Последний дон - Пьюзо Марио - Страница 40

И Афина поведала подруге всю историю своего замужества. Она рассказала о жестокости и осознанном садизме Боза, о том, каким унижениям он ее подвергал, и о том, как наконец она от него сбежала.

Острым умом человека, профессия которого заключается в том, чтобы придумывать и связывать воедино различные жизненные коллизии, Клавдия сразу уловила, что Афина сознательно упустила какое-то важное звено.

– Что случилось с ребенком? – спросила она. Лицо Афины тут же превратилось в застывшую непроницаемую маску.

– Сейчас я не могу сказать тебе об этом больше того, что уже сказала. Даже сам факт существования ребенка должен оставаться строго между нами. Это единственная деталь моего рассказа, о которой ты не должна упоминать в студии. Я очень надеюсь на тебя.

Клавдия поняла, что не стоит давить на Афину, продолжая расспросы.

– Но почему ты решила уйти из картины? Ведь тебя охраняют, а потом ты можешь исчезнуть!

– Нет, – покачала головой Афина, – они будут охранять меня лишь до тех пор, пока не закончатся съемки, но и это не поможет. Я знаю Боза. Его невозможно остановить. Даже если я соглашусь продолжить съемки, мне все равно не закончить картину.

В этот момент подруги одновременно увидели мужчину в плавках. Он вышел из воды и направился к дому, но был тут же перехвачен двумя телохранителями. Один из них дунул в свисток, и на этот зов немедленно прибежали еще двое охранников.

Оказавшись в одиночку против четверых противников, незваный гость остановился и даже попятился назад.

Афина вскочила на ноги.

– Это Боз. Он хочет всего лишь напугать меня. Я его знаю. В противном случае он вел бы себя иначе.

Женщины вышли на открытую террасу, подошли к перилам и поглядели на стоявших внизу пятерых мужчин.

Боз Скакнет, щурясь от яркого света, задрал голову и смотрел на них. Его мощное тренированное тело в одних только плавках выглядело смертоносным оружием.

Он улыбнулся и сказал:

– Эй, Афина, не хочешь ли пригласить меня в дом и угостить выпивкой?

Афина ответила ему ослепительной улыбкой:

– С удовольствием угостила бы, будь у меня в запасе яд. Кстати, ты нарушил постановление суда. Я могу упечь тебя за решетку.

– Не-а, не можешь. Мы с тобой слишком близки, и у нас чересчур много общих секретов. – Хотя Боз улыбался, вид у него был устрашающий. Сейчас он напоминал Клавдии тех мужчин, которых она встречала на семейных торжествах Клерикуцио в Квоге.

Один из охранников сказал:

– Он обогнул изгородь вплавь, а появился с общего пляжа. Должно быть, он оставил там машину. Что с ним сделать – посадить под замок?

– Не надо, – ответила Афина, – отведите его к машине, а своему начальству передайте, чтобы оно прислало сюда еще четверых охранников.

Боз недвижно, словно античная статуя, стоял на песке, широко расставив ноги и задрав голову.

– Еще увидимся, Афина, – бросил он, после чего стражи увели его прочь.

– Да, – задумчиво проронила Клавдия, – есть чего испугаться. Кажется, я начинаю тебя понимать. Чтобы его остановить, нам с тобой пришлось бы научиться стрелять не из пистолетов, а из пушек.

– Перед тем как драпать, я тебе непременно позвоню, – театральным тоном изрекла Афина. – Мы с тобой обязательно устроим прощальный ужин.

Клавдия находилась на грани слез. Боз Сканнет смертельно напугал ее – хотя бы тем, что напомнил ей отца.

– Вот что, я поеду в Лас-Вегас и повидаюсь с братом. Он умный и разбирается в людях. Я уверена, что он сумеет тебе как-нибудь помочь. Только не уезжай никуда до моего возвращения.

– С какой стати он станет мне помогать? – удивленно вздернула брови Афина. – И каким образом? Он что, состоит в мафии?

– Конечно, нет! – возмущенно воскликнула Клавдия. – Он поможет потому, что любит меня. Кроме отца, я, наверное, единственный человек в мире, кого он любит, – с гордостью добавила она.

Афина смотрела на подругу, задумчиво морща лоб.

– Твой брат представляется мне довольно темной лошадкой. А ты кажешься слишком наивной для женщины, работающей в мире кино. Кстати, каким образом тебе удалось переспать с таким количеством мужиков? Ведь ты не актриса и не шлюха!

