.

– А что она говорила о моих мозгах? – поинтересовалась Афина, перевесившись через перила террасы и вытянув одну ногу назад для исполнения какого-то упражнения. То, что у другой женщины выглядело бы жеманством, у нее получилось совершенно естественно. И в самом деле, Афина продолжала выполнять гимнастику на протяжении всего разговора – то наклоняясь вперед и назад, то вытягивая одну ногу поверх перил, подкрепляя некоторые из своих слов жестикуляцией.

– Фина, ни за что ведь не скажешь, что мы родственники, правда? – поинтересовалась Клавдия.

– Ни за что, – подтвердил Скиппи Дир.

Однако Афина, поглядев на обоих, заметила:

– Вы очень похожи. – И Кросс видел, что она ни капельки не покривила душой.

– Теперь ты видишь, за что я ее люблю, – резюмировала Клавдия.

– Говорят, вы можете помочь мне. Не представляю, каким образом, – на минутку прервав упражнения, сказала Кроссу Афина.

Тот изо всех сил старался не таращиться на нее, старался не глядеть на пламенеющее солнцем золото волос на фоне зелени.

– Я собаку съел по части убеждения людей, – сказал он. – Пожалуй, я сумею уговорить вашего мужа пойти на сделку, если он и в самом деле единственное препятствие между вами и работой.

– Что-то мне не верится, что Боз способен выполнить свою часть уговора. Студия уже пошла на сделку с ним.

– Афина, – произнес Дир тоном, сходившим у него за мягкий, – тебе совершенно не о чем беспокоиться. Обещаю. – Но почему-то это заявление прозвучало неубедительно даже для него самого. Дир внимательно наблюдал за остальными, зная, как Афина ошеломляет мужчин. Актрисы – самые очаровательные люди на свете, когда хотят. Но Кросс при виде Афины и глазом не моргнул.

– Скиппи никак не хочет примириться с тем, что я ухожу из кино, – пояснила Афина. – Для него это ужасно важно.

– А для тебя нет?! – сердито осведомился Дир.

Афина смерила его долгим, холодным взглядом.

– Когда-то было важно. Но я знаю Боза. Я должна исчезнуть, начать новую жизнь. – На губах ее заиграла озорная ухмылка. – Я-то устроюсь где угодно.

– Я могу заключить соглашение с вашим мужем, – сказал Кросс, – и гарантирую, что он будет его придерживаться.

– Афина, – уверенно заявил Дир, – в кинобизнесе не счесть подобных дел о происках шизиков против звезд. У нас имеются надежные, испытанные процедуры. На самом деле никакой опасности нет.

Афина продолжала заниматься гимнастикой, вскинув ногу невероятно высоко над головой.

– Вы не знаете Боза, а я знаю.

– Этот Боз – единственное, что мешает вам вернуться к работе? – снова спросил Кросс.

– Да. Он будет вечно идти за мной по пятам. Вы можете обеспечить меня защитой до конца съемок, а дальше-то что?

– Я не знаю неудач, – стоял на своем Кросс. – Я дам ему то, что он хочет.

Афина прервала свои упражнения и впервые поглядела Кроссу прямо в глаза.

– Я никогда не поверю ни в какие соглашения, заключенные Бозом, – и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

– Извините, что попусту потеряли со мной время, – вздохнул Кросс.

– Вовсе я его не теряла, – весело возразила Афина. – Я делала гимнастику. – После чего встретилась с ним взглядом. – Спасибо за предложение. Я ведь только стараюсь выглядеть бесстрашной, как в одной из моих лент. А на самом деле я перепугана до смерти. – Но быстро взяла себя в руки. – Клавдия и Скиппи вечно толкуют о ваших знаменитых виллах. Дадите ли вы мне одну из них в качестве убежища, если я приеду в Вегас?

Лицо ее оставалось печальным, но в глазах заплясали чертики. Афина демонстрировала свое могущество Клавдии и Скиппи, явно ожидая услышать, что Кросс ответит утвердительно – пусть хотя бы из вежливости.

– Виллы обычно заняты, – улыбнулся ей Кросс, чуточку помедлил и с предельной серьезностью, напугавшей остальных, добавил: – Но если вы приедете в Вегас, никто не причинит вам ни малейшего вреда, это я гарантирую.

– Никому не под силу остановить Боза, – обращаясь непосредственно к нему, подчеркнула Афина. – Ему нет дела до того, поймают его или нет. Он проделает задуманное на публике, чтобы это видели все и каждый.

– Но почему? – обеспокоенно поинтересовалась Клавдия.

– Потому что он раньше любил меня, – со смехом отозвалась Афина. – И потому что моя жизнь удалась лучше, чем его. – Она обвела гостей взглядом. – Какая жалость, что двое любящих могут со временем возненавидеть друг друга, правда?

В этот момент горничная-латиноамериканка помешала беседе, сопроводив на террасу еще одного человека – высокого, симпатичного и одетого как на официальный прием, в стиле «семерых одним ударом»: костюм от Армани, рубашка от Тернбулла и Эссера, галстук от Гуччи, а туфли от Болли. Пришелец тут же принялся бормотать извинения.

– Она мне не сказала, что вы заняты, мисс Аквитана, наверное, ее устрашил мой значок, – он тут же продемонстрировал бляху полицейского. – Я пришел всего лишь задать несколько вопросов по поводу инцидента, случившегося вечером. Я могу и подождать. Или прийти попозже. – Несмотря на вежливую речь, вид у него был наглый. Оглядев двух других мужчин, он изрек: – Привет, Скиппи!