– А чему тут удивляться? Почему, к примеру, мужчины трахаются с таким количеством женщин? – Клавдия порывисто обняла Афину. – Все, я полетела в Вегас. А ты до моего приезда не вздумай никуда дергаться.

Этой ночью Афина сидела на террасе, задумчиво глядя на черную махину океана, лениво ворочавшуюся под беззвездным небом, перебирая в уме возможные варианты действий и с глубокой благодарностью думая о Клавдии. Забавно, что ее подруга не способна разобраться в том, что представляет собой ее брат. Впрочем, любовь слепа.

Чуть позже в этот же день Клавдия встретилась со Скиппи Диром и пересказала ему историю, услышанную от Афины. Они некоторое время посидели молча. Затем Дир произнес:

– И все же она кое о чем умолчала. Я встречался с Бозом Сканнетом, пытался откупиться от него. Он послал меня подальше и пригрозил, что, если мы попробуем сыграть с ним какую-нибудь шутку, он выдаст газетчикам историю, после которой нам придет конец. Знаешь, какую? О том, каким образом Афина избавилась от ребенка.

– Вранье! – вскочила охваченная яростью Клавдия. – Любой, кто знает Афину, никогда не поверит, что она способна на такое!

– Согласен, – невозмутимо отозвался Дир, – но мы с тобой не знаем Афину такой, какой она была в двадцать лет.

– Да пошел ты!… Я лечу в Вегас, чтобы повидаться с братом. У него одного больше мозгов и смелости, чем у всех вас, вместе взятых. Он наверняка что-нибудь придумает.

Дир скептически покачал головой.

– Сомневаюсь, что ему удастся напугать Боза Сканнета. Мы уже пытались.

Однако про себя Скиппи Дир подумал, что это, возможно, не такая уж плохая мысль. Он кое-что слышал о Кроссе и знал, что тот ищет подходы к кинобизнесу. Кросс, кстати, вложил деньги в шесть кинофильмов самого Дира и не получил ни малейшей прибыли, так что не так уж он и умен. Поговаривали, что у Кросса имеются «кое-какие связи» и что он пользуется определенным влиянием в мафии. «А кто с ней сегодня не связан?» – подумал Скиппи Дир. Одно это еще не делает Кросса опаснее других.

Дир сомневался, что Кросс поможет им справиться с Бозом Сканнетом, но хороший, дальновидный продюсер просто обязан использовать любой подвернувшийся шанс. Кроме того, чем черт не шутит, вдруг удастся раскрутить Кросса и заставить его вложить деньги еще в один фильм? Диру всегда нравилось иметь сопродюсеров, дающих деньги, но не контролирующих ни производственную, ни финансовую часть.

Подумав еще немного, Скиппи Дир кивнул:

– Ладно, я еду с тобой.

Клавдия Де Лена любила Скиппи Дира, несмотря на то, что как-то раз он надул ее на полмиллиона долларов. Она любила этого человека и за все его многочисленные недостатки, и за то, какие причудливые, даже извращенные формы принимало порой его корыстолюбие, и за то, что он был великолепным продюсером, и за то, что с ним было просто приятно общаться.

Несколько лет назад они вместе работали над картиной и стали друзьями. Уже тогда Дир считался одним из самых удачливых и колоритных обитателей Голливуда. Как-то раз на съемочной площадке некий знаменитый актер во всеуслышание похвастался тем, что спал с женой Дира. Сам Скиппи находился в этот момент на лестнице тремя пролетами выше. Услышав неосторожную похвальбу знаменитости, он спрыгнул с этой высоты и приземлился прямо на голову незадачливому донжуану, сломав ему плечо, и вдобавок к этому разбил ему нос мастерским ударом правой.

Клавдия помнила и другой случай. Как-то раз они вдвоем прогуливались по Родео-драйв, и Клавдия увидела в одной из витрин изумительную блузку. Такой красивой вещи она еще не встречала: белая, с тонкой, словно из паутины, зеленой тесьмой, блузка была легкой и воздушной, как шедевр, принадлежащий кисти Моне. Лавка была одной из самых дорогих и относилась к категории магазинов, куда невозможно просто войти и сделать покупку, не договорившись предварительно о визите. Она принадлежала какому-то прославленному врачу.